— Слава Велесу! А я уж думала, что случайно переключилась на птичий язык, и вы, бедненькие мои, просто меня не поняли!

— А что, там все совсем плохо? — Влас Кочубей с ужасом ждал озвучивания оценок. Он не был силен в Зельеделии, а очередная двойка могла испортить средний балл. А вот это уже было проблемой!

— Все просто ужасно! — гаркнула Ягишна Виевна, потрясая листками. Губы ее были поджаты до побеления. — У меня глаза на лоб лезли, когда я читала вашу писанину! А уж от некоторых зелий вовсе дар речи потеряла! Второй курс! Скоро третий, а вы допускаете такие элементарные ошибки!

— Не тяните, мы и так уже присмерти, — хохотнул Никита, который за свои оценки сильно не переживал, да и отношения с Ягой у него были более-менее нормальные. Та смерила его уставшим взглядом и кинула листы в воздух. Те были подхвачены магией и разложены ею по партам.

— Присмерти была я, Вершинин! Смотрим оценки и ошибки! — она обошла свой большой стол, заставленный ступами, котелками, травами и разделочными досками. — Лютень для аспидов тяжелый месяц! И что мы имеем? Больных аспидов и всего лишь парочку годных зелий для поднятия их иммунитета!

Яромир взял свою контрольную длинными пальцами и с удивлением увидел оценку “пять/три” за письменную и практическую работу. Зелье, о котором говорила Яга, с первого взгляда было простым и состояло всего из четырех ингредиентов: пучок трын-травы, три кувшина медовой воды с каплей пчелиного яда и тщательно перетертый мухомор, срезанный на заре растущей луны. Только варится это зелье целых полторы недели, а его составляющие добавляются по очереди три раза подряд. Главное не перепутать и не снимать с огня, не допуская выпаривания медовой воды. Сложно, долго и нудно. Но эффект и, правда, есть: всего полстакана драконьего зелья в день, и аспиды к весне становятся более активными, нежели зимой.

Недавнее полнолуние, пришедшее на позавчера, перевернуло его жизнь с ног на голову и удивительно взбодрило. Восстановление прошло быстрее, и кости уже перестало ломить. Синяки под глазами перестали быть такими темными, а аппетит вернулся. Той ночью он впервые подключил второй перстень, никому об этом не говоря. Хотел сделать все сам, не давая друзьям ложную надежду. И так боялся, что ничего не выйдет. Конечно, похвастаться сильно было нечем — сколько бы не пытался, не получалось обратиться в волка без привязки к полнолунию. Перстень деда, который теперь был его, надевал только для личных тренировок, прячась от чужих глаз. Чтобы никто не видел его собственные — те горели желтым пламенем, будто прожекторы. Обращение в полнолуние прошло куда легче, чем случалось в те прошлые сотни раз, а еще после возвращения в человеческий облик ему удалось многое вспомнить из прошедшей ночи. Настроение парня к удивлению друзей было приподнятым, и подозрительная Мирослава пошутила, что Велесовы святки, еще именуемые волчьими свадьбами, слишком активно влияют на гормоны их волколака.

— Ну что у тебя там?

— А? — Мирослава посмотрела на друга, вырвавшись из задумчивого разглядывания своей контрольной.

— Как успехи?

— Сам посмотри.

Она протянула ему листок, сложив руки на груди. Яромир фыркнул, когда увидел оценку, написанную красными чернилами.

— Это твоя первая пятерка?

— Да что от нее толку! За практику-то двойка!

— Мы же вместе готовили. Почему у тебя два балла?

— А у тебя что? — Мирослава взяла в руки его контрольную, исписанную косым каллиграфическим почерком и недовольно уставилась на друга. — Пять/три?!

— Так и я о том. Хотя рассчитывал на пять/пять.

— В следующий раз я разделю вашу оценку ровно наполовину и округлю до меньшего значения! — Ягишна Виевна, незаметно подошедшая к их парте, постучала пальцем с длинным ногтем по столешнице, привлекая их внимание. — Это самостоятельная работа! От слова “сам”!

— Да какая разница! Главное ведь результат! — Мирослава негодующе уставилась на учителя, не понимая сути претензий. Она даже встала. Класс, обсуждающий свои оценки и ошибки, притих и повернул головы в сторону очередного скандала.

