— Я слышала, что это будет молодой парень. Во всяком случае, у колядников так, они рассказывали, — поделилась новой информацией Иванна, кутавшаяся в свой кардиган с вышитыми на рукавах мухоморами. Вышивала она сама, и не только на одежде. Сейчас на ее ногах были надеты босоножки с вышитыми на них мышками.

Мирослава шла последней и широко зевала. Да, за последние дни они привыкли долго спать, и сейчас проснуться не помогла даже зарядка. А тело по привычке сопротивлялось необходимости учиться летом. Еще три недели до начала учебы, зачем начинать занятия именно сейчас?!

На ногах у нее были сланцы. Кроссовки жалко было мочить в мокрой траве, зато тапочки легко снять и не надо сушить. По этой же причине, то есть из-за нежелания намокнуть, были надеты шорты вместо джинс. Зато сверху на плечах сидела толстовка на флисе. Однако ноги мерзли, и тело порой содрогалось в дрожи.

Воистину день Ветрогона! Погода отвратительная! Ветер колыхал стройные березы, клоня их в стороны, пролетал между каждой травинки, волновал воду в лужах, кривя отражения. Трава на поляне была невысокой, не выше щиколоток, но никто и не подумал сделать деревянные помосты. Приходилось стоять на мокрой земле.

— Молодой парень? Насколько молодой? — заинтересовалась Астра, приподнимая подол своей длинной юбки, пока они шли к центру поляны.

— Да не знаю… — ответила ей Иванна и направилась куда-то в сторону девчонок-одногруппниц. С Иванной дружили многие, а также все уважали ее как старосту, часто всех выручающую.

— Горынов тоже молодой, если сравнивать с Афанасьевым! — издевался Никита, припомнив их преподавателей по Превращениям и Славянской мифологии.

— Горынову лет двадцать пять! Это уже не молодой! — покачала головой Кузнецова, не заметив его сарказма.

— А сколько лет Владимиру? Двадцать семь? — вдруг вспомнила старшего брата Яромира Мирослава. Друг вскинул бровь и повернулся к ней.

— В сентябре будет. А что, прикидываешь, насколько он уже старый?

— Владимир выглядит хотя бы очень даже ничего! — ответила за нее Астра, а Мирославу пробрал смех — у Кузнецовой всегда свое мнение.

— Да и Горынов нормально выглядит! А почему Владимир еще не женился?

Полоцкий застыл на месте с каменным выражением лица.

— Наверное, не встретил ту самую, я не знаю.

— А твой отец не заставлял его? Ну, то есть, жениться? По договору, допустим? — Мирослава выглядела беспечной, и Яромир немного расслабился, не учуяв подвоха в вопросах.

— Владимир против этого. Помню, когда мне было только лет восемь, а ему, соответственно, уже восемнадцать, а это самый подходящий возраст для женитьбы, брат поставил условие.

— Какое?

Они остановились вместе со всеми одногруппниками, ожидая преподавателя.

— Что хочет сначала сделать карьеру, а только потом заниматься личной жизнью.

— Это похвально, — кивнула Мирослава. — У простаков тоже такие тенденции. Современно!

— Думаю, он просто хотел доказать свою состоятельность перед отцом. Ему даже пришлось самому добиваться поступления в Ратибор, без помощи отца.

— Снова похвально.

— Морозыч, ты на Владимира глаз что ли положила? — прищурился Никита, как всегда внимательно слушавший их разговор.

— Ты слова сначала через мозг пропускай, Вершинин! — тут же отозвалась Мирослава, наградив друга свирепым взглядом. Но щеки у нее покраснели. Владимир, конечно, хоть и был намного старше, но нельзя было отнять у него его качества: храбрость, ум, высокий рост, черные проницательные глаза. Чем не кумир для девчонок?

— Слушай, а ты попроси нашего княжича за тебя брату слово замолвить! — усмехнулся Никита, который сегодня шутил совершенно не смешно.

