— Настоящая мастерица была, — подтверждает женщина.

— А дети у нее есть? Может, дочка? — с надеждой спрашиваю я. — Иногда таланты по наследству передаются, я сама, можно сказать, потомственная. Я бы рассмотрела.

— Сын у нее. И один у него талант — в долги мать вгонять, — хмурится женщина. — Непутевый он.

— Жаль, — со вздохом говорю я.

— Хотя, помладше был, помогал, — неожиданно говорит она. — И ничего вроде, справлялся. Но я бы такого на работу не взяла. Ненадежный он.

— А у меня не забалуешь, — хитро говорю я и киваю в сторону Бугрова. — Муж не позволит.

Женщина от любопытства максимально приближается к окну, но все равно не видит вставшего вплотную к стене Бугрова.

— Где я могу его найти? Если талантливый, почему бы не попробовать.

— Да кто ж его знает? — удивляется женщина. — Уж пару недель как не появлялся. Или меньше…

— Ладно, — вздохнув и махнув рукой, говорю я. — Не судьба. Спасибо! Здоровья вам крепкого и терпения!

— Вот спасибо, — от неожиданности смеется она, а я возвращаюсь к машине.

— Тренируешься перед завтрашним днем? — весело интересуется Бугров, прыгнув за руль.

— А что завтра? — хмурюсь я, пытаясь припомнить.

— Ничего важного, — с натянутой улыбкой отвечает он. — Так, полагаю, ее сын — наш парень. И он все-таки забился в какую-то дыру. Но теперь будет проще найти его. Фамилия есть, адрес — тоже. Отвезу тебя и займусь.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

По дороге я достаю телефон и открываю календарь, все еще пытаясь вспомнить, что будет завтра, но разгадка неожиданно приходит ко мне сама.

Бугров оставляет меня в ателье и уезжает, я сразу же сажусь за работу, начав с заказа для мэра, а через какое-то время начинает звонить мой телефон. Номера клиентов я привыкла записывать сразу же, но, увидев на экране «Бугрова Елена Дмитриевна», я все равно удивляюсь.

— Алло, — отвечаю я, вдруг разнервничавшись.

— Дашенька, это Елена Дмитриевна, — на всякий случай представляется женщина. — Есть минутка?

— Да, конечно, — с готовностью говорю я. — Здравствуйте.

— Здравствуй, — мягко говорит она и надолго замолкает.

— Вы передумали на счет заказа? — гадаю я.

— Нет-нет! — поспешно заверяет она. — Я хотела поговорит на счет завтра. Саша сказал, что ничего планировать не надо, но… мне так хочется! Это же важный день, а он никогда не празднует. Точнее, с того периода, как узнал… Ты же в курсе?

— Что он не родной вам?

— Да, — облегченно выдыхает она. — Язык без костей, хуже Веры, — ворчит она на себя. — В общем, я надеюсь, ты поговоришь с ним.

— Я не стану, — собрав волю с кулак, отвечаю я. — Простите.

— Понятно, — недовольно произносит она. — Что ж… не смею отвлекать.

— Подождите! — выпаливаю я. — Елена Дмитриевна, просто я считаю, он прав. Ну какой это праздник? Вы даже точно не знаете дату.

— Я тебя услышала, — холодно произносит она.

— Надо будет отпраздновать не день его предполагаемого рождения, а день, когда он появился у вас, — все же договариваю я. — Я так думаю, — добавляю я уже не так уверенно. — Мы бы на его месте было приятно знать, что для вас этот день стал особенным.

Елена Дмитриевна долго молчит, а потом шмыгает носом и отвечает скрипучим голосом:

— Чудесная идея. Тогда, через неделю. Ты поможешь мне все организовать?

Я морщусь, как от кислого, но отвечаю тепло:

— Конечно.

— Когда мы можем встретиться и все обсудить? У меня столько идей! Только не вечером, будут ужасные пробки, а меня укачивает в машине, — частит она, а меня точно молнией прошивает.

— Я вам перезвоню! — тороплюсь я закончить разговор. Сразу же сбрасываю вызов и перезваниваю Бугрову. — Пробка! — так же взволнованно говорю я.

— Да вроде нет… — бормочет Бугров.

— В тот день была ужасная пробка, Саш! — на эмоциях кричу я. — Никогда таких не было в это время! А сын Чекмаревой больше недели не появляется дома! Все сходится!

