— Всё больше убеждаюсь, что вы с ним никак не можете быть кровными родственниками, — усмехается Себ. Он показывает на Джакса в сверхпрактичной (а по факту: слегка безумной) зимней куртке, непромокаемой, непродуваемой и вообще защищающей от всего, с ботинками с шипами. А потом на меня: в симпатичных, но явно не зимних легинсах цвета мокрого асфальта, в изящных ботиночках и укороченном полупальто, сшитом дизайнером, которого, судя по всему, больше волновал стиль, чем тепло.

Себ же выглядит как идеальное сочетание нас двоих, в толстой клетчатой фланелевой рубашке-куртке в духе дровосека, тёмных джинсах и нормальных зимних ботинках. И снова в своей вязаной шапке, которую он умилительно называет «тюк» — по-канадски. Он выглядит так, что его хочется съесть.

Джакс фыркает:

— Если хочешь выжить в браке с моей сестрой, могу дать только один совет: никогда не бери её с собой в поход.

— О, чувствую, тут есть история, — улыбается Себ, когда мы сворачиваем с заснеженной тропы на небольшую полянку.

После пары часов на маршруте (а в моём случае — попытки удержать равновесие на скользкой дороге), мы уже на окраине деревушки. Вдалеке доносится смех, рождественские песенки и запах горячего шоколада, смешанный с ароматом дерева. И от этого на душе становится удивительно тепло.

Пока мы идём в сторону центра, мой брат, конечно же, не теряет ни минуты и начинает рассказывать длинную, растянутую и совершенно не смешную историю о том, как однажды я решила пойти с ним в поход.

Единственный раз. И на то были веские причины.

Я никогда не мечтала об уединении в глуши, жизнь Джакса явно не для меня. Я ценю такие вещи, как смыв в туалете, водопровод и, знаете ли, наличие стульев. Поэтому мы загрузили его старенький фургончик VW всем, что я только могла себе представить нужным, и поехали в Государственный парк «Клаудленд Каньон» на кемпинг. Место, к слову, было очень красивое.

До наступления ночи.

Палаточный лагерь погрузился в кромешную темноту, а я очень хотела в туалет. Телефон сел, фонарик найти не смогла, и тогда я, по моему мнению, поступила абсолютно логично обошла фургон сзади, чтобы, так сказать, слиться с природой.

Вот только я не учла, что рядом стоял огромный трейлер с датчиком движения.

Который, разумеется, включился.

И ослепил меня.

А его обитатели, пара в возрасте, выскочили на свет, чтобы увидеть очень полную луну, сияющую им в ответ.

Само собой разумеется, я больше никогда в жизни я не пойду в поход.

И естественно, Джакс обожает припоминать эту историю каждый раз, когда считает, что мне не помешает капелька «здорового» унижения.

Видите ли, месть у нас в семье врождённое качество.

Хотя, между мной и братом, это всегда по-доброму.

Себ смеётся уже так сильно, что у него слёзы текут по щекам, из уголков прищуренных глаз.

— Это… это бесценно. Честно. Так рад, что теперь знаю эту историю, — он вытирает слезу, глядя на меня с безумной улыбкой, и глаза у него вдруг становятся лукавыми. — И, чтобы отплатить тем же, хочешь, расскажу, как мы с Мэдди познакомились?

— Ты не посмеешь! — взвизгиваю я.

— Больше всего на свете хочу этого, — ухмыляется Джакс. — Прошу, просвети меня.

— Ну, — Себ смотрит на меня из-под тяжёлых век, и у меня сердце уходит в пятки. — Всё началось в мужском общественном туалете, в который Мэдди, по стечению обстоятельств, захаживала.

Джакс уже хохочет во весь голос. Я со злостью угрожаю указательным пальцем:

— Что-то мне не нравится, как у вас тут развиваются отношения.

Но я вру. Видеть, как Себ и Джакс так легко находят общий язык — просто бальзам на душу.

Себ уже собирается начать рассказ, как его телефон вдруг подаёт сигнал. Он достаёт его из кармана куртки и хмурится, глядя на экран:

— Лучше мне ответить. Это мой агент. Встретимся вон в том кафе на углу? — он кивает в сторону уютной пекарни, где сегодня утром покупал мне чай.

— Договорились.

Он дарит мне тёплую, долгую улыбку, проводит пальцем по экрану и уходит, но вдруг его тело становится каким-то напряжённым.

