— Да я и вижу! Никакого воспитания! Деревня!

— О, решила рубить правду-матку? Меня таким не обидишь, Царевна!

— Черствый сухарь!

— Просто умею игнорировать чужое мнение.

— Завидую… — пробурчала она себе под нос.

Яромир слышал весь их разговор, хоть и не старался подслушивать специально: чертов волчий острый слух служил не всегда добрую службу, и вышел следом за ними. Парень и девушка уже скрывались в густом ельнике, а ему предстояло пойти в другую сторону. На самом деле Яромиру было непонятно, каким образом эти двое вообще нашли общий язык. Абсолютно разные, из полярных слоев общества. Она — из дворянского ведьмаговского рода, он — из семьи простецов. Гол, как сокол, говорится. На самом деле у Полоцкого не было предрассудков относительно материального положения Тихомирова, как и кого-либо другого. Ему вообще все равно, ведь их неприязнь сложилась не на этом основании. Но вот для Софии это являлось важным фактом из биографии любого, с кем бы она ни стала общаться. Пока Яромир не мог сделать вывод, кто из этих двоих больше другого хочет общаться, но Мирская, хоть и показывала характер, но все же позволяла Тихомирову рулить. Это казалось почти нереальным.

Шагая по протоптанной дорожке в сторону фермы, тряхнул головой, будто попытался выкинуть эти мысли из своей головы. И хотя одна тема все же не была закрыта, поскольку их женитьба находилась под большим знаком вопроса, все же личная жизнь Софии его не касалась. Зато тот факт, что Тихомиров повел ее к Избушке Мирославы, раздражал. Имел ли тот такое право: рассказывать о ней кому-либо? Приводить туда своих знакомых? Ведь вряд ли Мирослава когда-либо разрешила бы Софии даже переступить порог ее подопечной!

Приближаясь к ферме, остро ощущал запах жизнедеятельности животных, а еще их голоса: то там, то тут кто-то мычал, кудахтал или блеял. Пройдя мимо нескольких больших ангаров, Яромир скользнул под крышей одного из них по тонкой тропинке, которая, судя по всему, часто пользовалась. Перепрыгнув через забор загона ипподрома, немного пробежался, вдыхая морозный воздух, который, на самом-то деле, уже не был обжигающе ледяным. Еще немного, и настанет март, а там весна возьмет свое.

Из конюшни слышалось неспокойное похрапывание и ржание лошадей, стоящих в денниках, и когда парень прошел внутрь, сразу снял шапку. Однако не прошло и пары секунд, как слух его уловил смутно знакомые голоса, а вот уже их тон его насторожил. Стянув с себя еще и тулуп, сразу повесил одежду на вбитый в стену гвоздь и двинулся мимо фыркающих красивых и разных на масти и породы коней и лошадей, выглядывающих из своих денников. Они провожали Яромира странным взглядом: в их больших глазах читался страх.

Он шел по широкому коридору между стойлами, у которых на одних дверях висела конная амуниция, а у других лежало душистое сено, собранное в аккуратные тюки. Надо было отметить, что содержание местных лошадей оказалось на высшем уровне: была это заслуга Рублева или кого-то другого, но не признать этого было нельзя. У дальней стены находилась оборудованная комната для конников, и на ее стене снаружи висели седла, веревки, недоуздки и зимние попоны. В коробах, разрисованных рунными знаками и накрытых специальной сетью, защищающей от мошек, стояла соль и продукты для угощения: морковь, яблоки, свекла.

— Все сказал? — послышался знакомый голос, и Яромир перешел на еще более легкий шаг, подходя ближе.

— Ох, Юрец, как с тобой сложно! — второй голос, более мягкий, но тоже принадлежащий парню, сочился превосходством.

— Ну если с первого раза догнать мозгов не хватает, то, конечно, будет сложно.

— Рублев, Рублев, кажется, мы с тобой уже обсуждали, что вежливость — это отличное качество, защищающее от неприятностей!

— А сам не пробовал ее применять? Слышал, хорошая вещь!

