Владимир стоял чуть позади отца, даже не слушая, что тот говорит всем тем, кто сегодня прибыл на столь торжественный праздник: здесь присутствовали не только ведьмаги из Магической народной империи, но и гости из других государств, в том числе простаки, естественно, все из так называемой высшей знати. Когда император подал знак, наконец разом заработали все фонтаны, наполняя парк энергией и шумом бурного водного потока.

Прямо в парке разбили шатры для праздничного ужина, и Владимир вместе с Ярославом сопровождали отца, спускавшегося вниз в парк по одной из боковых лестниц, формирующих каскадную основу. Она походила на прозрачную завесу, а на ступенях поток воды становился все сильнее. Солнце не выходило из-за серой завесы, но вода, зачарованная ведьмагами, даже в такую погоду переливалась радугой. По краям и у подножия лестниц расположены фигуры древнегреческой мифологии, а от трехметровой статуи Самсона, раздирающего пасть льва, окруженной восемью водометами, потоки воды лились из пасти дельфинов: символа спокойного моря. А поверженный лев из своей пасти извергал водяной столб, достигающий двадцати метров! Обильное количество позолоты притягивало не привыкшие к подобной роскоши взгляды, однако Владимир на все это уже не обращал внимания. Он здесь буквально вырос и детально мог описать каждую из десятков статуй, да и внутреннее напряжение не давало полноценно выдохнуть.

Он с прямой спиной шел к шатрам, краем уха вслушиваясь в окружавшие его разговоры, но вскоре и это ему наскучило. Сплошные сплетни и никчемные обсуждения не касающихся второго сына императора проблем. Его же тревожило нечто другое: срывалось пятое испытание, а времени до него оставалось все меньше. Владимир сегодня и вовсе не собирался появляться в Большом дворце, поскольку значение имел каждый час, который следовало потратить на Морную сечу. Четвертое испытание и случившийся там форс-мажор потребовал слишком много времени и сил на сглаживание углов. Теперь требовалось сделать так, чтобы никто лишний не узнал, что у него что-то вышло из-под контроля. И именно из-за того, что внешне он казался спокойным, а эфир смонтировали без сучка и задоринки, отец и слушать не хотел о том, чтобы Владимир пропустил открытие фонтанов.

Идя следом за братом, одетым с иголочки в классический костюм, и за отцом, за которым тянулся длинный красный ферязь с золотыми эполетами, завидовал Яромиру. А, если быть точнее, тому, что его к таким мероприятиям привлекали крайне редко. А Ярослав, как и Владимир, в его возрасте уже сопровождали императора на каждом мероприятии, а не только по особым случаям. Собственно, Ярославу ничего другого и не оставалось, раз целью всей его жизни стало наследование престола. Ему требовалось принимать участие во многих политических делах империи, и порой даже некоторые решения уже принимал именно он, а не отец. Постепенно все расселись за столы, заставленные вкусным ужином, приготовленным их домовыми, живущими во дворце. И лишь когда стемнело и были сказаны тысячи слов от представителей Совета Волхвов, консулов дружественных государств, прибывших на праздник, президентов трех стран, с которыми империя заключила договор о неразглашении тайны ведьмагов, Владимиру удалось откланяться. Борислав Мстиславович, смерив среднего сына строгим взглядом, все же отпустил того восвояси, да только уйти далеко не удалось.

Проходя мимо одного из шатров, его окликнули, и он скривился, что тот ребенок, застигнутый в момент попытки улизнуть в место поинтересней, пока взрослые заняты скучными разговорами. Или когда неразумного дитя застают на месте очередной шалости. Так однажды Яромир убегал из зала, где проткнул шпагой статую, свалившуюся с грохотом на пол, а потом оказался застигнул братом. И выражение лица у него было точно таким же: разочарованным в том, что не успел улизнуть! Владимир развернулся и заглянул в белоснежный шатер, узнав голос окликнувшего его человека. Внутри поддерживалось тепло: работали согревающие небольшое пространство чары и амулеты. Поверх мягкого ковра стоял столик и шесть глубоких уютных кресел, только три из которых оказались заняты. В них сидели Хозяева Подгорьев Ведограда, Родослава и Святгорода, трех главных славянских школ ведовства.