Я не могу оторвать от него глаз (и да, на него реально приятно смотреть), пока Джакс не машет у меня перед лицом рукой в перчатке:

— Алло? Земля вызывает Мэдди.

Я выхожу из, скажем так, транса, вызванного видом пятой точки Себа.

Которая, по-видимому, теперь имеет отдельную фанатку.

— Прости. Просто…

— Любовалась пейзажем? — ехидно подсказывает Джакс.

Я толкаю его локтем.

Мы заходим в кофейню и становимся в очередь, щёки у меня понемногу оттаивают. Проходит несколько минут, и я вдруг замечаю, что брат на меня пристально смотрит.

— Что? — спрашиваю, касаясь щеки. — У меня что-то на лице?

— Нет, я просто… — Джакс тяжело вздыхает. — Эх. Ну ты же знаешь, я не силён в этих ваших сердечных разговорах, но я просто рад, что ты счастлива. И не с Адамом. А с кем-то намного лучше. Даже не на одном уровне с Адамом, если честно.

— Спасибо, Джакс, — я неожиданно растрогана. — Я правда счастлива.

Честно говоря, не припомню, когда в последний раз чувствовала себя настолько счастливой.

— Признаю, поначалу я был очень, очень скептически настроен. Но он смотрит на тебя так, будто всё, что ты говоришь — самое интересное на свете.

— Серьёзно?

Джакс приподнимает брови с хитрым видом:

— Да, сам не понимаю, почему.

— Ой, смешно, — фыркаю, скрестив руки.

Он поднимает ладони в знак капитуляции:

— Я просто хочу сказать, что он по уши в тебя влюблён. А ты ведь всегда была романтичной. И пусть я считаю это заблуждением, рад, что ты нашла того самого. Каким бы странным ни казался этот ваш внезапный брак.

Я кидаю взгляд в окно кофейни — там Себ всё ещё говорит по телефону, расхаживая взад-вперёд. Щёки мои заливает румянец. Неужели этот потрясающий мужчина и правда без ума от меня?

Эта мысль витает в голове лёгкая и сладкая, как сахарная вата. Ответить на такие (на удивление милые) слова от брата, который вообще в любовь не верит, я не могу. Так что просто внезапно обнимаю его. Он обнимает меня в ответ, на секунду, но этого хватает, чтобы я почувствовала себя уютно, как в пижаме у камина, с кружкой какао и хорошей книгой в руках.

— Это совсем не странно, — говорю я брату. — Тебе бы тоже стоило попробовать.

— Что, выйти замуж за хоккеиста по пьяной лавочке?

— Нет, придурок. Найти кого-то особенного.

— Мне не нужен никто особенный. У меня уже есть Эдна.

— Вот совершенно не удивлюсь, если однажды включу телевизор и увижу тебя в передаче про людей, влюблённых в свои машины.

— Эдна фургон, а не машина. И тогда у нас в семье уже двоих опозорят на всю страну по ТВ, — я сверлю его взглядом, и он сдаётся. — Слишком рано?

Я прикусываю губу, размышляя, и всё же качаю головой. Потому что весь тот инцидент, из-за которого и затеялась эта маленькая месть, сейчас где-то очень далеко.

Если уж на, то пошло, сама месть тоже далеко. Всё, о чём я могу думать сейчас, это Себ.

— Простите-простите, — будто по волшебству появляется Себ, освещая всё вокруг своей улыбкой. В нём есть какое-то напряжение, которое я не могу уловить. — Агент что-то долго болтал.

— Всё в порядке? — я склоняю голову к его плечу.

— Всё отлично, — он сжимает мою руку, успокаивая. — Я угощаю. Джакс, ты что будешь?

Джакс отходит на шаг назад.

— А я, пожалуй, пойду. Прогуляюсь как следует. А вы вдвоём проведите время.

— Точно? — спрашиваю я. Себ тоже переспрашивает.

Джакс кивает и потирает ладони:

— Абсолютно. Развлекайтесь.

И исчезает.

— Он в порядке? — спрашивает Себ, глядя ему вслед.

— Видимо, горы звали, — пожимаю плечами.

— Твой брат — волк-одиночка, да?

— Это ещё мягко сказано.

Себ смеётся и обнимает меня, притягивая ближе:

— Ну, я не жалуюсь, — шепчет он, тёплым дыханием касаясь моего уха. — Потому что это значит, что теперь на весь остаток дня ты моя.