— А за что мне держаться? — Мирослава, прижатая им сзади, оглянулась. — Нет-нет-нет, я так слечу!

— Мира!

— Дай поводья мне!

— Давайте уже быстрее!

— Хорошо, старайся вести их по изгибу спуска, если занесет, то нас просто выкинет, — сдался парень и протянул ей веревку. — Но мне придется держаться за тебя.

— Держись, жалко мне что ли, — фыркнула девочка и подгребла ногами ближе к краю. — Ну, помчались!

Яромир едва успел схватиться за ее тулуп, обняв за талию, как их уже потащило вниз по крутому склону. Ветер бил в лицо, разукрашивая щеки в яркий румянец. Мирослава, на лице которой все еще сидела козья маска, весело завизжала, когда они спустились на прямой трамплин, подпрыгнув на кочке.

— Правый бок! — крикнул парень, когда поворот пошел влево. Ледянка ровно вошла в поворот, прокатив друзей под крутым наклоном. Мирослава ловко управляла поводьями, будто под ними была не ледянка, а ковер, а они неслись по воздуху, а не по льду. На последнем повороте, когда скорость и не думала падать, пришлось останавливаться самим.

Полоцкий, увидев потуги подруги притормозить ледянку, почувствовал, как их начинает крутить, и сильнее прижал ее к себе, когда они, подлетев, несколько раз перевернулись. Мирослава плюхнулась на него сверху, и парень скривился, поправив сползшую на лоб шапку-ушанку. Заснеженные, лохматые, розовощекие, дружно рассмеялись, посмотрев друг на друга.

— Класс! Я еще хочу! — объявила девочка и, закряхтев из-за скованности неудобной одежды, встала. — Жалко, долго ждать.

— Надо наших найти.

— Кстати, надо бы Персея отыскать. А то знаю я этого щегла.

— В последний раз я видел его с Рогнедой Юлиевной, — вспомнил Яромир, поднявшись следом.

— О, тогда это успокаивает! — она улыбнулась и огляделась, пытаясь сквозь гуляющих туда-сюда ряженых разглядеть друзей.

— Кажется, я вижу Третьякова, он у ярмарки с Иванной, — успевая отряхиваться и осматриваться одновременно, сказал высокий Полоцкий, и они двинулись в ту сторону. Обходя горку, чтобы не быть сбитыми катающимися, шли к ярмарке, где громко играла заводная музыка.

— Ты заметил?

— Что?

— Я про Третьякова!

— Мира, я не понимаю намеков.

— Посмотри! — она схватила его за локоть, приостановив. Сделала это так легко, будто не они не общались до этого толком два с половиной месяца. Указав рукой в сторону прилавка с ватрушками, улыбнулась. Яромир внимательнее присмотрелся, увидев смеющегося Ваню и что-то рассказывающую ему Иванну.

— И что с ним?

— Раньше они с Ванютой вообще не общались. А сегодня, ты глянь, как заливается!

— Ну случись такое года два назад, я бы не удивился. Но в последнее время он поменялся.

— Да! Ходит букой, прям как ты! — закивала Мирослава и рассмеялась, увидев удивленное лицо Полоцкого. — Ла-адно, не о тебе речь. Улыбающийся Третьяков на повестке вечера!

— Чувствую себя оскорбленным, — фыркнул парень, покачав головой. Они остановились, не решаясь нарушить веселую и явно конфиденциальную атмосферу, царившую у друзей, жующих ватрушки.

Мимо пробежали хохочущие девчонки, спотыкаясь на снегу и задыхаясь от бега. За ними в костюме бабы Яги бежал скомороха, подгоняя их помелом.

— А ну, вставайте в круг! Проверим, кто кого! Коли кто попадется, тот навеки в зиме останется!

Тут же вокруг бабы Яги собралась кучка добровольцев, ловко подпрыгивающих над помелом, которое та магией заставляла кружить по кругу чуть выше притоптанного снега. Отойдя немного, чтобы не мешать веселящимся, Мирослава, глянув в сторону костра, замерла. Сидя на заборе, Женька целовал рыжую девицу, крепко прижимая ее к себе. Снова завизжали девчонки, занятые игрой, и целующаяся парочка рухнула за забор. Мирослава несколько раз моргнула, не веря глазам, и вдруг ощутила, что земля стала словно вата: мягкая и неустойчивая. Поджав губы, встретилась со взглядом Яромира, который, судя по всему, тоже все увидел. Он сделал шаг вперед, больше не глядя в сторону забора.

— Мир…

— Не надо!

