Но все мои усилия оказались напрасны.

Теодора стояла ко мне спиной. На ней только белая футболка, едва достающая до середины бедра. Она рассматривала картину. Ее длинные волосы мокрыми прядями лежали на спине, доставая до края футболки.

Глаза сами обводят ее фигуру, каждый изгиб, что угадывался в отблеске свечей. Напряжение внизу живота скапливалось, наливаясь кровью. Тело реагировало быстрее, чем мне хотелось.

Я сосчитал до десяти и поставил поднос на стол. Сразу сел на диван, сложив одну на другую ногу, чтобы не выдавать себя.

Теодора не слышала, как я вошел, поэтому подпрыгнула. Она обернулась, даря теплую, но неуверенную улыбку. Теодора села напротив меня, ее футболка задралась выше, открывая слишком много и так мало одновременно.

— Спасибо, — тихо проговорила она, а я стал вновь просить Такал дать мне сил.

Вся небрежность в ее виде, улыбка и взгляд, очертание груди, виднеющейся сквозь белую ткань — разжигало во мне огонь. Я сглотнул, стараясь держать глаза на уровне лица. Начал считать про себя от ста и обратно, припоминать все ужасные случаи, что произошли со мной. Но вот Теодора подняла руку, поправила волосы, что упали на лицо. Мелкие мокрые пряди оставили влажные пятна, сквозь которые стали видны участки кожи.

Богиня!

Я подскочил с дивана, пятясь назад и не поворачиваясь к ней спиной.

— Игнар? Все в порядке?

— Да, но… Твой вид, — мой голос прозвучал хрипло, веки отказывались подчиняться и жадно впился взглядом в ее оголенные бедра. — Ты не могла бы одеться?

Брови взлетели, а глаза широко распахнулись. Щеки тут же залились румянцем, и она поднялась, хватая штаны. Пока она занята, я быстро схватил футболку и натянул на себя.

— Прости. Сейчас минуту. Думала, я не привлекаю тебя физически, — в голосе слышна легкая усмешка, но я не вижу ее лица. — Ты же не человек. А я не инурийка.

— Все верно, не привлекаешь, — ложь слетела с языка быстрее, чем я подумал о значении слов.

Теодора подняла голову, и я ожидал увидеть осуждение, но вместо этого хитрая ухмылка мелькнула на секунду и вновь отрешенное выражение. Я не смог понять, проверяла она меня или себя, но отчего-то почувствовал смущение. Меня поймали на лжи?

— Расскажи мне об этой картине, — Теодора перевела тему, поворачиваясь обратно к стене.

Я подошел к ней.

— Это выжженное озеро — Пел. Когда-то на нашей планете было много воды, но затем в череде катаклизм климат изменился. Бо́льшая часть воды высохла, остались только мелкие водоемы и подземные реки. Мой отец, хоть и был полководцем, но очень любил рисовать. Он подарил ее маме.

К горлу подкатила горечь, и я закончил рассказ, не в силах выдавить хоть слово.

— Как они погибли?

Теодора незаметно соединила наши руки. Я опустил голову и посмотрел на переплетение пальцев.

— Ты можешь не говорить, я понимаю.

— Я хочу, — дернув щекой, сказал я. — Просто это…

— Больно, — закончила она за меня.

Мне нужна была минута, чтобы собраться.

— У них было задание. Они отправились на Райлан. Это планета Дэволов. — При упоминании этих монстров я стиснул зубы. Теодора заметила это и прижалась к моему боку. — Их выбросило не туда. А там… засада. Дэволы жестоко убили их, разорвали тела… И…

Теодора не дала мне договорить. Она притянула меня ближе к себе и ладонью стерла дорожку слез с моей щеки. Мой разум сразу нашел покой в ее прикосновениях, о котором я даже и не мечтал. Всю жизнь я скитался, ища смысл, пытаясь увильнуть от предназначения. Но судьба взяла реванш и свела меня с ней. Ради той, что я готов жить.

Я смотрел на нее, вкладывая во взгляд всего себя, все свои чувства. Она не ушла, не отпрянула. Осталась со мной, даря ласку и нежность. Вдруг Теодора потянула меня в сторону кровати, и я повиновался, соглашаясь с любыми условиями, что она мне предложит.

— Сон помогает. — От ее шепота по спине пробежали мурашки.

