«Что?»

…

Дальше события пошли стремительно. Времени не было, нужно было торопиться. Леонид уже «договорился» о вторжении, и союзники с другой стороны всё устроят. Главное — самому прийти в нужную «кондицию».

Он молча закатал рукава и приступил к самым «простым» жертвам. Двое помощников в капюшонах подхватили первого — молодого, дрожащего парня — и бросили его на алтарь, животом вверх.

В это же время трое «подпевал» затянули жуткую молитву тёмному богу. Леонид безжалостно вонзил ритуальный кинжал в плоть. Послышался короткий, захлёбывающийся крик боли, который тут же затих.

Металлический запах крови и волны тёмной энергии наполнили подвал.

Жмяк! Жмяк! Жмяк!

Удар за ударом, словно бездушная машина смерти, Леонид лично, своим кинжалом, убивал одну жертву за другой.

Там были не просто какие-то случайные люди: преданные вассалы клана, некоторые дальние члены семьи — его собственный брат, сестра его жены… А в самом конце был Рома.

Когда его очередь подошла, Рома уже не выглядел таким дерзким. Его бросили на холодный, скользкий от крови алтарь.

Он отчаянно пытался вырваться, звал мать, проклинал отца, извивался, как змея.

— Отец, одумайся! — взмолился он, когда понял, что всё бесполезно. — Не убивай меня!

Не нужно думать, что Леонид в этот момент не почувствовал сомнения. На одно крохотное мгновение в его памяти всплыл образ — маленький Рома, младенец, тянущий к нему крохотные ручки.

Что-то человеческое ещё боролось внутри него. Леонид понимал, что, пожертвовав сыном сейчас, он даст роду шанс на будущее.

Поэтому он всё же занёс клинок. Время словно замедлилось. Он видел искажённое предательством лицо сына. Видел, как острие кинжала входит в грудную клетку. Видел, как тёплая кровь брызнула на лицо.

Эта, последняя жертва стала для него сильнейшим эмоциональным потрясением. Он даже сделал пару шагов назад от алтаря, тяжело дыша.

Впрочем, он всё равно продолжал наблюдать, как душа сына отходит к алтарю-цветку, а от алтаря к нему самому устремляется мощный поток тёмной энергии.

Та была живой и хаотичной. Она вливалась в Леонида, и его тело начало претерпевать чудовищные изменения.

Он вырос на несколько голов, на лбу прорезались два кривых рога, а ноги превратились в копыта. Кожа его стала багрово-красной.

Этот ритуал был особенным. Всё дело было в особых обстоятельствах, в которых находился Леонид.

Тёмный бог рассчитывал на него. Рюэн знал его ситуацию. Рюэн попросил в жертву самое дорогое, что у него было. Взамен Рюэн готов был дать очень и очень многое.

Ни один Падший до этого момента не получал столько силы, сколько в данный момент получил Леонид.

Настолько много, что он из человека превратился в представителя высшей расы Демонов. Демоны — они другие. У них невероятно сильные и выносливые тела, они — порождения чистого хаоса.

Главное изменение произошло с эмоциями Леонида. Он перестал быть холодным и рациональным. Он стал безумным.

Вид мёртвого, растерзанного сына из отвратительного зрелища вдруг превратился для него в нечто приятное.

Он посмотрел на сына, и на его демоническом лице расползлась широкая улыбка, а затем он расхохотался.

— АХА-АХА-ХА!

Неутолимая жажда разрушения наполнила до краёв. Демон точно понимал одно:

«С этой силой… я наконец-то разрушу эту проклятую цитадель до самого основания!»

После торжественного мероприятия была ещё одна «пара» родственников, у которых состоялся свой, особый «разговор».

Дениз и Фиора покинули зал вместе. Только они пошли не домой, а куда-то вглубь Ратуши.

Между ними повисла тишина. А всё потому, что после того конфликта в оранжерее они так и не смогли нормально поговорить.

Дедушка был по уши в делах, к тому же упрям как осёл. А Фиора, воспитанная им же, была ничем не лучше.

Фиора несколько раз украдкой посмотрела на суровое лицо деда, и он, заметив это, сам спросил:

— Чего ты хочешь мне сказать?

