Открыв перстневик, Никита быстро прочитал послание и, подхватив белку, рванул обратно в школьный корпус, подскальзываясь на мраморном полу в валенках. Не задерживаясь на лестнице-самокатке, мчался вперед, иногда слыша тихий писк белки, хватающейся за его серую толстовку с накинутой поверх плотной кофтой в красно-коричневую клетку. В итоге она перелезла в широкий и мягкий капюшон, где с удобством сидела, пока Никита не остановился около кабинета Заговоров. Коротко постучав, распахнул дверь и влетел внутрь, где его уже ждали.

Рогнеда Юлиевна, как всегда строгая и одетая в простую одежду: темные джинсы, сапоги, свитер и кожаную дубленку-авиатор, сняла с носа очки и посмотрела на своего ученика, который ввалился в ее кабинет, будто собирался сообщить о коровьей смерти. Тьфу тьфу тьфу. Сложив руки на груди и присев на край рабочего стола, выгнула в вопросе одну бровь. Рядом лежала пушистая шапка, а ферязь был перекинут через спинку стула. Мех оставался все еще мокрым: наверное, на улице все еще шел снег.

— Тебе необходимо объясниться, Никита. Ибо мне пришлось сорваться к тебе из Питера в свой выходной, чтобы обсудить то, что ты не смог рассказать в письме.

— Я расс…ка… расскажу!

— Отдышись сначала.

Часто дыша, Никита согнулся и уперся ладонями в согнутые колени. Кривясь от нехватки воздуха, глубоко выдохнул и вдохнул, выравнивая дыхание. Рыська выглянула из его капюшона, но вылазить не спешила.

— Я смотрю, твоя подопечная теперь всегда с тобой.

— Вот об этом я и хотел поговорить!

— О белке?

— О ней!

— Ты вызвал меня из-за белки? — в ее тоне проскользнуло неуловимое удивление и легкое разочарование. Она устала, и хотелось побыть денек дома, посмотреть телевизор или сходить в кино. Но Владимира тоже вызвали на службу, поэтому чтобы не оставаться одной, вернуться в школу не казалось чем-то из ряда вон выходящим. Но все же усталость брала свое.

— Да!

— Что ж… Я слушаю.

— Даже не знаю, как вам сказать… Это странно!

— Ты не справляешься и хочешь ее отдать? Выпусти в Пущу, Онисим поможет ей устроиться.

— Нет! — Никита замотал головой, почему-то испугавшись такого исхода. Если его и пугали открывшиеся возможности, то выгонять Рыську на мороз ему не хотелось. Он любил всех животных и быстро к ним привязывался.

— Заинтриговал.

— Я… Рогнеда Юлиевна, только не сдавайте меня к медзнахарям! Я — нормальный!

— А вот теперь ты меня пугаешь! — она поднялась на ноги и подошла ближе к ученику, а в ее светлых глазах блеснула напряженность и готовность сразу же принимать меры.

— Я… Я ее слышу!

— Кого?

— Ее!

— Белку?

— Белку!

— Слышишь белку?

— Да, слышу белку!

— Так, разговор заходит на второй круг! Говори толком!

— Так я сказал! Я ее понимаю! Слышу, что она говорит!

Пень-Колода медленно повернулась к ученику: лохматому, раскрасневшемуся и с горящим взглядом. Его Рыська, выглядывающая из капюшона, уставилась черными глазками на Рогнеду, что-то произнесла на своем беличьем, и Никита вдруг покраснел еще больше.

— И что она сказала?

— Н-ничего…

— Вершинин! Я должна тебе помочь, или ты просто похвастаться пришел?

— Я не знаю, что мне с этим делать! Откуда оно взялось?

— То есть, я правильно уловила — ты понимаешь речь животных?

— Именно! Но пока я слышал только то, что говорит Рыська!

— Неожиданно… — она задумалась, глядя на Никиту, а тот вытащил белку из капюшона и посадил себе на колени. Та, не считая себя дрессированной особой, перескочила на парту, на которой они сидели, и подбежала к Рогнеде. Девушка подставила ей ладонь, и белка, понюхав ее, чихнула и обхватила палец с одним из перстней, кои играли роли заговоренных оберегов.

— Как думаете, стоит ли пойти к заведующей?

— Поставим ее в известность. Твой дар определенно редкий в ведьмаговском мире, и он сможет пригодиться во многих аспектах магии. В частности — в зверомагии. Ты прежде не думал, куда пойдешь после окончания базового курса?