Она легла посреди кровати, подминая под себя подушки, а я любуюсь ее красотой, взлохмаченными волосами, подчеркивающими ее естественность и чистоту.

Жестом она пригласила меня к себе, и я, заколебавшись, все же лег напротив нее. Мы не касались друг друга, просто глядя в глаза. Но именно сейчас связь между нами ощущалась так явно!

Я смотрел на нее, пока мои веки не потяжелели. И я заснул, глядя на зеленый хвойный лес.

Я пожалею, но уже завтра.

Третий круг наказания включает в себя двенадцатичасовую изнурительную тренировку. Провинившийся лишается еды и воды перед и вовремя испытания. Это должно помочь будущему хранителю научиться смирению, преодолению собственных слабостей.

Из учений хранителей Инуры.

Теодора

Полумрак мешал определить точное время. Казалось, ночь не закончилась, но я чувствовала себя отдохнувшей. Поискав глазами электронные часы на тумбе, увидела, что уже восемь утра. Я надеялась, что Джесс не будет переживать.

Сладко потянувшись, я упала назад в кровать. Игнара не было, скорее всего, он уже на поле.

Подушка умоляла не покидать ее, растянуть удовольствие. Впервые за долгое время головная боль не напоминала о себе даже короткими вспышками. Произошедшее со мной и Кевином маячило пугающими картинками перед глазами, но я, к своему стыду, отгоняла их. Мне хотелось посвятить несколько секунд только себе. И постараться забыть о чудовище, вселившемся в меня.

Мысль о Дарин согнала более чарующая. Я и Игнар. Мужчина, с которым я разделила постель, открыла себя и свои страхи. Позволила увидеть слабость. Игнар снес все стены между нами, показал, что притворяться, не имеет смысла. С первого дня я поверила им, ему, но вчера… Вчера между нами открылась новая грань, новый уровень.

Нехотя я сползла с кровати и пошла привести себя в порядок. На лице застыла глупая улыбка, а кожа будто светилась. Я не удержалась и, стоя под горячей водой, начала напевать песню, покачиваясь ей в такт. Пришлось надеть вчерашнюю футболку. Низ живота защекотало, когда я вспомнила, каким взглядом Игнар наградил меня. Глупая ложь лишь все подтвердила. Влечение к друг другу не выдумка, и оно обоюдное.

Сначала я решила заплести волосы в свободный хвост, но все же сделала привычную прическу и подмигнула своему отражению.

Желудок скрутило, и я подумала, что позавтракать с Игнаром — лучшая идея. Я шла по коридорам в приподнятом настроении, словно ребенок, которому вручили желанный подарок. Впервые за долгое время, я чувствовала счастье.

Погода встретила меня хмурым, почти черным небом. Ветер трепал волосы, хлыстом проникая под одежду. Кожа покрылась мурашками, и я сцепила руки на груди.

Стоя посреди поля, Игнар с остервенением бил соломенное чучело, которое недавно притащили для моих тренировок. Бежевая туника промокла от пота, волосы взлохмачены. Закусив губу, я любовалась сильным, высоким телом и игрой мышц.

— Игнар! — окликнула я его, и он замер с поднятой рукоятью. Ветер свистом пролетел мимо меня, будто предупреждая.

Игнар молчал, слегка повернув в мою сторону голову.

— Здравствуй, — повторила я, все еще улыбаясь, хотя некое смятение клубком закручивалось в груди.

Игнар хрустнул шеей, повел плечами, прежде чем повернуться ко мне.

— Привет, — сухо ответил он.

Внутри что-то оборвалось и рухнуло вниз, улыбка приклеилась к лицу, и я не могла никак избавиться от нее. Тон, вид, взгляд.

Где-то вдали загрохотал гром.

— Я хотела тебя поблагодарить, — голос звучал неуверенно, но я хотела это сказать, — за то, что вчера произошло, и ты…

— Что произошло? — Игнар перебил меня, вопросительно выгнув бровь.

У меня вырвался истеричный смешок. Мне приснилось? Это выдумка? Нет! Я проснулась в его комнате, я засыпала рядом с ним! Но тот, кто стоял передо мной сейчас, не тот человек.

Видя мое смятение, Игнар сделал то, что разбило меня. Он засмеялся. Липко, мерзко. В груди невидимая рука когтями провела по сердцу.