— Большая, Морозова. Я не могу оценивать знания, когда ваши работы как сиамские близнецы! И это касается всех здесь присутствующих! У каждого своя ступа, свой нож и мозги! Если я захочу проверить ваш групповой интеллект, я просто загляну в журнал и посмотрю на средний балл! И он неутешительный!

— Но так нечестно!

— Откуда я могу знать, что Полоцкий не поделился с тобой своим зельем?

— Ниоткуда. Но…

— Тогда сядь, Морозова.

— Но ведь зелье было сварено правильно!

— Откуда вам это знать?! Вы его пили?!

— Мы… — Мирослава замялась, и взгляд ее остановился на Яромире. Тот смотрел на нее в ответ, расслабленно крутя в пальцах ручку. На самом деле Яга была права. Они разделили одно зелье на двоих, поскольку зелье Мирославы, договорившись с Иваном Андреевичем Васнецовым, их тренером по “шабашу”, они споили их аспиду Есаулу, подлив в воду, поскольку от еды тот отказывался. Уже на следующий день аспид встал из своего гнезда и даже поел, а зверомаги, которые работали в заповеднике, позже рассказали об этом девочке.

— Ну? Твое это зелье?

— Нет.

— Поэтому и два, Морозова! А Полоцкому три, чтобы было неповадно делиться своим трудом!

— Да мне не жалко, — пожал плечами Яромир и тут же пригнулся, когда Яга хлопнула его ладошкой по затылку. К девочкам она подобного не проявляла, но парням порой раздавала знатные оплеухи.

— Медвежья услуга!

— Он у нас волколак, а не берендей! — весело сказал Никита, сидевший за партой спереди и повернувшийся к их парте. Сам он получил “четыре/четыре”, чему был очень рад.

— Нда? — с неким подозрением посмотрела на Яромира Яга, но в итоге скептически произнесла: — Рада за вас, Полоцкий. Но только не за оценки. Продолжите в том же духе — вылетите из Ведограда быстрее, чем успеете подумать о высших курсах.

— Оптимистично.

— Поэтому берите уже себя в руки и включайте мозги! Свои мозги, а не соседа!

— Да нам и двоих мозгов мало, чтобы все эти зелья выучить! — раздосадовано выдохнул Пашка Державин, и Емеля Остроумов согласно кивнул. У парней явно что-то пошло не так на той контрольной.

— Это уже не мои проблемы, мозги я не раздаю! Только знания!

— А жаль, некоторым бы пригодилось! — не сумел смолчать Никита, тут же получив подзатыльник. — Ай! Ну Ягишна Виевна, сжалились бы вы хоть над княжичем! Ладно Мирка, — он махнул на все еще стоявшую у парты подругу. — Но ведь у нашего друга сегодня день рождения, а вы так нелестно!

Класс дружно зашумел, и Яромир недовольно скривился. Утром он с удивлением проснулся один в комнате, не было даже белки Рыськи. Не заподозрив ничего неладного, пошел на завтрак, но Мирославу на привычном месте не обнаружил тоже. Подождав ее несколько минут, все же двинулся из хребта на лестницу-самокатку. И вот так бывало каждый раз, когда он не слушал свое чутье: если бы послушал, то никуда бы не пошел. А так, зайдя в столовую, с затаенным ужасом понял, что все одногруппники уже были здесь. Они составили столы в один ряд, решив сегодня сесть все вместе.

— Ну наконец-то! — крикнул Никита, и Яромир замер на месте. — Давайте!

— С днем рождения! С днем рождения! С днем рождения! — скандировали друзья, а к ним присоединились и многие другие. Ошарашено глядя, как его поздравляет добрая половина присутствующих в столовой, Яромир оказался в водовороте людей. Пока шел до своего стола, кто-то пожимал ему руку, кто-то обнимал или хлопал по плечу, несколько девчонок даже умудрились поцеловать в щеку.

— Я вас убью, — сказал он, когда наконец добрался до Никиты.

— Мы тебя тоже любим!

— Не люблю, а убью!

— Любим, любим!

— Вершинин!

— Да что?! Княже, с семнадцатилетием, родной! — Никита кинулся его обнимать, а Полоцкий, еле сдерживая улыбку, кое-как выбрался из его объятий.

— Спасибо! Но зачем делать из этого шоу?!

— Вот тебе лишь бы погундеть! — следом его обняла Астра, поправив емузадравшийся ворот мундира. — С днем рождения, княже!