— Однозначно хотел пойти на высшее, но куда именно — пока не задумывался…

— Из тебя с таким даром выйдет талантливый зверомаг. Только надо выяснить, насколько широко он у тебя распространяется.

— Зверомаг? Вот же… Как считаете, это наследственное?

— Однозначно! Этот дар редко рождается в ком-то просто так.

— Но моя мама узольница… — тут он, глядя на классрука и не обращая внимания на бегающую по классу Заговоров белку, округлил светло-карие, почти медового цвета глаза. Никита даже дернулся на месте от осознания: — А ведь моей сестре только исполнится пятнадцать, а она уже шепотками умеет лечить животных!

— Родная сестра?

— Да!

— А отец?

— Он простак. И очень религиозен.

— Интересно… Ну тут это и неважно. Главное итог. Пойдем!

— Куда? Рыська, иди ко мне! — Вершинин повернулся к белке, которая уже стала прыгать по полкам и неохотно обернулась на зов. — Пойдем, пойдем, нам пора!

Она соскочила с полки и прыгнула ему на плечо, когда парень подошел ближе. Пень-Колода подумала, что ученики, а они были ее первой группой, над которой ей доверили классное руководство, не перестают удивлять. Приятно удивлять. Достаточно много талантов. И ей вдруг подумалось, что это предзнаменование. Она не была сильна в предсказаниях, но всем было известно — возрождение древних даров не происходит просто так. Магия чувствует опасность и посылает импульсы, потому среди простаков стало больше рождаться людей с необычными способностями. А среди детей из более устоявшихся ведьмаговских родов открываются такие таланты, которые могут вызвать большой интерес магической науки и общества в целом. Что-то грядет, это она чувствовала очень стро. Природное чутье никогда еще не подводило.

Притянув к себе свой ферязь и шапку, ловко оделась, и они вышли из кабинета в коридор. После взмаха руки замок на двери защелкнулся. Никита шел рядом, обдумывая то, через что ему предстоит пройти, чтобы раскрыть свой дар, а еще он хотел понять кто из его семьи передал такой талант.

— Потерпи, скоро пойдем в хребет…

— А? — Рогнеда оглянулась.

— Ой, простите, это я ей.

— Да, к этому надо еще привыкнуть.

Проведя ученика по паре коридоров и сверившись с наручными механическими часами: с большим круглым белым циферблатом с куда большим количеством стрелок, чем требовалось, Рогнеда свернула в смежный проход и остановилась. Никита прекрасно помнил, что из этого коридора шла дорога к выходу в Заколдованную Пущу. Однако он был не одет для выхода на улицу, но, кажется, Пень-Колода туда и не стремилась. Остановилась и ждала, ничего не говоря и иногда косясь на что-то бормочущего ученика.

— Я предлагаю пока не говорить об этом, Вершинин.

Никита вздрогнул, погрузившись в болтовню Рыськи, рассказывающей о любимом сорте орехов: ими оказались кедровые и свежие, лично вытащенные из шишки.

— Почему?

— Это может вам однажды помочь на Морной сече. И чем меньше людей об этом знают, тем проще.

— А команда?

— Команде, если хочешь, расскажи. Но сначала надо понять чуть больше нам самим.

Тут из коридора, ведущего в Пущу, вышел парень, и Рогнеда шагнула ему навстречу. Видимо, она знала кто и когда здесь должен пройти, потому что Никита искренне удивился, узнав в парне Рублева. Он шел, сложив руки в карманы тулупа, и смотрел себе под ноги. Заметил, что кто-то стоит у него на пути лишь в самый последний момент, когда его окликнули:

— Юра! Добрый вечер!

Парень остановился, а когда узнал тех, кто перед ним оказался, устало, но искренне улыбнулся и ускорил шаг.

— Здравствуйте, Рогнеда Юлиевна! Никит, привет! — он пожал руку Вершинину, и тот улыбнулся ему в ответ.

— Мы по делу.

— Ко мне?

— Да. Я наслышана, что воскресенья ты проводишь на ферме, поэтому нам повезло, что мы освободились вовремя и встретили тебя.

— Что ж, я заинтригован.

— Нам важно твое мнение как зверомага. Конечно, было бы неплохо сейчас сходить на ферму… — Пень-Колода слегка выпятила вперед губы, размышляя.