Слух Яромира различил какой-то шум, будто кто-то откуда-то спрыгнул и сделал несколько шагов, а потом рухнул на пол. Полоцкий рванул дверь на себя, и перед ним предстала интересная картина: на полу между диваном и рабочим столом лежал Рублев, даже не сопротивляясь, пока Гор, сев на того сверху, припечатал кулак к лицу противника. Затем схватил за грудки поверх клетчатой теплой рубашки, приподняв парня, и с силой вдавил в пол, ударяя затылком о доски. У входа спиной к двери стояли еще два парня, но участия в избиении они не принимали: лишь наблюдали со скукой на лицах. Это были Николай Романов, парень среднего роста и полноватой комплекции, светловолосый и отращивающий усы, которые достаточно гармонично смотрелись на его лице; и Сергей Даль: черноволосый, выше среднего роста, худой, но отличающийся своими спортивными успехами помимо учебы. Оба из знатных семей, молодые представители ведьмаговской элиты. Яромир же сразу возненавидел то, что увидел.

— Простите, что отвлекаю.

Сергей и Николай обернулись, но в этот момент на них полетела висевшая в обшитом вагонкой кабинете амуниция, и это их отвлекло. Они отреагировали на мгновение позже необходимого, и Яромир одним замахом ноги отшвырнул Романова, как наименьшего из зол, в стену, а потом выставил блок, когда Даль, еще ничего не понимая, попытался ударить его в живот. Парни с высших курсов обучения были одеты в тулупы и ферязи, и поэтому двигаться им оказалось не очень удобно. Яромир отскочил в сторону, отвел руку Сергея и одним движением завел ее ему за спину, беря в захват. Даль застонал.

— Княже! Не ожидал тебя здесь встретить! — Гор, поднимаясь с места, магией приковал Рублева к полу, и тот, неискушенный в ратной магии, не мог этому противиться. На все это ушло лишь несколько секунд, однако, сумело прекратить то, что здесь творилось.

— Это взаимно.

Сергей, выругавшись бранными словечками, не принятыми в высшем обществе, снова застонал от боли, когда его руку вывернули еще сильнее. Сейчас Яромир еще и доказал делом, что чего-то стоит как боец. В итоге Полоцкий, глядя только на Гора, оттолкнул от себя Даля, и тот кое-как выправил свою чуть было не искалеченную руку, ворачивая плечевой сустав на место. Он часто дышал и гневно смотрел на Яромира, но тот на взгляд не отвечал. Николай же медленно выбрался из-под завала амуниции, которая на него свалилась, но не решался вмешаться. Гор вздохнул:

— Э-эх… Ты нас немного отвлек.

— В мои планы это тоже не входило.

— Ничего, Яр. Мы уже все решили. Да ведь, Рублев? — тут Китежский посмотрел на пол, на котором, обездвиженный, лежал Юра, по телу которого растекалась боль, но сказать об этом парень не мог. И не стал бы.

— Сними с него заклятье.

— Что? — Гор медленно повернулся к Яромиру. Выгнув бровь, усмехнулся. — Давай мы притворимся, что ты просто ничего не видел? Зачем тебе в это лезть?

— А давай сделаем иначе: вы уходите и не возвращаетесь, и, так и быть, я делаю вид, что ничего не видел.

— Слушай, Яромир, я уважаю твоего отца. И не хочу проблем с семьей императора…

— О, ну я польщен!

Ну вот опять упоминание его родословной. Полоцкий сильнее сжал зубы, хмуро глядя на старшекурсника, с которым никогда не поддерживал дружеских отношений. Как-то не сложилось. Не дожидаясь, пока Гор соизволит снять заклятье, Яромир сделал все сам: хватка рукой воздуха, движение на себя и вверх. Рублев пошевелился, с облегчением вдыхая воздух полной грудью. Китежский тихо предупредил:

— Не вмешивайся!

— Мне плевать, из-за чего вы сцепились, Гор! Но я такое не одобряю!

— Тот, кто не встает на мою сторону…

— Оказывается по другую сторону сечи? Я тебя понял, — Яромир протянул руку Рублеву, который медленно вставал сам, и тот принял ее. Стараясь не кривиться, поднялся, расстроенно глядя на бардак.

— Что ж… Дело твое! Но если тебе понадобится моя помощь — ее не будет.

— А если тебе понадобится моя, то можешь обратиться. Ибо предрассудками я не обладаю.

— О, порядочный? Знаешь, таким тяжело жить. О них часто вытирают ноги!

— Зато совесть чиста.

Рублев выпрямился и посмотрел на яриловца, будто не рад был видеть, но говорить ничего не стал. Гор хмыкнул и скривил губы. Он держал руки спереди, обхватив длинными пальцами правой кисть левой руки, и склонил голову вбок.