Не потому что я боялась, что он на меня набросится. Скорее наоборот. Спать рядом с таким воплощением мужественности, особенно после того, как он публично принизил «достоинство» Адама — это почти опасно. Я могла бы сама совершить глупость. Например, поцеловать его.

Он так бережно относится ко мне, так старается, чтобы я чувствовала себя в безопасности. А я… я едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него.

Но дело, похоже, не только в его внешности. Себ мне всегда казался чертовски привлекательным. Его шуточки всегда заставляли меня краснеть.

А это уже не просто влечение. Это как будто невидимая нить тянет меня к нему. Он всегда угадывает, что мне нужно — ободряющая шутка или тёплое объятие. Мы провели здесь всего одну ночь, а он уже встал на мою защиту до того, как я сама поняла, что в ней нуждаюсь. И последние пару недель я с нетерпением ждала вечеров, просто чтобы вернуться домой к нему.

Я сглатываю.

Чёрт.

Последнее, что мне сейчас нужно — это влюбиться. В наших отношениях нет места чувствам. Всё строго по договорённости, с добавлением эстетического восхищения конкретным экземпляром мужского тела по имени Себастиан Слейтер.

И точка.

Я снова сглатываю и тянусь к бутылке с водой на тумбочке. Пью до дна. Потому что да, мне реально сейчас хочется пить.

Я стараюсь выбраться из постели как можно тише. Ближайшая ванная — через коридор. Если мне повезёт, я успею туда проскользнуть, почистить зубы, сделать уход за кожей, привести в порядок волосы и потом вернуться в кровать, как будто я вот только что проснулась — с сияющей, увлажнённой кожей, гладкими волосами и свежим дыханием.

Наверное, именно так просыпаются все те женщины, с которыми Себ делил постель.

Хотя нет, не думаю о них. Сегодня сочельник. И просыпаюсь рядом с этим великолепием именно я.

Я на цыпочках пересекаю комнату и выскальзываю в коридор. В голове всё ещё играет рождественский мотив, я почти приплясываю от переполняющего меня духа праздника, как вдруг сильная, татуированная рука выныривает из ниоткуда и хватается за ворот моей фланелевой пижамы. Меня втягивают в ванную.

— Эй! — возмущённо вскрикиваю я, уставившись вверх на Джакса. Он в джинсах и серой футболке, щёки красные от мороза, глаза сияют. Похоже, он уже с утра пораньше бегал по снегу. По собственной воле.

Как я и говорила, мой брат — настоящий чудак, который принимает крайне сомнительные жизненные решения.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит? — требовательно спрашивает он, глядя на меня так, будто я лично украла у него Рождество.

Хотя, с другой стороны, он бы, наверное, пожал мне руку. У Джакса с этим праздником не самые тёплые отношения.

— Ну, я вообще-то шла чистить зубы. Пока какой-то грубиян не втянул меня в ванную и не начал допрашивать, — язвлю я.

— Ха-ха, — мрачно произносит Джакс. Его лицо — это каменная маска. Ближе к гневу, если честно. — Я приехал поздно ночью и застал маму, которая ходила по дому в ночной рубашке, как какое-то викторианское привидение. Она сказала, что ты здесь со своим новым мужем, Себастианом Слейтером. А теперь она в истерике, потому что ты отказалась бороться за Адама, как было запланировано.

Вау. Сколько всего в одном предложении. Прямо рождественская корзина с драмой.

Я закатываю глаза:

— Как она запланировала.

— Что? — прошипел Джакс.

— Это мама хотела, чтобы я вернула Адама. Я никогда этого не хотела.

Он кивает. В это он готов поверить.

Следующий вопрос:

— И как ты, чёрт побери, умудрилась выйти замуж за того самого Себа Слейтера?

Мне не нравится врать Джаксу. Поэтому я говорю правду, насколько это возможно:

— Пьяная ночь в Вегасе.

— ЧТО?!

— Ага, — киваю я, стараясь не улыбаться при виде того, как мой совершенно неуязвимый брат явно не может прийти в себя. — Нас поженил Элвис, так что всё по-настоящему. На следующее утро проснулись и решили попробовать. Хотя бы на время.

Всё-таки это не совсем неправда.

Лицо Джакса — как тысяча слов, и ни одно из них не ласковое. Но он выдает всего один вопрос:

— Зачем?

