— Черт… — читаю я по ее губам.

Сапсай одним ударом сносит моего мужа к стене. Делает это с удовольствием и остервенением. Мне кажется, что он останавливается лишь потому, что его окликает напарница со скорой.

— Хватит! Люба, где второй выход отсюда? Быстро!

Но маневр оказывается бесполезным.

Комнату уже начитает заполнять охрана Семена.

Муж, отплевывается от крови и хрипит.

— Сизому звоните! Я хочу, чтобы он закапал этих тварей! Быстро!

Демид

В себя я прихожу на заднем сидении какой-то тачки, связанный по рукам и ногам.

Тошнит и хочется пить.

Что происходит? Где я? Пару мгновений сознание собирает в кучу воспоминания, а потом по телу прокатывается волна ужаса.

Люба! Что с ней?

Мы облажались… Мать твою! Как мы могли так не рассчитать время? А та девушка врач? Где она?

Начинаю дергаться, чтобы развернуться и посмотреть в окно, но тут же получаю болезненный толчок чем-то металлическим в бочину.

— Не дергайся… или легкое прострелю.

Меня хватает за шиворот мужик и встряхивает.

— Куда мы едем? — хриплю, с трудом разлепляя губы.

Чувствую на шее болезненный участок. Что-то вкололи?

— Сейчас доедем и узнаешь.

Небольшая смена позы позволяет мне рассмотреть своего конвойного в зеркало заднего вида.

Я его узнаю. Сулейманов. Главная цепная псина Руцкого. За рулем ещё один мужик.

— Что с девушкой? Врачом?

— В багажнике сука эта бешенная, — вдруг оборачивается водитель и трясет передо мной забинтованной кистью, — руку мне прокусила!

Ладно, жива — это уже не плохо. Нас по-любому хватятся. Тимур не будет сидеть сложа руки. Да и генералу я пока нужен.

Люба… я надеюсь, что ей не вкололи тоже, что и мне.

Осознание всех возможных последствий и раскладов заставляют меня кусать губы, чтобы не завыть в голос от собственного бессилия. Хорош спаситель…

Самая частая ошибка тех, кто спешит, поддавшись эмоциям — недооценка противника.

Именно это с нами и случилось.

Машина останавливается минут через пятнадцать.

По густым сумеркам и ударившей в нос сырости я совершенно точно определяю, что привезли нас в лес.

— Пошел!

Из тачки меня вываливают прямо на землю. Мокрые еловые иглы впиваются в лицо и ладони.

Слышу звук затвора какого-то оружия.

— А теперь слушай сюда, — басит псина Руцкого. — Сейчас сюда выйдет важный человек. Он решит, что с вами делать. Закапать сразу или сначала отдать на растерзание псам.

Передергиваю плечами. Не похоже, что придурок шутит. Но сам руки марать не хочет. Какой предусмотрительный.

Получаю удар по почкам ботинком и рычу от боли.

— Вставай! Чего разлегся?!

Кое-как я умудряюсь подняться и встать на колени. Вижу, что девушка-врач из скорой ещё не пришла в себя и лежит в открытом багажнике внедорожника.

Хоть выспится… подкатывает у меня неуместный нервный юмор.

Из небольшого бревенчатого дома ко мне на встречу выходит человек. Освещения нет, поэтому его лицо мне удается рассмотреть только когда мужчина равняется со светом фар.

— Ну… — спрашивает он брезгливо и отбрасывает в сторону докуренную сигарету. — Кого вы мне привезли?

— Семен Михайлович сказал…

— Передай, что это последний раз! — Резко прерывает Сулейманова мужик.

— Ты же ему должен, Сизый…

— Кому я должен, всем прощаю!

А вот это уже интересно. И голос у «Сизова» удивительно знакомый. С дефектом речи…

Вглядываюсь лицо мужчины лучше и неожиданно понимаю, что «Сизый» это тот самый пьяный идиот, которого мы с Андреем спасли из горящего дома. Вот это, конечно, поворот. Прям ирония судьбы.

— Вы ещё и бабу привезли?!

Мужик подходит ко мне ближе. Светит фонарем в лицо и… вдруг по его изменившемуся взгляду, я понимаю, что он меня тоже узнал. Хоть и был в хламину тогда.

— В сарай их гони!

Не подав вида, что мы знакомы отдает распоряжение Сизый.

— Скормлю их волкодавам. Они у меня как раз четвертый день голодают.