После того, как Дениз сам пошёл на контакт, Фиора выпалила на одном дыхании:

— Дедушка, я говорю о том, что Алексея кто-то хочет убить!

Услышав это, Дедушка Дениз скривился. Ему казалось, что Фиора стала слишком уж одержима этим парнем.

— Как же ты об этом узнала? — спросил он, просто потому что знал: Фиора последнее время безвылазно сидела дома, и у неё просто не было возможности где-либо услышать такое.

— Ну… — она тут же замялась.

Всё потому, что это было опять же связано с её секретом. С тем, что она стала полноценной Дриадой.

У неё появилась новая способность — «слушать ветер». Если она открывала окно, то ветер нашептывал ей в уши слова, обрывки разговоров со всей цитадели.

В основном это был всякий «мусор», но однажды она совершенно случайно услышала о плане убийства. Потому и была так взволнована.

Дедушка не был таким уж тираном и не относился к её словам легкомысленно.

— Ты можешь хотя бы сказать, кто пытается? Или когда?

Фиора этого тоже не знала. Поэтому она снова лишь покачала головой. Она и сама понимала, что все опасения основаны лишь на чьих-то случайных словах.

Ей просто не хотелось, чтобы Алексея убили. Хотя бы по той простой причине, что Древо Духа находилось на его ферме.

— Ты же предупредила его сегодня? — это был не вопрос, а скорее констатация факта.

— Угу, — тихо ответила она, думая, что дед сейчас начнёт её ругать.

Только он сказал совсем другое:

— Вот и славно. В цитадели не так уж много возможностей для нападения. Если он будет осторожен, то я уверен, что с ним всё будет хорошо.

В этом плане Дениз был беспомощен. Он не мог просто так приставить охрану к новоиспечённому Инспектору Внутренней Безопасности.

Ему нужны были хоть какие-то доказательства. Поднимать панику и привлекать ненужное внимание он не хотел.

Тем более, в какой-то мере он и сам доверял Алексею. У него было такое ощущение, что этот парень и сам сможет со всем справиться.

…

Они вошли вглубь Ратуши, в самое её сердце.

По сути, вся Ратуша была лишь огромной крепостью, построенной для того, чтобы защитить то, что находилось в её внутреннем дворе. В самом центре, росла Босвиллия Священная.

Это было небольшое дерево, всего лишь шесть метров в высоту. Ствол его был кривым, а ветви — изломанными. Кора — тонкой, серо-белой.

Крона была раскидистой, но совсем не густой. Она вообще создавала впечатление не великого древа, а какого-то старого, иссушенного временем дерева.

Единственное, что выдавало в нём священное растение — это его листья. Они были белыми, как чистая бумага. Такое же мягкое, белое сияние исходило от самого дерева.

Из-за этого во внутреннем дворе Ратуши никогда не зажигали фонарей. Здесь был свой, живой фонарь, который и так прекрасно всё освещал.

Дениз и Фиора подошли ближе.

— Посмотри на дерево, — тихо сказал дедушка.

Он указал на листья — на некоторых из них появились тёмные, гнилостные пятна. Указал на ствол, который в некоторых местах стал темнее.

— Что с ним? — Фиора была в шоке. — Его кто-то отравил?

— Отравил? Нет… Это всё старость.

Дедушка Дениз рассказал, что Священной Босвеллии сейчас очень тяжело. Она тратит слишком много ресурсов на поддержание защитного барьера.

Он не был рассчитан на то, что будет активирован 24/7. Из-за этого жизненные силы Божественного Древа — он всегда называл его так, потому что для всей цитадели оно действительно было божеством — медленно угасали.

— Ты скрывал правду? — Фиора была недовольна. Она и понятия не имела, что с деревом что-то не так.

— Я просто не хотел, чтобы ты волновалась. Да и потом, с помощью ресурсов твоего… — он запнулся, не зная, как назвать Алексея — другом или парнем, — … можно было бы продлить ему жизнь.

Фиора посмотрела на своего дедушку. Он заботливо, почти нежно гладил ствол дерева, что-то шептал ему.

В этот момент казалось, что то огромное расстояние, та ссора, что возникла между ними, больше не имели никакого значения.