— Снежок за окнами, с тобой сегодня мы решили вместе чуда жда-ать! — ворон вспорхнул на люстру, начиная на ней раскачиваться. — Тик-так часики, идут по стрелке носики, бегут страну поздравить с новым годо-ом!
— А этот-то когда успел? — удивленно спросил Михаил, задрав голову к потолку. Бабушка вздохнула.
— А долго ли умеючи!
Мирослава прошла внутрь своей комнаты, в которой до этого честно пыталась прибраться. То есть, затолкала все вещи в белоснежный двустворчатый шкаф, молясь, чтобы они не вывалились оттуда большим кублом. Весело горели гирлянды, а Яромир с интересом разглядывал ее обитель. Пространство показалось ему чересчур загроможденным из-за того, что он не привык к маленьким помещениям, но присмотревшись, понял, что каждая вещь стояла на своем месте и была полным отражением своей хозяйки.
Постеры с любимыми музыкальными группами и киноактерами висели на стене над кроватью, в том числе Яромир узнал "Гарпий". Их плакаты превалировали над всеми остальными, а среди них эпатажный солист Атлас. На небольшом круглом зеркале, стоявшем на столе, висел высушенный венок, там же лежали большие наушники, в стопке хранились диски, на полках стояло много книг. Присмотревшись, он понял, что все они относились к детективному жанру. Там же стоял ноутбук, который у Яромира вызвал особый интерес, но включать его сейчас было некогда.
Взмахнув рукой с алмазным перстнем, Мирослава включила ведовскую колонку "Дива", похожую на современную "Алису". Только "Дива" имела форму пятиконечной звезды и вращалась вокруг своей оси под ритм музыки, подсвечиваясь разными цветами. Из колонки заиграла новогодняя песня "Гарпий", которая вышла буквально на днях. Атлас, черноволосый парень с татуировками крыльев на лопатках, пел низким хриплым голосом под перезвон колокольчиков. У него имелся небольшой средиземноморский акцент, что делало звучание еще интереснее.
"Моя девочка-снежинка,
Что в лесу живет далеком.
Твой поцелуй со вкусом льдинки
Храню я с трепетом в своих чертогах.
Миновал целый год с того самого дня,
Когда встретил тебя средь заснеженных елей.
Помню белые косы, да венец из хрусталя,
И озера-глаза, что всех прочих мне стали милей."
Тем временем Мирослава присела перед тумбочкой, стоящей под рабочим столом, и принялась там рыться.
— Я хотела отправить тебе его с домовым завтра утром, но твой приход избавил меня от общения с нашим букой. Да где же…
— У меня тоже для тебя кое-что есть. Я к тебе изначально не собирался, но так уж вышло, что я здесь, а подарок для тебя у меня с собой.
— Совпадение в нашу пользу!
За окном разорвался залп салюта, и Мирослава в два шага преодолела расстояние от стола до окна и отодвинула тюль.
— Еще один год миновал, — тихо произнес парень, встав рядом. В его черных радужках отражались разноцветные вспышки, тая в темной бездне проклятья.
— И почему так пессимистично? Новый год — это же прекрасно! Это новые открытия, эмоции, знакомства, чувства наконец… — девочка села на широкий подоконник, опершись лбом прямо в стекло.
Музыка сменила ритм, и голос солиста стал громче. Начался припев:
"Новый год — наш звездный парад!
Снежинки украшают природу в нежный наряд!
Снегурочка моя, в этот час волшебства,
Пару слов нашепчу, что люблю тебя я!
Новый год — наш звездный парад!
Снежинки украшают природу в нежный наряд!
Снегурочка моя, в этот час волшебства,
Пару слов нашепчу, что люблю тебя я!"
— Мы ведь друзья? — спросил Яромир, вслушиваясь в песню.
— Это что еще за вопрос? Или у тебя сомнения?
— Просто я не знаю, могу ли говорить с тобой о подобном… — парень сел рядом, отвернувшись от бесконечных салютов. Их будут запускать всю ночь, да и не любил он их вовсе. Сплошной вред для экологии. Природа не справляется, и ему не хотелось смотреть на то, как тяжелые металлы оседают в воздухе, убивая все вокруг. — Я же не девчонка, обычно это вы между собой…
— Да говори уже!
