Велением голоса, я опустила глаза к корням и заметила потертый, сгнивший деревянный сундук, от которого исходил монотонный стук, взывающий ко мне. Нити отпустили, и я вновь обрела власть над собой. Отчего-то я знала, что этот выбор я должна сделать сама. Я могла бы сбежать, уйти, но вместо этого сама опустилась на колени. Провела пальцами по неизвестным мне символам. Внутри меня все ликовало. Я не понимала природы этого чувства, но ощущала всю правильность происходящего. Мне нужно было оказаться здесь!

— Открой, — приказал один из голосов.

— Открой! — второй.

— Быстрее! — Третий.

— Ну же! — Четвертый.

Нетерпение отзывалось головной болью. Я прикусила щеку изнутри, чтобы как-то сфокусироваться на происходящем.

— Отныне ты не должна бояться, — заговорил другой, особенный голос. — Страх должен покинуть тебя. Выбор сделан. Открывай.

Замок не сложный, обычная защелка, сделанная из дерева. Стоило прикоснуться к нему, наступила полная тишина, а весь свет поглотила необъятная тьма. Я не успевала отреагировать, потому что пальцы сами открывали сундук.

Звон пронизывал слух, барабанные перепонки лопнули, яркий свет выжег радужку моих глаз, но я не отвела взгляда.

Меч.

Длинный, с серебряным клинком и прямой ручкой из красного дерева. Идеально наточенное лезвие отражает зелень моих глаз. На рукоятке высечены те же символы, что и на ящике. Сердце пускается в галоп, эхом отдаваясь в ушах. Время замерло. Внутри все затрепетало от радости и желания прикоснуться.

Но стоило ладони сомкнуться на рукоятке, как тело пронзила судорога. Грудная клетка выгнулась вперед. Я знала, что кричу, но звуков не слышала. Темнота вокруг ожила, закружилась в водовороте. Ладонь не разжималась, сколько бы я ни пыталась. Кожу обдало жгучим кипятком, будто кто-то приложил раскаленное железо. Я не умолкала, продолжая кричать, раздирая горло. Слезы бежали по щекам, смешиваясь с кровью.

И когда я понимала, что все мои худшие кошмары сбылись наяву, еще одна световая волна вырвалась и сбила меня с ног. Мне уже все равно, что произойдет, когда тело с ударом упало на землю, а голова на камень.

Последнее, что я почувствовала, это запах паленой плоти и холод в руке.

Путь мести всегда предрешен. Он ведет к крови и поражению.

Из личных дневников Талиты.

Игнар

Огонь!

Огонь разрывал плоть, душу, выжигал каждый дюйм.

Со стоном открыв глаза, рефлекторно стал искать, где горит. Ощупывая грудь, я коснулся кулона.

— Богиня!

Подскочив с кровати, я сорвал его и поднял выше. Темно-бордовый след на груди в форме капли все еще щипал. Нешам — символ души и заключенной в ней магии, раскалился. Минут пять я разглядывал ожог, пытаясь понять, отчего это случилось.

Рана на груди постепенно успокаивалась. Кулон тоже остывал, и я, немного поколебавшись, надел его обратно.

— Ради Такал, для чего я поднялся?

Весь прошлый вечер я вновь отмечал свою помолвку. Кажется, это был десятый раз. За этот месяц. Мы выпивали с товарищами после тренировки, играли в карты, пили, танцевали и опять пили. А дальше туман.

Брезгливо поморщившись, я на носках подошел к кровати в надежде, что на ней никого нет. Облегченно выдохнув, я поблагодарил Такал, что отвадила от меня очередную девчонку. Выгонять их становилось слишком трудно, а смотреть в глаза Паттисы, которая ночевала здесь слишком часто, выше моих сил. Если бы не помолвка…

Ядовитое слово.

Я лег на кровать, мечтая провалиться обратно в сон. Однако Нешам вновь обжег кожу. В этот раз терпимее и не так болезненно.

— Такал! — поднялся я с рыком.

Нужно пойти к брату и спросить, что за дэволовы вещи происходят с Нешамом!

