— Все. Завтра не утром включит домработница.

— Еда же за ночь вонять начнет… — Не понимаю я этих порядков.

— Да, — хмыкает Семен. — Нормально тебя деревня помотала. Ты, может, и корову доить научилась?!

Мне очень хочется гордо фыркнуть, что уж я то точно в дойке понимаю больше, чем он, но вовремя прикусываю язык, видя как муж посмеивается.

Это был риторический вопрос. Никому на самом деле не интересно, чего я там теперь умею.

Поджав губы, молча домываю посуду.

Семен уходит из кухни, отвечая на звонок телефона, и скрывается в кабинете.

Я же, чтобы немного занять время до сна, сначала интуитивно обхожу дом, восстанавливая в памяти мелкие детали, а после отправляюсь в душ.

Вот здесь со мной случается настоящий кайф.

Нет, не кайф… я просто возношусь на седьмое небо от количества знакомых баночек и любимых ароматов. Шампунь с оливой и авокадо, маска для лица, ванночки для рук с парафином… Это ли не счастье? Я провожу в ванне больше двух часов и понимаю, что пора выходить, когда в дверь раздается стук.

— Люб… — слышу голос мужа. — Ты спать собираешься?

Вздохнув с сожалением и уже мечтая, как завтра сделаю чистку лица, завязываю халат и выхожу из ванны.

Семен меня встречает посреди спальни в точно таком же халате, как у меня, только не молочного, а коричневого цвета. Ему идет… Наша пара вообще выглядит в отражении зеркальной дверцы шкафа, как картинка из журнала.

Прям хочется взять черный маркер и дорисовать всем усы, чтобы стало повеселее.

— Родная, — подходит ко мне торжественно муж.

Я только усилием воли заставляю себя от него не дернуться и позволяю обнять себя за плечи.

— Люба… — снова пытается создать между нами какую-то проникновенность Семен. — Я заказал тебе этот подарок ещё на новый год, но сама понимаешь, подарить возможности не имел, поэтому… — он отходит от меня, берет с кровати коробочку и возвращается. — Я рад, что могу на тебя надеть это колье.

Он открывает крышку кофра и демонстрирует мне украшение.

— Бриллианты, изумруды и хризолиты. Примеришь?

Киваю. А что ещё остается? Сказать прям с разгона, что мне не нравится? Что я такое в принципе не ношу? Я люблю винтаж и теплый янтарь. Бирюзу. И это кто ещё не знает о том, кто что из нас любит?

Семен, тем временем, застегивает колье у меня на шее и… неожиданно целует то место на плече, где халат немного съехал.

— Люба… — хрипло выдыхает.

В вцепляюсь пальцами в пояс и сбегаю от мужа поближе к зеркалу.

Сердце вот-вот выпрыгнет.

— Очень красиво! — Говорю запальчиво. — Просто невероятно!

Семен следит за мной внимательным взглядом.

— Поцелуй меня, Люба. За такие подарки жены обычно благодарят…

Люба

Сглатываю сухой комок в горле. И ещё раз, и ещё…

— Люба? — Дергает муж бровью.

Мне хочется закричать, потребовать, чтобы он немедленно оставил меня в покое, но…

— Конечно, — отвечаю и опускаю вниз глаза, чтобы не так уж явно были видны эмоции. — Извини, я отвыкла.

— Так ты подойдешь? — Переспрашивает требовательно.

Киваю и делаю несколько шагов. Прижимаюсь губами к идеально гладкой щеке, чувствую мужские руки на своей талии и понимаю, что сейчас разрыдаюсь.

Все не так! Под моими губами сейчас должна быть колючая щетина, и руки должны быть тяжелее, как канаты, чтобы можно было обмякнуть и не сопротивляться.

— Теперь у нас все будет хорошо, — берет мое лицо в ладони Семен и заглядывает в глаза. — Я люблю тебя, родная.

Зажмуриваюсь и глубоко дышу.

— Да, пусть все будет хорошо.

Муж целует меня в губы, шею, плечи…

А во мне поднимается в ответ только отвращение. Будто я изменяю.

Ну это же бред. Семен в своем праве. Это не его, а моя проблема, что неделю я провела с другим!

Сказать! Надо все рассказать… прекратить!

— Ложись спать, родная, — вдруг легко отпускает меня Семен. — А я схожу в душ и приду к тебе.