— Вершинин! — Яромир ошарашено и с гневом уставился на друга. Мирослава цокнула языком:

— Да, прекращай болтать! Никто не будет спорить, что Владимир — первый холостяк в империи! Но мой папа не поймет, если я когда-нибудь вступлю в брак с человеком, который старше меня почти на одиннадцать лет! Хотя ближе годам к тридцати возрастная граница обычно стирается…

— Вот сейчас ты даже меня не убедила, — тем же удивленным тоном произнес Яромир, глядя на подругу. Она была такой милой и юной, что он бы даже родному брату не дал с ней как-либо сблизиться. О, Ярила, о чем он думает…

— Слушайте! А если Владимир первый холостяк, то, что это у нас получается? — разулыбалась довольная Астра, поправляя платок на плечах. — С нами учится второй холостяк империи?

— Да, думаю, скоро мы все ощутим, что это такое на собственной шкуре, — кивнул ей Никита, не обращая внимания на друга, который поджал в раздражении губы. — За ним толпами будут бегать девчонки, умоляя заключить договор помолвки. А потом эти толпы девчонок будут рыдать в три ручья, потому что наш княжич не собирается жениться! Но я лично готов их утешить!

— Ой, ну прекрати! — Астра скривилась.

— Следующий год будет тяжелый, — хихикнула Мирослава и повисла на плече друга, пытаясь поднять ему настроение щекоткой. Яромир криво улыбнулся, лениво отмахиваясь от приставучей подруги.

— Вы преувеличиваете!

— Уверена, что так и будет! — кивнула Астра. — Кроме твоих утешений, Вершинин.

— Кузнецова, отвянь! — скривился Никита. — Будто за тобой сейчас никто не бегает, а, княже?

— А что, ты видишь вокруг меня толпы? — Полоцкий показательно огляделся. Мирослава прыгала рядом с ним, опираясь на его плечо, и замерла на месте, когда все посмотрели на нее, как на единственную стоявшую рядом с ним девчонку.

— А я что? Мы вообще дали обет безбрачия, да ведь? Поедем после школы в путешествие, будем изучать новые практики, становясь сильными и духовно развитыми ведьмагами!

— Так и будет, — кивнул Яромир, вспоминая тот, как казалось и до сих пор, серьезный разговор.

— Обет безбрачия? Вы серьезно? — ошарашено спросила Астра, глядя на друзей.

Никита цокнул языком.

— А еще они хотели, чтобы я женился на Мирской! Сказочники похлеще Пушкина!

Кстати о ней. Яромир до сих пор ощущал ее особенное внимание к его скромной персоне. Она продолжала с ним здороваться, несколько раз на день пыталась завести разговор и позвать к ним на сеновал… поиграть в настолки. С чего бы вдруг — он не знал, но и не соглашался, разумеется. Вообще старался игнорировать. Не было у них ничего общего, ради чего бы ему захотелось тратить время на общение с ней и ее компанией. Они слишком разные. И все осталось в прошлом.

— Это была плохая идея. Тогда Мирская вечно будет путаться в нашей компании, — произнесла его собственные слова Мирослава.

— Однозначно.

— Ну даете, конечно. Да где же там наш преподаватель? — Астра покрутила головой и заметила что-то говорящую Иванну, которая шла рядом с какой-то девушкой, внимательно слушавшей ученицу. Заметив взгляд Астры, Иванна помахала ей и сделала жест, который побуждал друзей двинуться ей навстречу. — Пойдемте!

Пока они дошли до центра поляны, где полукругом встали их одногруппники, та самая девушка с пшеничного цвета волосами, приняв у Иванны журнал, оглядела учеников. Она была невысокой, слегка полноватой, с мягкими чертами лица и голубыми глазами, а одета в длинный желтый сарафан, подол которого струился над влажной травой. Руки у нее, кажется, дрожали.

— Всем здравствуйте! Я — ваш преподаватель по Стихиям. Меня зовут…

— А сколько вам лет? — задал вопрос Влас под смешки Елисея и Лешки.

— Вы правы, заметив мою молодость. Я только недавно закончила обучение. Но это не отменяет того факта, что перебивать учителя — непозволительно! — ее голос дрожал в такт рукам, которыми она держала журнал.

— Простите? — скорее вопросительно ответил Влас, разглядывая девушку. Да, она выглядела не сильно старше них самих. Едва тянула на восемнадцать лет.

— Меня зовут Ягода…

— Ягода? — теперь голос подала Астра, хмурившая брови. Ей почему-то казалось, что такой молодой преподаватель ничего обучить их не сможет. Девушка теперь посмотрела на черноволосую яриловку, смотрящую на нее будто свысока, таким неприятным казался взгляд девчонки.