— Вот, — удовлетворенно тянет Сулейманов. — Это — другое дело.

Но я уже чувствую, что никого никому скармливать не будут. Да и собак в принципе на территории дома нет. Это же просто смех! Свору животных, способных на убийство ты услышишь, едва подойдешь к их территории ближе, чем на двести метров. Им нужен вольер, загон для прогулок. А у мужика здесь явно для каких-то других целей стоит обычная лачуга, оставшаяся от лесника.

Нас с Дарьей оттачкивают в сарай и сгружают на огромный сноп отсыревшего сена. Закрывают дверь на засов.

Едва голоса удаляются, я бросаюсь к девчонке, чтобы точно удостовериться, что она жива.

Наклоняюсь, пытаясь нащупать пульс, но вдруг Дарья открывает глаза и сморщивается.

— Ну и шмонит от вас мужиков потом…

Первые секунды я опешиваю, а потом начинаю ржать. Да… ну, другой знакомой у Тимура быть и не могло. А пропотел я на нервах и правда знатно.

— Только и делаю, что чужих баб спасаю, — ворчит молодая врач и морщится от синяка на лице. Видимо прилетело ей. — Почему меня никто не спасает? Чего сидишь? — Обращается ко мне, сверкая глазами. — Это же сарай. Найди, чем нас развязать! Или ты хочешь стать ужином четвероногих?

— Не переживай, — отвечаю. — Умрем мы точно не в этот раз. Сколько я примерно был в отключке?

— Часа три-четыре, — отвечает девушка. — Это стандартное время на объем шприца. Чем бы нас не вырубили.

— Пиздец… — психую.

Это очень долго! С Любой могло произойти что угодно!

Заползаю вверх спиной по стене, чтобы осмотреться.

Ого! В углу даже есть коса!

Кубарем преодолеваю до нее расстояние. Разрезаю стяжки на руках и ногах.

Чтобы освободить Дарью приходится немного дольше повозиться. Подлезть сложнее. Растираю ей затекшие руки и вдруг слышу, что дверь сарая пытаются открыть с внешней стороны.

— Стань за меня, — командую девушке, — выставляя вперед косу, — как оружие.

Мало ли что у этого Сизого на уме.

Мужик заходит в сарай и невозмутимо щелкает с боку выключателем.

— Ты глянь, — ставит на деревянную полку термос. — Косу нашли, а свет — нет. Одно слово — вояки. Держите… — он разливает по двум жестяным чашкам чай и протягивает. — Выпейте, чтобы побыстрее муть отпустила, а потом поговорим.

Я решаюсь взять напиток первым. Нюхаю и делаю несколько глотков.

Остаток выпиваю залпом. Кажется, я ничего вкуснее горячего чая с лимоном в жизни никогда не пил!

Дарья тоже ко мне присоединяется. Сушняк на отходняке — дело такое. И из лужи попьешь.

— Спасибо, — возвращаю чашку.

— Хочешь ещё?

Киваю.

Мужик проходит в сарай глубже и садится на ступеньку, приваленной к стене лестницы.

— Ну… — разводит руками. — Рассказывай, служивый. Как ты так попал, что тебя к чистильщику доставили? Я — человек честный. Жизнь за жизнь.

— Руцкой держит у себя мою женщину, — отвечаю сухо. — Она беременна.

— Эту что ли? — Кивает Сизый на Дарью.

— Эта девушка пострадала случайно. Она — врач.

— Ну! Дальше, рассказывай дальше! — Повышает голос мужик — Я хочу понимать, за что подставляюсь..

Я делаю ещё один глоток чая из чашки и начинаю рассказывать все с самого начала.

Сизый несколько раз за время моего повествования меняется в лице.

— Очень интересно, — хмыкает. — Сдается мне, что и враг у нас с тобой теперь общий.

— Почему? У тебя есть вопросы к Руцкому?

— Теперь, — хмыкает мужик, — очень много. Что за нахер? — Подрывается и прислушивается.

С улицы раздается скрежет тормозов и такой знакомый шум тяжелых мужских шагов в полном обмундировании. Салаги… кто ж так штурмует?!

— Всем оставаться на своих местах! Работает группа захвата!

В сарай, как килька в банку, набиваются ребята в форме.

Сизый падает лицом в пол.

Мы с Дарьей тоже на всякий случай поднимаем руки вверх.

— Живые?! Живые… — истерично посмеиваясь, залетает в дверь Тимур.