Я уткнулась лбом ему в грудь. Мой Кевин. Мой друг.

— Мне так жаль…

— Я кое с кем встречаюсь.

Я отпрянула. Кевин вспыхнул, но взгляд не отвел.

— Это прекрасно, Кевин! Я хочу с ней познакомиться. Уверена, она просто замечательная! Мы можем позвать ее в гости или...

Кев заткнул мне рот ладонью, не касаясь губ.

— Спасибо, — серьезно сказал он, отняв руку. — Ну что, подразним твоего принца?

— Я не думаю, что интересна ему.

— Как мы вышли сюда, я чувствую, что потихоньку воспламеняюсь. Серьезно, Теодора, присмотрись.

Я не успела ничего ответить, как Кевин закружил меня. Мы сместились, и теперь из-за плеча друга я могла видеть Игнара. Который безотрывно смотрел на нас. В нем отчетливо виднелась ярость и гнев. Кара сидела, закинув на него одну ногу, и что-то шептала ему на ухо. Но Игнар полностью игнорировал ее, глядя на меня. Но все же, его рука лежала у нее на бедре.

Я отвернулась, не желая видеть этого.

— Могу я украсть твою подругу на один танец? — внезапно раздалось рядом с нами.

— Конечно, — улыбаясь ответил Кевин, но на его лице промелькнула едва уловимая печаль.

— Вообще-то, подруга может сама решить, с кем ей танцевать! И нет, с тобой не то что танцевать, я даже рядом стоять не буду!

Я собралась уйти, но что-то пошло не так, и я подвернула ногу на этих чертовых каблуках! Полет длился недолго. Крепкие руки обхватили за талию и потянули на себя.

Кевина рядом не было.

— Прошу, потанцуй со мной, Теодора, — манящий шепот вызвал мурашки.

Без слов я потянула его на себя. Мелодия сменилась на более энергичную. Не отрываясь от его глаз, я начала танцевать. Мне хотелось заставить его умолять меня о прощении. Просить. Злость затмила ясность ума, алкоголь подогревал тело.

Я двигалась медленно, порочно, крутя бедрами и прижимаясь к Игнару. Но стоило его рукам коснуться меня, я отдалялась. Проводя ладонями по изгибам, я наслаждалась жадной реакцией во взгляде Игнара. В очередной раз стоило мне приблизиться к нему, Игнар не выдержал и прижал меня к себе, но я обернулась к нему спиной. Двигала тазом, опускалась, а затем поднималась.

Игнару надоели мои игры, и он схватил меня за хвост, потянул и заставил прогнуться.

— Остановись! — голос обдал жаром и вожделением. Он резко развернул меня лицом к лицу. Наши губы находились на опасно близком расстоянии друг от друга.

И в этот миг, когда меня накрыло приятное головокружение, а музыка затихла, я ощутила, как она струится в венах, пульсирует в такт сердцебиения. Миг, когда в мире нет ничего, кроме раскаленных чувств. Когда есть только горячее дыхание и его темные глаза, в которых сосредоточились все звезды вселенной — я испытала сильнейшее притяжение и правильность всего происходящего.

— Ты сводишь меня с ума, — его голос дрожал.

Взгляд прожигал меня насквозь, внизу живота запылало пламя. Я придвинулась ближе, почти растворяясь в нем. Ладонь Игнара спускалась ниже по пояснице, сжимая ткань.

— Тебе очень идет это платье, — он выдохнул эти слова мне в шею, проводя кончиком носа по коже и вызывая мурашки.

Мои глаза закрывались, но впереди я успела заметить Кару, гневно смотрящую на нас. На уголке губ у нее смазана помада.

Игнар целовал ее?

Я резко отстранилась.

— Твоя подружка тебя ищет!

К горлу подкатил ком, и я, толкая его, выбежала из квартиры.

«…приговаривается к трем кругам наказания. Двадцать плетей остроконечного кнута. Еды и питья не давать двое суток. Раны не обрабатывать. Сжалившихся ждет то же наказание!»

Отрывок из приговора.

Игнар

Холодный воздух отрезвлял.

Вкус земного пойла все еще горчил. Инурийская выпивка намного мягче. И вкусней.

Разум блуждал, уносил мысли так далеко, что я не мог ухватиться хотя бы за одну. Сделав глубокий вдох, я постарался освободить разум.