Он набрал в легке побольше воздуха, чтобы спросить:
— Ты… влюблена в него?
Мирослава замерла, глядя на его точеный профиль в полумраке комнаты.
— В кого?
— Ты же знаешь, о ком я.
— Я… — она поправила платье, сложила ногу на ногу и хмыкнула. Да, разговаривать о таком с Яромиром было странно, но сердце сопротивления не выказывало. — Я думала, что нравлюсь ему. Бывает ведь такое, годами дружишь, а потом — хоба — и вы влюблены.
— Да, бывает… А ты говорила с ним? После Морной сечи?
— Нет, как-то не до того было. Да мне и так все ясно.
— И что же?
— Что вас всех манит София, будто магнит. Вот и Женька повелся. А я… Наверное, просто во мне он не видит… девушку. Может, я делаю что-то не то. Или выгляжу не так. Я ведь не идеал, как она. Теперь еще и шрамированная!
Яромир повернулся к ней и сел полубоком, расслышав грусть в ее голосе, хотя она и пыталась говорить равнодушно. Он не был с ней согласен категорически.
— Не сравнивай себя с ней, это ни к чему. Знаешь, я бы даже был рад, если бы София правда переключилась на кого-то, оставив меня в покое. Думал, они с Третьяковым сойдутся, но…
Его снова остановили слова песни, которые нараспев произносил Атлас, чей голос доносился из колонки. Он будто был третьим в их уединении, но все же музыка добавляла праздничной уютной атмосферы.
"Пускай закружит нас в танце метели!
Мы забудем на время все страхи и горечь!
Ты — то желание, сгоревшее пеплом,
Что загадывал я в волшебную ночь.
Пока звезды на небе ведут хороводы,
Мы сбежим ото всех, чтоб остаться вдвоем.
Снежную шаль ты сплетешь,
чтобы скрыть нас от мира,
Ведь с кем встретишь Новый год,
С тем его и проведешь!"
Они сидели плечом к плечу, чувствуя тепло друг друга. Яромир хмыкнул:
— Не понимаю, зачем я ей.
— Может, это эффект запретного плода? — Мирослава смотрела в зеркало, в котором были видны их отражения. Ее волосы в полумраке казались почти белыми, а его — чернее ночи. — Ты ее отталкиваешь, чем еще больше привлекаешь.
— Предлагаешь сдаться? Чтобы перестать быть таким заманчивым?
— Это уж тебе виднее…
Он тяжело вздохнул и откинулся спиной на оконную перегородку, сложив руки на груди.
— Этот вариант представляется мне еще более безрассудным, чем просто бездействовать.
— Значит, ты хочешь, чтобы у них с Женькой что-то вышло? — она оглянулась на него, и Яромир пожал плечами.
— Прости, если тебе мой ответ не понравится, но да. Однако это почти невозможно. Не разрешится этот вопрос так запросто. Тут замешана еще и политика.
— Власть?
— Она самая.
Они помолчали, и тишина осела сырым облаком на волосы и плечи, заставляя ежиться. "Дива" продолжала:
"Новый год — наш звездный парад!
Снежинки украшают природу в нежный наряд!
Снегурочка моя, в этот час волшебства,
Пару слов нашепчу, что люблю тебя я!
Новый год — наш звездный парад!
Снежинки украшают природу в нежный наряд!
Снегурочка моя, в этот час волшебства,
Пару слов нашепчу, что люблю тебя я!"
— А как думаешь… Я могла бы ему понравиться? Если бы… Не знаю… Может, я себя как-то не так веду?
Яромир смотрел на нее в ответ, но вскоре опустил взгляд на свои острые колени.
— Могла бы. Но для этого не надо строить из себя не себя.
— Что-что?
— Имею ввиду, что… Ну представь, если бы он… м-м-м… начал вести себя не как веселый и свой в доску парень, а как заносчивый тип с аристократичными манерами? Нравился бы он тебе?
— Наверное, нет…