— Да… — я с облегчением делаю шаг назад. — Очень устала. Прости, пожалуйста.

— Конечно.

Я ныряю под одеяло и заматываюсь в него со всех сторон. Закрываю глаза, чтобы к приходу Семена сделать вид, что мгновенно уснула.

Дверь ванной открывается через десять минут.

— Не притворяйся, — хмыкает муж. — Ты засыпаешь только на спине.

Он сдергивает полотенце, бросает его на дверь ванной и расслабленно идет до комода.

Я наблюдаю за ним из-под опущенных ресниц, искренне надеясь, что внутри что-то отзовется, но… нет.

Когда ты уже так привыкла гладит широкие плечи, твердую грудь, кубики пресса, обычная офисная худощавость с налетом спортзала по вечерам воспринимается тяжело.

Семен ложится в постель и тянет на себя одеяло.

— Оно у нас одно.

— Возьми ещё в шкафу, — бурчу недружелюбно.

— Люб, так не пойдёт. — Вздыхает Семен. — Я муж, а не насильник, и я имею право спать с тобой в одной кровати!

Поворачиваюсь к нему лицом.

— Прости, пожалуйста, но я не могу. Как сломанная, неприкаянная кукла себя чувствую.

— Чем тебя порадовать? — Вдруг спрашивает муж.

Я задумчиво замираю.

Действительно, чем?

— Хочу в кино, — называю, первое, что приходит в голову.

— У нас дома оплачено пять онлайн кинотеатров…

— Нет, — перебиваю. — Я хочу попкорн и мультик. Про эмоции. — Вспоминаю тот, о котором мечтали интернатовские мальчишки.

— Хм, ладно, — отзывается Семен. — Только давай завтра в первой половине дня. Потом у меня совещания и встречи.

— Хорошо, — говорю, тихо удивляясь, что он согласился. — Во сколько встаем?

— Спи, я заведу будильник.

Скрепя сердце, я позволяю мужу себя обнять перед сном. Благо — после сложного эмоционального дня действительно быстро отключаюсь.

Просыпаюсь я от привычного грохота на кухне и громких разговоров. Семен не церемонится с моим сном, считая, что вставать весь дом должен вместе с ним.

— Да, Валера, мне плевать на эти сертификаты. Понижай себестоимость. Профессионалы все равно нас не покупают. Бьем в целевую. Фитоняшки и стероидные альфонсы.

Морщусь. Это с каких пор нашей целевой аудиторией перестали быть спортсмены, например? Папа хотел выйти на спонсорство подготовки к Олимпиаде…

Открываю глаза и сонно плетусь в ванную. С раздражением стираю с зеркала капли зубной пасты, беру свою щетку и на автомате пытаюсь вспомнить, какие у меня на сегодня планы…

Замираю, сплевываю пасту в раковину и чувствую, как от волны адреналина по телу разгоняется сердце.

Мне никуда не надо! Только, кажется, Семен обещал сводить в кино.

Заново осознавая, что я снова дома, а не у Демида или в больнице, принимаю душ, мою голову и наношу макияж из привычной люксовой косметики.

Ссадина на голове почти зажила, как и царапины на скуле. Я, наконец, получаю возможность рассмотреть себя в большом зеркале со всех сторон.

Действительно… такая странная рана на затылке, будто поскользнулась или… меня кто-то ударил?

От этой мысли по телу бегут холодные мурашки. Этого не может быть!

Или может?

Глядя себе в глаза в зеркальном отражении, считаю удары сердца.

Вспоминай, Люба! Ну же!

— Родная…

Из мыслей меня вырывает голос Семена.

Черт! Бью кулаками по раковине от досады.

— Хорошо, что ты встала, — стучит в ванную муж, — завтрак готов. Если ты все ещё хочешь в кино, то нам нужно выйти через пятнадцать минут.

Я ошарашено выхожу из ванной.

— В смысле через пятнадцать минут? Если я бы сейчас не была готова, то мы бы точно никуда не попали!

— Ну извини, — разводит руками Семен. — Сеансы получилось посмотреть только после рабочего аврала! Пока ты спала, я снова работал, дорогая!

Психуя, уходит к шкафу и выбрасывает из него на кровать костюм и рубашку. Одевается…

Мне кажется, что я принципиально беру с полки свитер и джинсы, чтобы выглядеть максимально просто. Ухожу одеваться в ванную.