Я пожимаю плечами:

— После всего того дерьма с Адамом… Продолжить жить и подняться на новый уровень с мужем-хоккеистом показалось неплохим вариантом.

Глаза брата сужаются.

— То есть ты хочешь сказать, что вышла замуж назло Адаму.

— Эм… не совсем нет? — неуверенно протягиваю я.

Брови Джакса стремительно взмывают вверх.

— Мэдди, это же…

Следует череда совершенно не праздничных ругательств, вперемешку с такими словами, как «идиотизм», «абсурд», «сумасбродство» и — моё любимое — «нелепость».

Довольно внушительное словечко для нашего мохнатого бармена.

Но, очевидно, он никогда не пробовал отмщение через брак (торговая марка в процессе регистрации). А жаль, я бы оценила эту тактику на 10 из 10. Отлично помогает уязвлённой романтической душе.

Я вырываю руку из его хватки, чтобы скрестить их на груди.

— Что действительно нелепо, так это то, что ты вообще волнуешься, почему я вышла замуж. Ты же сам в брак не веришь. И в любовь тоже. Так зачем тебе вообще знать, почему я это сделала?

Его лицо немного смягчается, взгляд становится теплее.

— Потому что я тебя люблю, дурочка, — выдыхает он. — Я забочусь о твоём счастье. А ты, Мэдди, настолько веришь в любовь, что это даже тебе во вред. Поэтому мысль о том, что ты вышла замуж не по любви, а по какой-то другой причине меня расстраивает. Особенно за хоккеиста, который, насколько мне известно, ни к чему не привязан, кроме самой игры.

— Джакс, — уверенно говорю я, беря его за руку. — Забудь на минуту всё, что ты думаешь о любви, браке и Себе. Скажи, ты мне доверяешь?

— Конечно. Я просто волнуюсь за тебя.

— Не стоит, — качаю я головой. — Я сейчас по-настоящему счастлива.

И это абсолютная правда.

Джакс закрывает глаза, медленно вдыхает и выдыхает.

— Ладно. Но скажи, он с тобой хорошо обращается?

Моё лицо озаряется улыбкой.

— Честно? Лучше, чем Адам когда-либо.

— Отлично. Потому что, хоть я и решаю пока поддержать тебя в этом безумии, у меня нет ни малейших проблем воткнуть хоккейную клюшку Себастиана Слейтера ему же в спину, если он причинит тебе боль. Ясно?

— Расслабься, Майкл Майерс, — смеюсь я. — Себ хороший. Сам увидишь.

И с этими словами я выталкиваю брата из ванной и закрываю дверь прямо перед его носом.

Когда я, наконец, выхожу из ванной с идеально прямыми волосами и свежим дыханием — мой план «я просто проснулась такая» рушится с треском. Потому что кровать пуста. Себа в ней больше нет.

И в этом я полностью виню Джакса.

Я одеваюсь в милые леггинсы и объёмный свитер кремового цвета с чёрными вставками и молнией. Очень в духе уютного шале, как мне кажется.

Я довольна своим выбором, пока не спускаюсь вниз и не вижу Элизабет, небрежно прислонившуюся к кухонной стойке в облегающем лыжном комбинезоне с меховой отделкой. Комбинезон сиреневого цвета, который на ней смотрится изысканно, а на мне выглядел бы как наряд больной холерой.

Её чёрные волосы заплетены в идеальную французскую косу, а макияж ровно настолько деликатный, чтобы подчеркнуть природную красоту, не скатываясь в налёт «умылась снегом».

— Мэдди, — натянуто улыбается она. — Ну наконец-то. Мы как раз обсуждали планы на сегодня.

Она указывает на длинный стол, за которым уже сидят мистер и миссис Пламли, Дот, мама с отчимом, Адам, Джакс и Себ. Перед ними сервировка, как в отеле: круассаны, варенье, датские булочки, соки и нарезанные фрукты.

Прекрасно. Конечно, я последняя к завтраку.

Себ, по-видимому, отыскал другую ванную в конце коридора. Он выглядит до невозможности притягательным в чёрном свитере и синей шапке.

Я с удовольствием отмечаю, что он сидит рядом с Джаксом. И тот, кажется, не планирует вонзить вилку Себу в глаз.