— Да, теперь я чувствую, что здоров, — смеется моя женщина, намекая на утреннюю твердость моего тела между нами.

— Повторим? — Шепчу и уже ныряю рукой межу бедер Любы. Сдвигаю трусики в сторону.

— Дема… — Выдает моя женщина с долгим стоном, когда я сменяю пальцы на член. — Ты… Ооо… Просто маньяк! Черт!

Я не маньяк. Просто у меня есть очень важная задача.

— Ты просила малыша? Я стараюсь…

Люба оплетает ногами мою спину и чуть прогибается, позволяя войти глубже. Вкусная грудь оголяется в вырезе ночной маечки.

Я прижимаюсь губами к налитым кровью, как две сочные вишни, соскам.

Каждый раз от них схожу с ума… Арр! Прохожусь по нежной коже зубами и оставляю засос. Ничерта не отпускает! Хочу!

— Дема! Больно! — Вскрикивает Люба.

Я тут же накрываю ее рот поцелуем и сталкиваю наши тела резче. Чаще!

Ещё! И ещё!

Пока на губах не начинают вибрировать сорванные стоны любимой женщины.

Пусть, нахрен, замрет весь мир!

— О да! Да! — Мое горло тоже готово петь от переизбытка эмоций и ощущений.

Каждая близость — как последняя. Именно так я ощущаю! Потому что завтра уже может все быть совсем иначе!

И это невыносимое удовольствие чувствовать друг друга до секунды, когда не нужно никаких допингов и извратов, чтобы получить оглушающее, безумное, абсолютное одно удовольствие на двоих!

Я замираю в этом мгновении, стараясь запомнить все. Каждую деталь!

Сам не знаю зачем… Если десять лет пытался забыть и все равно не смог.

— Люблю тебя, — мурлычет Люба нежной кошечкой.

— Я сильнее, — отвечаю ей, запечатывая признание глубоким поцелуем и скатываюсь на кровать, давая возможность своей женщине дышать.

Ко мне на грудь Люба ложится сама и рисует пальчиком сердечки.

Целую ее пушистую макушку и, как неадекватный, дышу тонким женским запахом.

— У тебя сердце так стучит, — чуть отстраняясь, заглядывает мне в глаза Люба. — О чем ты думаешь?

Ее не обманешь.

— Просто сон приснился, — стараюсь ответить с улыбкой, — что снова потерял тебя в лесу.

— Ты меня нашел? — Хмурится.

— Конечно, — киваю. — Я всегда тебя найду.

— Это хорошо, — расплывается она в шкодной улыбке.

На полу начинает вибрировать телефон.

Достаю его рукой и смотрю на имя звонящего.

— Черт! — Подрываюсь. — Проспали. Отец Кирилл звонит.

— Я, чур, первая мыться! — Вылетает из кровати Люба, а я отвечаю на звонок.

Наскоро перекусив и забрав Павлика из интерната, мы отправляемся на большую горку со стороны гостевых домов.

Сегодня там гуляния. Ярмарка, лошади, ряженые, пьяные конкурсы, все, как положено. Желающих отстоять Рождественскую службу в старинном монастыре каждый год оказывается немало. В жизни не проверю, что обеспеченные люди со своими «цыпами» такие глубоко верующие. Это… скорее, как экзотический аттракцион. А как к нам любят привозить бизнес-партнеров из теплых стран и поить водкой… Ммм! Добивают их обычно под вечер медведем Свелием и концертом балалаечников.

Вот и сегодня на горке не протолкнуться. Зато Павлик и Люба счастливы! Таскают свои взятые на прокат тюбинги в гору и верещат, когда несутся вниз.

Я потягиваю из термоса кофе с коньяком. Гремучая смесь отгоняет от меня непрошенные, грустные мысли.

Запускаю с горки местную малышню и здороваюсь с их родителями. В основном со старшим поколением. Мамы и папы приезжают сюда отсыпаться.

Машу в ответ рукой на оклик Павлика и вдруг справа вижу девушку в модном горнолыжном костюме. Дама кажется мне смутно знакомой.

Где я ее видел?

По спине прокатывается холодок. Хочется уйти. У меня таких знакомых быть не может. Или… может быть, из прошлой жизни? Был у меня период загула.

На всякий случай отворачиваюсь и иду к лестнице, чтобы встретить Любу с Павликом.

— Давай теперь ты со мной съедешь, — упрашивает Люба.

— Это небезопасно, — упираюсь я.

— Ну, пожалуйста, разочек… — канючит она.