В горле застрял ком, да такой, что сложно было сглотнуть. Упрямо шагнув в ту сторону, где смеясь, заснеженный Женька уже поднимал из сугроба Софию, все же остановилась, когда так громко, чтобы перебить музыку и веселый смех учеников, прозвучал голос Владимира:

— Я поздравляю всех с праздником Коляды! И пусть Ведоград все еще поглощен строптивой полярной ночью, мы верим в скорый приход весны и пробуждение силы природы!

Мирослава и Яромир удивленно обернулись, не ожидая сегодня встретить молодого ратиборца. Стоя у высокого столба с восьмиконечным солнцем, что полыхало огнем, Владимир продолжал:

— Но пришло время на борьбу с тьмой! Вратники и их клевреты прямо сейчас отправятся на свое первое испытание в Навь!

По округе пронесся шквал аплодисментов и оваций, и от усилившейся энергии ярче полыхнули костры.

— Что?! Сейчас?! — удивленно спросила Мирослава, растеряв всю свою решимость по отношению к тому, что предстало перед ней буквально минуту назад.

— Я думал, первое испытание будет после каникул, — хмыкнул Яромир, не двигаясь с места. К ним, будто к маяку, приблизился Третьяков, снова забывший о том, что умеет улыбаться. Иванна шла следом, но как-то нерешительно.

— Где остальные? — спросил Ваня, глянув на Мирославу и Яромира. Те переглянулись.

— Кузнецова, отстань! — из толпы вынырнул Никита, губы его были поджаты, а брови нахмурены. За ним шла чем-то недовольная Астра, снявшая с лица колядную маску кошки и размахивающая ею во все стороны.

— С чего вдруг она с тобой здоровается?!

— А что, это запрещено?!

— С каких пор вы вообще общаетесь?! Нет! Когда вы успели познакомиться?!

— Астра! Это допрос или сцена ревности?! — Никита остановился и, одернув ворот тулупа, посмотрел на свою бывшую девушку.

— Дурак что ли?! Больно надо мне тебя ревновать! Но какого черта ты с Агатой теперь общаешься?!

— Праздный интерес, значит! И к делу не относится!

— Еще как относится!

— Ребят, может, вы в другой раз поцапаетесь? У нас тут срочный сбор! — взволнованно прервала их Мирослава, не вникая в смысл ссоры.

— Пришло наше время! — к ним подскочил Женька, розовощекий и взбудораженный. Третьяков бросил на него быстрый взгляд и проследил за уходящей в сторону Софией. Хмыкнув, только покачал головой и поймал взгляд Яромира. Мгновение они смотрели друг на друга, будто обменивались мыслями, но тут же разорвали зрительный контакт. — Пойдемте!

Тихомиров поднял руку, чтобы положить ее на плечо подруги, но та уже сделала шаг, сдвинувшись с места. Будто ничего и не произошло, но от Яромира не скрылась реакция Мирославы. Женька же только ускорил шаг и оказался впереди всех, направляясь к Владимиру.

Тот ждал их под пылающим солнцем, от которого летели искры. Широко расставив ноги, стоял, обхватив одну свою кисть ладонью другой руки. Одетый в черную зимнюю форму ратиборца, сливался с ночью, лишь бледная кожа лица ловила отблески огней от праздничных костров. Цепким взглядом отыскал всех тех, кто представлял Ведоград, и терпеливо дожидался, пока каждый из них подойдет к столбу.

— Команда школы ведовства Ведоград! — объявил другой мужской голос, и Мирослава с удивлением отметила присутствующих здесь журналистов. Несколько мужчин и женщин держали на специальных опорах черепа, из пустых глазниц которых лился свет. Они направляли их на участников команд, хотя те и сами активно крутились.

— Это еще что за дикость?! — спросил Никита, и Яромир пояснил так, чтобы услышали и остальные:

— Своего рода проводники для трансляции на волшебные подносы.

— Это настоящие черепа? — спросила Иванна, которая шла вместе с Астрой следом за всеми.

— Не думаю. Скорее, дань моде.

Корреспондентов не подпускал отряд ратиборцев, преграждающих тем путь к участникам Морной сечи.

— Наверняка вы все удивлены, даже, может, кто-то обескуражен! Мы тоже! Но наши звездологи высчитали лучшую дату, и вуаля! — снова раздался незнакомый голос. Только спустя несколько секунд Мирослава увидела мужчину в золотом ферязе, стоявшего неподалеку от Владимира. Он держал в руке подсолнух, который, судя по всему, использовался как микрофон, и театрально обеспокоенно оглядывался, приставляя ладонь ко лбу. На его голове сидела шапка скомороха с двумя рожками, на кончиках которых висели колокольчики, постоянно позвякивая.