— Всем добрый вечер! — Владимир склонил голову, и все три почтенных ведьмага поднялись ему навстречу, тоже учтиво кланяясь. Он подошел к Алене Васильевне Малиновской и поцеловал ей руку, как того требовали правила. Статная женщина с темными длинными волосами, заплетенными в сложную косу, улыбнулась ему, и молодой мужчина вдруг вспомнил, как будучи еще школьником, думал, что влюблен в нее. На самом деле многие его однокурсники считали Хозяйку до безумия красивой, возможно, именно поэтому ему почти не было дела до девушек-одногодок. Но он вырос и сумел различить во внешней молодости главы Ведограда огромную жизненную мудрость, а потому понял: за ее красотой скрываются невидимые глазу десятилетия.

— Как нам радостно, что вы почтили нас своим вниманием, Ваше Высочество! — Хозяин Святгорода Белый Святолик Радимович, разогнув спину, протянул руку. Это был мужчина старше средних лет, быть может, лет на пять младше императора: рыжеволосый, усатый, высокий и достаточно худой.

— О, я же вас уже просил, можно просто Владимир! Я тоже рад с вами увидеться! И вам, Будимир Милорадович, здравия! — теперь молодой мужчина повернулся к Хозяину Подгорья Родослава. Кожемяко Будимир Милорадович, наверное, был старше самого Августа Кондратьевича. Да они даже похожи: отличались строгостью и молчаливостью, однако твердость характера обоих могла переломить хребет. Слегка сгорбленный под весом лет мужчина, уже давно седоволосый обладатель аккуратной бороды, едва достающей до груди, пожал руку второму сыну императора. Он буравил его взглядом мутных радужек, выцветших под воздействием прорицательской магии, которой владел в совершенстве. Именно его ученики подбирали идеальные даты для проведения испытаний на Морной сече.

— Буде здраве, Володимер! — на свой манер назвал его старец.

— На самом деле я тороплюсь…

— О! Так рано уходите? А мы бы сочли за честь с вами побеседовать!

Владимир мысленно выругался. Нет, уйти ему так скоро не удастся. Он широко улыбнулся и, взмахнув рукой, придвинул к себе четвертое кресло, присоединяясь к компании.

— А почему вы не вместе со всеми?

— Мы там поприсутствовали, разумеется. Но нам тоже нечасто удается собраться вместе, и было решено уединиться! — сказал Святолик Радимович, кутаясь в свой темно-бордовый ферязь. Тут же у него на коленях появился лоскутный плед, в который мужчина не преминул закутаться.

— Я вам точно не помешаю?

— Что вы! Вы, Владимир, организатор Морной сечи, в которой участвуют наши лучшие ученики! А потому вас наши разговоры тоже касаются!

— Скоро пятое испытание, и мы обсуждаем наши шансы, — улыбнулась Алена Васильевна. Она была одета в фиолетовый ферязь и сиреневое бархатное платье. Владимиру показалось, что сегодня женщина выглядела чуть старше, нежели в их прошлую встречу, но зацикливаться на этом не стал.

— Расклады неутешительные, — согласился с ней Святолик Радимович, смеясь. — Хоть самим ставки делай, таков накал страстей!

На его заявление Будимир Милорадович лишь хрипло крякнул, поясняя свою реакцию:

— У Родослава две победы против вашей одной. Шансы у вас мягко говоря неутешительные!

— Я бы не была так уверена. Ведоград наступает вам на пятки!

— Да? Я что-то не заметил.

— Если бы наш вратник не потерял так много сил и не пропал, то команда заняла бы первое место. Они и так пришли вперед вас!

Владимир беззвучно вздохнул, понимая, что и здесь ему придется говорить о том же самом, о чем слушает, думает и обсуждает с коллегами по Морной сече с сентября прошлого года. Он устал, но впереди предстояло еще много работы, и его праздное времяпрепровождение не способствовало решению налипших, как грязь к сапогам, проблем.

— Если бы да кабы, не росли бы грибы!

— Уверена, у нас есть реальный шанс.