— Ладно! — Сдаюсь и выставляю на горе тюбинг. — Двигайся. А ты, — грожу Павлику пальцем, — чтобы сам никуда отсюда. Ясно? Сейчас вернемся.

— Ясно, ясно, — кивает он.

— Ну держись! — Обнимаю Любу и отталкиваюсь ногами.

Тюбинг срывается вниз.

Моя женщина хохочет и верещит от счастья и адреналина. Я сжимаю ее крепче и тоже улыбаюсь. Кайф!

Наклоняюсь, чтобы поцеловать Любу, но вдруг вижу, что мы несемся прямо на ту фифу в горнолыжном комбинезоне, что привлекла мое внимание десять минут назад.

Ей все кричат, чтобы она ушла в сторону с трассы. Я тоже кричу.

Но идиотка прихорашивается и даже не собирается двигаться в сторону.

Я едва успеваю чуть дернуть тюбинг в сторону, чтобы не снести девку на глушняк.

Наш тюбинг налетает на небольшой трамплин и переворачивается, определяя нас с Любой в сугроб. Слава Богу, мягкий.

Пока мы приходим в себя, вокруг успевают собраться люди. Они, конечно отчитывают барышню в комбинезоне и объясняют ей последствия подобных перфомансов.

Девушка огрызается, обещая позвать мифического и всесильного мужа, который тут со всеми разберется.

— Ты как? — Я первым делом осматриваю Любу. С ее головой… Нужно было не соглашаться ни на какие горки!

— Нормально, — улыбается она. — Капюшон спас.

Я с облегчением ее целую, помогаю встать на ноги и уже готовлюсь обрушиться всем своим негодованием на виновницу случившегося аттракциона, кем бы она не была.

Но вдруг барышня распахивает пухлый красный рот и явно пребывая в крайнем шоке, делает шаг в нашу сторону.

— Люба? — Хлопает глазами. — Ты что здесь делаешь? — Повышает голос. — Тебя по всему городу ищут! А ты тут!

Я инстинктивно закрываю Любу собой, чувствуя, как перед глазами темнеет.

Нет! Нет! Это ошибка. Это не может быть ее подруга!

Люба осторожно выходит из-за меня и подходит к девушке.

— Как тебя зовут? — Хмурится.

— Ну ваще приехали! — Фыркает девушка. — Крис я. Фурсова. Ты чего?

— Ничего… — шепчет Люба и оглядывается на меня.

Пиздец…

Люба

Мне плохо, жарко, душно!

А девушка все не останавливается, листая на новеньком смартфоне фотографии.

— Вот мы с тобой в прошлом году в Куршавели, вот на открытии гастро-пространства в мае, а это из последних — моя днюха в октябре… Ты что действительно ничего ничего не помнишь? Или исполняешь? — Вновь обретенная подруга толкает меня в бок. — Признайся, сбежала от муженька своего леденющего, чтобы нормально позажигать с мужиком? Он, конечно, зачетный. Из эскорта? Или просто местный работяга?

Я растираю горло руками и не могу сказать ни слова!

Беспомощно оглядываюсь на Демида, ища поддержки и защиты, но едва увидев его лицо, понимаю, что все, что сейчас говорит эта странная девушка, правда.

Мой муж… или не муж… бел, как снежное полотно. В губах ни кровинки!

— Любушка… — отмирает он и пытается взять меня за плечи.

Я дергаюсь в сторону.

— Нет! Не подходи!

— Люб?! Ты чего? Правда не помнишь нихрена? — Не отступает моя «подруга». — Хочешь, я позвоню Семену? Он приедет, заберет тебя домой?

— Нет! — Закрываю я уши руками. В висках начинает болезненно пульсировать. — Нет! Не подходите! Я ничего не хочу! Ничего! Вы слышите?!

Срываюсь с места и куда-то бегу.

— Люба! Черт! Люба! — Слышу в след и ускоряюсь.

Ноги вязнут в снегу. Я едва не попадаю несколько раз под скатывающихся с горки людей…

В кого-то врезаюсь, извиняюсь и ничего не понимаю! Чувствую только холод в груди и безумное желание бежать! И чтобы… все это закончилось!

Вдруг меня перехватывают чьи-то руки.

— Люба?

Поднимаю глаза на мужчину и узнаю брата Феофана. Пытаюсь вывернуться, но он держит крепко.

— Что случилось? Ты куда так спешишь? Где Павлик? Демид?

Не в силах ничего сказать, начинаю задыхаться и открывать рот.

Нужно отдать должное Андрею-Феофану. Он мгновенно распознает у меня истерику и не позволяет убежать дальше, перехватывая меня буквально за шкирку.