— Хорошо, — отвечает муж. — Я тогда пока принесу завтрак. А гипноз… давай отложим.

С облегчением закрываю глаза, когда он уходит из палаты.

Это очень странное ощущение — когда ты жива и чувствуешь себя физически достаточно хорошо, но абсолютно не понимаешь, зачем тебе вставать с кровати и куда-то идти.

Кто ты вообще? Зачем живешь? Что будет завтра? Нет почвы под ногами. Только ощущение скребущей тоски в груди!

Это депрессия?

Тут должны быть от нее волшебные таблетки.

Я хочу, чтобы мне стало легче.

Люба

На второй день моей апатии я слышу за дверью палаты скандал. Семен запрещает пускать ко мне посторонних.

— Дело о пропаже моей жены раскрыто! Там нечего обсасывать! Зачем вы собрались ее нервировать?

— Разберемся! — Я узнаю голос Тимура.

Он входит в палату резко и бескомпромиссно. Они чем-то похожи в этом с Демидом. Как братья…

— Все разговоры только при мне, — психует Семен и залетает в палату следом.

Ничего не понимая, я покорно отвечаю Тимуру на те же самые вопросы, которые он уже задавал мне в отделении.

Вдруг в его руках появляется фотография.

— А этот человек вам знаком?

Я едва успеваю взглянуть на изображение мужчины, как Семен перехватывает фотографию из рук Тимура.

— Конечно, этот человек ей знаком. Как и ещё десяток человек из охраны предприятия. К чему вы склонение мою жену?

Я перевожу раненый взгляд с Семена на Тимура.

Здесь явно что-то происходит нехорошее, но я не могу понять, кто играет на моей стороне, а кто просто решил воспользоваться ситуацией.

Это начинает сводить меня с ума!

— Я ни к чему не склоняю вашу жену. Я работаю в ее интересах.

— Это я работаю в ее интересах! — Рычит Семен. — И представляю их, пока Любовь Витальевна находится на лечении! Вам ясно?

— Более чем, — хмыкает Тимур. — Поправляйтесь… — хлопает мне по одеялу, убирает фотографию в папку и выходит из палаты также стремительно, как и вошел.

— Ты в порядке? — С особой нежностью подходит ко мне Семен и целует в макушку.

Киваю.

— Только устала… — вру, прикрывая глаза. Мне срочно необходимо подумать в тишине. — Я посплю, ладно?

— Тогда я пока оставлю тебя и приеду вечером, — сжимает мою руку муж. — Нужно подписать кое-какие бумаги.

— Конечно…

Заставляю себя ему улыбнуться и прячусь под одеялом.

Кто был этот человек на снимке? Почему Тимур мне его показал, а Семен так отреагировал? Думай, Люба, думай! Ммм… Да. Имя у него такое интересное ещё… нерусское.

В памяти вспыхивает картинка: темный взгляд из-под густых бровей в зеркале заднего вида. Сердце ускоряет темп.

А дальше… ничего. Темнота.

Черт!

Неожиданно натыкаюсь бедром на что-то острое. Шарю рукой и достаю из-под себя свернутый вчетверо тетрадный листок.

Он переключает мое внимание на себя, стирая из памяти видение.

Откуда взялась записка? Или это Тимур на самом деле приходил, чтобы передать мне ее?

Прислушавшись к звукам за дверью, разворачиваю листок и впиваюсь глазами в мужской размашистый почерк, который узнаю из тысячи других…

Сапсай.

«Здравствуй, Люба… Я лишен возможности связаться с тобой другим способом, но хочу, что ты знала: я не подлец.

Я влюбленный пацан. Дурак. Который так и не смог построить свою жизнь без тебя. Нет, это не перекладывание ответственности. Это просто факт, который я не могу изменить.

Увидев тебя в лесу, я сначала не поверил глазам. А когда осознал, не смог отказаться. Будто начал жить новую жизнь! Получил возможность починить то, что сломал твой отец, когда разлучил нас, отправив меня на службу.

Я не хотел тебе этого говорить! Не хотел расстраивать, но сейчас не вижу смысла молчать. Твои родители сделали все, чтобы их дочь не вышла замуж за «селюка»!

Хорошо подумай, родная моя девочка, ещё раз хорошо подумай, какой жизнью ты хочешь жить. С каким мужчиной строить семью. Мое предложение будет в силе всегда. Я хочу видеть тебя своей.