— Узнаю, — коротко отвечает он и сбрасывает звонок, а я принимаюсь метаться по мастерской в ожидании новостей.

Бугров приезжает через двадцать минут и, едва я открываю, захватывает мою голову в ладони и смачно целует куда-то в переносицу.

— Это другое, — заявляет он, отпустив меня. — Одевайся. Навестим инвалида.

— Он в больнице? — ахаю я.

— Да. Уносил ноги и попал под машину, — подтверждает Бугров. — К моменту, когда подъехала полиция, его уже увезла скорая, а пробка рассосалась. Никто не связал. Кроме тебя, — добавляет он со значением.

— Ага, я сейчас. — Зардевшись, я бегу в подсобное помещение одеваться. — Его положение говорит само за себя, — важно рассуждаю я, закрывая ателье. — Ненормально, что я радуюсь грядущей встрече с убийцей, но, как есть уж, — добавляю я бормотанием.

Бугров хмыкает и провожает меня до машины, поглядывая по сторонам. Когда трогаемся, он говорит:

— Особенно приятно, что со сломанной ногой он точно никуда больше не убежит. Проясним пару моментов, прежде чем показать на него пальцем.

— Кому? — уточняю я.

— Зависит от того, что он скажет. Согласна?

— Да, — подумав, твердо отвечаю я.

Бугров берет меня за руку и подносит к губам, целуя тыльную сторону ладони. Я успеваю только задержать дыхание, как он возвращает мою руку на прежнее место и обеими своими вцепляется в руль.

— Все шансы на свежую футболку, — шутит Бугров.

— Уж надеюсь, — высокомерно прыскаю я. — Хотя, я не возражаю, если Дизель останется.

— Ты дома бываешь еще реже меня, — немного укоризненно говорит он. — Один он грустит и линяет. Падла шерстяная.

— Понятно, — грустно отвечаю я, отметая мысль о том, чтобы завести своего.

— Можешь приезжать к нему в гости. Или я мог бы привозить его к тебе на выходные.

— Ты предлагаешь мне совместную опеку над котом? — весело фыркаю я.

— Я готов предложить тебе что угодно совместное, — слишком серьезно и, как мне кажется, с намеком отвечает он.

К счастью, отвечать мне не приходится. Бугров останавливается неподалеку от больницы, и вскоре мы уже поднимаемся в палату.

Из шести человек нужного парня мы вычисляем мгновенно. Его длинная нога, задранная на вытяжке к потолку, не оставляет никаких сомнений, хотя и испуганного взгляда было бы достаточно.

— Я ничего не делал, — принимается оправдываться он, косясь на соседей по палате. — Я этого не делал.

— Да? — задумчиво спрашивает Бугров. — Ну, мы тогда пошли?

В глазах парня мелькает надежда, но в свое везение он верить не спешит, приглядываясь к Бугрову.

— Последний шанс. От твоего ответа будет зависеть, кому я сейчас позвоню.

— Варианты? — сглотнув, уточняет парень.

— Безутешная вдова, правоохранительные органы и те, кого ты обчистил. Перечислено в порядке убывания количества телесных повреждений.

— Но я говорю правду, — шипит парень. — Я зашел, а он уже того. Да и смысл? Он сам позвонил и сказал прийти, я вообще не собирался.

— А теперь давай с самого начала, — почти ласково говорит Бугров, а парень снова косится на соседей по палате. — Не стесняйся, — подбадривает его Бугров, пододвигая для меня стул. Сам он устраивается на кровати, похлопав парня по загипсованной ноге.

Парень морщится и слабо стонет.

— В общем, это… — начинает он невнятно, — мамка моя умерла. Там короче это… с сердцем проблемы были. А кто папаша так и не сказала. А у меня там короче ситуация, ну, вы знаете походу…

— Знаем, знаем, — подтверждает Бугров.

— Ну и в общем, алименты бы не помешали. Я в документах порылся, нашел трудовую ее, вспомнил, что она в ателье раньше работала, пока дома не начала шить. Я мелкий был, но так, урывками помнил, бывал там. И фотки старые нашел, она там с этим мужиком. Ну я и подумал… по времени сходится. Ну, в смысле, по дате моего рождения. Год считай там проработала, и я появился. Ну я и завалился, говорю, так и так, я твой сын. Мужик в отказ, говорит, невозможно. Ну а я ему доказательства, типа, сам смотри.