Когда Теодора сбежала, я кинулся за ней, но меня остановила Кара.

— Куда ты? Может, поедем ко мне? Кажется, ты хотел этого. — Кара блаженно улыбнулась, растягивая красные пухлые губы и хлопая длинными ресницами.

— Я откажусь.

Кара продолжала стоять в полном недоумении. Еще бы. Весь вечер тело этой девушки так и льнуло к моему. Я надеялся, что она сможет избавить от зудящего, ноющего чувства внутри. Думал, она заменит ту, чей образ терзал по ночам. Не вышло.

Кара красива, но это не заставило меня по-настоящему ее захотеть. Я усмехнулся. Раньше мне было достаточно меньшего, а сейчас… Сейчас у Кары есть один решающий минус.

Это не она.

Когда Теодора прижалась к своему другу, и я увидел, как она смотрела на него — лишился разума. Чудовище, жившее во мне, выло, металось в клетке. Оно шептало, что Теодора могла смотреть так только на меня, касаться только меня, обнимать только меня. Я старался усмирить его, говорил, что она никогда не будет принадлежать нам… Но он не слушал. И тогда в момент слабости я поддался.

Алчный дракон освободился и принял игру.

Кара стала отличным способом привлечь Теодору. Я чувствовал неприязнь и досаду, но это не остановило меня. Я заставил эту девушку смеяться, трогать меня и флиртовать. Я не жалел комплиментов и взглядом. Гладил ее кожу. И ликовал, ловя взгляды Теодоры.

Но я понял, что игра кончилась не в мою пользу, когда подошел к Каре, а не к Теодоре во время какой-то забавы. Ее взгляд потух, и она больше не смотрела на меня.

Теодора не походила ни на одну девушку, Инуры, что я знал. Она не велась на сладкие фразы и флирт. Теодора слишком настоящая, чувствительная, слишком… слишком.

А я вновь и вновь повторяю те же ошибки.

Я желал быть ближе — в любой роли. Обещал себе продержаться, но каждый раз, стоило Теодоре подобраться, как я понимал, что не удержусь и совершу ошибку.

Но по-настоящему я проиграл, когда она вышла в середину комнаты со своим другом. Меня прошибло током, зверь зарычал. Даже Кара поймала момент перемены и отстранилась.

Я никогда не чувствовал себя хуже, чем когда его руки сжимались на ее талии.

Не мои.

Когда она обнимала его.

Не меня.

Когда она шептала ему свои тайны.

Не мне.

Я готов был отдать все, поклоняться любым богам, чтобы Теодора смотрела на меня так. Только на меня.

Жгучая ревность раскормила мое чудовище. Я не помнил, как подошел и забрал ее в свои руки. Тогда я еще не понимал, что свою игру вела и Теодора. Движения, взгляды, ее тело и дэволье платье были призваны уничтожить меня.

Я держался из последних сил, чтобы не схватить ее и не унести далеко, туда, где смогу показать, насколько она мне нужна. Глупо отрицать, что Теодора дорога мне лишь как Меках. С первой встречи это было нечто бо́льшим и значимым. С каждым днем наша связь становилась все сильней и глубже.

Наступил тот самый момент, когда я приготовился преступить сквозь страхи и сомнения, отпустить себя и дать волю желанию — появилась Кара.

Я заметил силуэт слева от меня и напрягся. Тело рефлекторно приготовилось нападать, мышцы натянулись, как струна. Оружие осталось дома, но мне оно и не нужно.

В нос ударил едва уловимый средь прочих запахов аромат. Лес и жасмин.

Теодора.

Я подошел чуть ближе и увидел ее, прислонившуюся к дереву, глядящую на звезды. Ветер трепал ее платье, и я пожалел, что мне нечем ее согреть. Лунный диск подчеркивал идеальные черты лица.

Я кашлянул в кулак, обозначая свое присутствие. Но наша связь и так дала ей знать, что это я.

Когда Теодора входила в комнату или находилась поблизости, я чувствовал ее так явно, будто все время безотрывно находился рядом. Внутри что-то натягивалось, иголками впиваясь в плоть.

Я прислонился плечом к дереву, находясь от нее в каких-то жалких десяти сантиметрах, но и они показались мне безграничной пропастью, которую я не мог преодолеть. Теодора молчала, давая мне рассмотреть ее профиль. Прямой нос, острые скулы, немного впалые щеки, а еще губы, что так манили.