Умывшись, я расчесал короткие черные волосы. Лицо выглядело помятым, светло-фиолетовая кожа стала еще бледней, а родовые пятна в виде ромбов, что тянулись ото лба по векам, потускнели. Дядя всегда говорил, что мы с братом мало похожи на истинных инурийцев. У тех ярко-фиолетовый окрас, покрытый множеством чешуй по всему телу. Попадались счастливчики, у которых она только на руках. Но мы с братом отличались. Вся линия со стороны отца не имела этой «красоты». Может, я дэволов изгой, но мне никогда не нравились эти особенности. Но по глазам сразу ясно, что в нас текла кровь древнего рода. Только у нашей семьи, происходящей от первого хранителя, радужка полностью черного цвета переливалась в фиолетовую кайму.

Это отлично помогало сразить девушек наповал.

Натянув на себя кожаные штаны и простую темную тунику, я пристегнул брошь. Это отличительный знак служителя храма Хранителя. Золотой, массивный с изображением черного ока.

Осталась самая важная деталь. Нешам.

Инурийцы никогда не снимают Нешам. Лишь в редких исключениях. Нешам вечен. А вот цепочки нет. И, судя по утреннему инциденту, мою лучше заменить. Открыв ящик, я вытянул потрепанную коробку. В ней лежал всего лишь десяток простых плетеных нитей. Мамины. Щека невольно дернулась, когда очередная покинула хранилище.

Я поднял кулон и замер. С рождения капля оставалась цвета лазури, но в это утро он изменился, приобретая прожилки и оттенки темного, почти черного цвета.

Какого дэвола происходит?

Нешам — маяк. Говорят, что это кусочек души, предназначенной для тебя. Нешамы тянутся друг к другу, помогая их владельцам найти свою «истинную». Когда-то наш предок пожертвовал всем ради могущественного заклятия, и инурийцы утратили основную магию. Какую уже никто и не помнил. А Нешам стал своеобразной клеткой нашей силы. Кое-какая магия осталась, но скорее, лишь призрачный намек на ее существование.

Поиски пары стали редкостью. Сейчас все намного проще. Семьи договаривались между собой или же влюбленные сами вправе заключить союз, но только с разрешения высших. Простонародью позволялось больше.

Но я никогда не слышал, чтобы кулон менял цвет.

Я сжал губы в тонкую полоску. Утро принесло слишком много хлопот. Лучше идти к тому, кто всегда наставлял меня и помогал в сложных вопросах. К своему старшему брату — Имрану.

Массивная дверь распахнулась со стуком, служанки низко поклонились, но я не заметил их. Для всех это именно так. Путь лежал дальше по коридору с высокими потолками. Пусть за стенами храма и палили обжигающие солнца, что раскаляли пески и выжигали жизнь, здесь же прохладно, а гуляющий сквозняк приносил бодрящую свежесть. Толстые стены без окон помогали сохранить приятную температуру. Под потолком были небольшие щели, втягивающие свежий воздух.

Наша планета — одна сплошная пустыня, с маленькими участками зелени, где располагаются города. Подземные реки, изредка выходящие на поверхность, снабжали нас нужным количеством воды, но районы, далекие от центра, страдали засухой. Ни рек, ни больших резервуаров с водой на планете нет. Лишь малочисленные озера некрупных размеров.

Голову сдавило и меня замутило. Дэволово похмелье! Нужно меньше пить. Кажется, я говорил это каждый божий день. Усмехнулся сам себе. Будто в этом месте возможно жить, не заливаясь литрами пойла.

Мы — хранители, живем прямо в Храме. Наша задача оберегать и передавать знания из поколения в поколение, а также Верховный Хранитель является оплотом Инуры. Он негласное правление. Официально Инурой правят шесть наместников, но Верховный — духовный наставник, стоит во главе. Раньше в совет входили Жрицы Богини, но со временем они растеряли власть, оставаясь лишь эхом и незримым голосом.

Хранителем нельзя просто стать, этот титул переходит строго по наследству из Первых семей. Мы живем отдельной общиной, со своими правилами и законами. Есть, конечно, младшие, обычные инурийцы, которые своим трудом и умом смогли протиснуться в ряды подчиненных.

На сегодняшний день у нас одна-единственная цель — отыскать пропавший меч.

Еще в моей юности он был утерян. Я никогда не видел меча, хотя поступил на учение совсем ребенком. Еще до моего рождения началась война, а потом появился новый Меках. Владелец меча, который должен был остановить бойню, но лишь все усугубил. Меч пропал, а мир утонул в крови.