И… будь, пожалуйста, очень осторожна. Мне не нравится Руцкой.

Обнимаю, люблю…»

Я несколько раз перечитываю письмо и, только сжав его в кулак, понимаю, что плачу.

Подлец! Конечно, ты настоящий подлец, Демид! Ты вырвал меня из обычной жизни и заставил сомневаться в каждой минуте, в каждом человеке! Да, ты спас мне жизнь. Но разве теперь у меня есть жизнь? Ты всколыхнул во мне те мечты и чувства, которые испытывать женщине после тридцати — это прямой путь к книгам, кошкам и одиночеству! Ты… заставил меня изменить мужу и не жалеть об этом!

Оооо! Я падаю обратно на подушку и закрываю лицо руками.

Я скучаю без этого подлеца. Мне так плохо. И хорошо, что я понятия не имею, как с ним связаться.

Можно попросить номер у Тимура. Но я этого не сделаю. Нет!

Наверное… будет правильным все рассказать Семену и подать на развод.

Иначе как объяснить близкому человеку, что на все его старания и заботу у меня внутри все останется мертвым?

Да, мой муж не такой эмоциональный, как Демид. Зато с ним я прожила десять лет и раз до этого момента не развелась, значит меня все устраивало!

Я прекрасно понимаю, что спустя столько лет брака постель не может также гореть, как с вновь всколыхнувшейся любовью!

Почему я унижаю близкого человека подозрениями Бог весть в чем просто потому, что он не нравится случайному любовнику и его другу?!

Где в моей жизни сломалась логика?

Поймав новую волну отчаяния, я снова иду караулить гипнотерапевта.

Мне нужна правда! Ответы на вопросы!

Застаю женщину прямо в дверях с ключами в руках.

— Вы обещали мне помочь, — выпуливаю, даже забыв поздороваться. — Пожалуйста, проведите сеанс. Я готова!

Врач оборачивается, поправляя на голове берет.

— А… Руцкая… — вспоминает меня.

Перехватывает руку и считает мой пульс.

— Больше ста двадцати. Вы знаете, я все же склоняюсь к мысли, что ваш супруг прав. И вы для себя временно опасны. Отдохните. Перепады настроения после подобных вашей травм — нормальное явление.

— Со мной все хорошо! Я здорова! — Перебиваю я женщину. — Просто я хочу вспомнить…

— Всему свое время, — чуть поглаживая по плечу, огибает меня врач. — Психика человека — сложный механизм. Но жертвовать здоровьем ради нее не надо. Хотите, я попрошу дать вам на ночь успокоительное?

— Не хочу! — Огрызаюсь, понимая, что разговор зашел в тупик.

Не выдерживаю и с психом пинаю, попавшуюся на пути тележку с грязными тарелками, которую нерасторопные санитарки так и не довезли до кухни.

Врач оглядывается. Ее брови удивлённо взлетают.

— И все-таки я предупрежу девочек на посту.

Сажусь на подоконник и глубоко дышу, сдерживая слезы.

Как объяснить, что это просто от бессилия?

Люба

Я жду Семена, чтобы все ему высказать. Так не может продолжаться!

Хожу по палате и неистово напрягаю память, чтобы вернуть себе образ мужчины с фото.

Не получается.

— Привет… — муж заходит в палату, набросив на плечи белый халат и держа в руках бумажный голубой пакет.

Я помню этот пакет. Их дают в кондитерской рядом с офисом. Там продают вкусные пирожные без сахара.

У меня во рту набирается слюна. Хочется сладкого! Безумно!

— Как дела? — Интересуется Семен. — Извини, пришлось задержаться. Совещание затянулось. Ты смогла отдохнуть?

Киваю. И, игнорируя пакет, решительно иду к мужу.

— Да, спасибо. Мне лучше. Семен, послушай…

— Тогда предлагаю сделать ещё лучше! — Он будто не собирается замечать мое желание поговорить! Достает из пакета три больших коробки и выкладывает их на стол. — Та дам! Сюрприз. Я привез твой ноутбук, купил новый телефон и еще заскочил за пирожными.

— Ноутбук? — Выдыхаю с восторгом.

Этот жест ощущается для меня очень значимым. Как будто пропуск в реальность, из которой меня вычеркнули.