— Мой долг, — он смотрел на меня, как на дурочку, вкрадчиво произнося каждое слово: — защищать и оберегать Меках. Любой ценой. Вчера ты нуждалась в помощи. Я оказал ее.

Снисходительность, насмешливость в глазах не хуже холода. Над нами полоснула молния, но ни один из нас не дрогнул, не оторвал глаз друг от друга. Хотя я уверена, что Игнар никогда не видел грозы.

Я замерла как изваяние, ища того, кто вчера утешал меня. Хотелось встряхнуть его, ударить и просить вернуть прежнего Игнара. Пелена слез затуманила взгляд, но я не дам им пролиться. Не перед ним.

— Почему? — только и смогла выдавить я.

Игнар сделал шаг назад, отгораживаясь от меня. Это ранило даже больше, чем его слова.

На вершине скал качались деревья, поднимая шум листвы. Гроза сгущалась, тучи нависали над нами. Морской бриз злого океана, рассерженного погодой, доносился до нас, кружа в вокруг вместе с ароматом жасмина. А я стояла здесь, растоптанная и униженная, поверившая любому вниманию.

Словно мотылек, летевший на яркое пламя, я желала быть кому-то нужной. Но даже не успев приблизиться к своему свету — сгорела. Я не буду жалеть себя, о своих решениях. Вчерашняя ночь умрет в моих воспоминаниях, а я останусь благодарна мужчине, что вчера спас и укрыл меня от ужасов. Но пришел новый день и тот Игнар — погиб, исчез, растворился. Передо мной стоял незнакомец. Это существо мне чужое.

— Мы… — Игнар громко выдохнул, выталкивая из себя слова. — Я не могу быть близок с тобой. С кем-либо. Не могу.

Молния ударила снова. Судя по звуку — совсем близко. Еще немного, и пойдет ливень.

— С чего ты взял, что я хочу быть близка с таким, как ты? — яд пронизывал каждое сказанное мной слово. — Ты не человек, ты нечто… — я скривилась, будто сама мысль быть с ним приносила отвращение. — Ты мне неприятен.

Посторонний бы заметил, как дрожали мои губы, как жалко звучал голос. Но Игнар попятился, сжимая собственную шею.

Внезапно меня пронзила гамма эмоций: боль, отчаяние, злость и желание. Это все не принадлежало мне. Это столь удивительно и неописуемо, что не поддается никакому определению. Рука потянулась к сердцу, и я крепко зажмурилась. Игнар не понял, что случайно поделился сокровенным, стоял, опустив голову, глядя в песок. Но разбираться мне не хотелось, он все сказал.

Я хотела было уйти, но Игнар опередил меня и прошел прочь, не поднимая глаз.

Первые капли сорвались с неба.

Посреди открытой площадки чувство одиночества настигло меня волной. Ледяные капли падали на лицо, смывая слезы и скрывая их на песке. Земля превращалась в грязь, как и моя душа, которую предали и растоптали.

Передо мной лежало брошенное оружие Игнара, и я подняла его, взвесив в руках. Намного тяжелее и больше. Бездумно, на автомате я подошла к чучелу.

Ливень бил стеной, белая футболка намокла, прилипла к телу, открывая скрытое глазу. Но мне было плевать. Я занесла клинок, с силой, обрушившись на неподвижного противника. Дождь мешал ясно видеть, заливая глаза. Но я не останавливалась. Кричала, била. Снова и снова. Волосы прилипли к лицу, ветер трепал дрожащее тело.

Я тяжело дышала, глядя, как соломенная фигура почти валилась на части. Мне стало ее жаль. Я задрала голову, подставляя лицо под град капель. Точно так же, как они падали на меня, падала моя жизнь. Друзья отстранялись, ответственность сжала в капкан.

Дождь пропитал всю ткань. От эха ударов молнии закладывало уши.

Руки Игнара, теплое плечо, его взгляд и рука в моей. Все на повторе крутилось у меня в голове.

Дождь усилился, издеваясь и напоминая мне о моей никчемности.

Обида уступала более знакомому, родному чувству. Тому, к чему я привыкла, тому, что всегда меня оберегало. Злость.

Я крепче сжала рукоять. С полуоборота я нанесла косой удар. Стойка, положение, верный угол — плевать! Дерево трещало, и я упивалась своей властью, выпуская на свободу все ужасное, скопившееся во мне.

Сильнее! Мне нужно больше!

Дарин?

Темнота застилает глаза, и я наяву видела улыбку Игнара, слышала смех. А потом все сменилось на его равнодушие.

Дай волю силе. Открой двери. Покажи, на что способна.

Ее голос запустил какой-то механизм, отчего моя злость усилилась стократ. Кровь закипела, тело раскалялось, а я загорелась будто спичка. Ногой ударила в грудину чучела, и оно отлетело в скальную стену.

Я захохотала, обезумевшая от прилива энергии. Но настойчивый голос вытащил меня из эйфории.

— Теодора! — закричал Имран.

Сердце остановилось — дождь усилился — и помчалось еще быстрее. Видел ли он, что произошло? Понял, что я постепенно схожу с ума, даже не став настоящей Меках?

— Как ты это сделала?

Имран подошел ближе, черные волосы тут же намокли, его глаза держались лишь моего лица, и я сжала руками тело, пряча то, что открывала белая прилипшая футболка.

— Что? — я постаралась перекричать ливень.

Одежда Имрана намокала все сильней, но он не уходил, продолжая смотреть на меня в упор.

— Только что. Ты знаешь.

— Тренировки.

Имран усмехнулся, капли градом стекали по мужским чертам.

— Мы намокнем, пойдем, — сказала я, надеясь, что он купится.

— Но тебе это не помешало.

Я стояла молча, не зная, что и сказать. Но Имран заговорил первым:

— Вы так похожи.

— Я не понимаю, о чем ты.

— Оба импульсивные! — Имран говорил громко. — Резкие на слова. Ищите на поверхности, вместо того чтобы смотреть вглубь. Мне понадобилось пару дней, чтобы увидеть.

Имран приблизился, нависая надо мной. Это был Хранитель. Мудрый и властный. Имес.

— Ты маловерна, Теодора. Но когда твои глаза откроются — обдумай. Не действуй сгоряча. Я все вижу и понимаю. Игнар угасает, он борется с собой, но проигрывает. Груз тянет его на дно. — Я не слышала дождя, только слова Имрана загадкой оседающие в моей голове. — Вы либо спасете друг друга, либо уничтожите.

Я окинула взглядом поле и грязь. Интересно, видит ли это Игнар? Почувствовал ли он первый дождь на своей коже?

— Бери тренировочную сталь. Но для начала накинь рубашку. Я принес.

У Имрана получалось перекрикивать дождь и звучать даже громче. Я удивленно моргнула. На стеллаже возле входа висела сухая рубашка.

— Но ведь… дождь!

— Война идет в любых условиях. Никто не будет ждать, когда наступит лучшая погода.

Я кивнула и побежала сквозь ливень. Зачем мне рубашка, если и она промокнет? А потом посмотрела на почти прозрачную футболку. Почему-то перед глазами предстала я с клинками, мокрой футболкой и прыгающими грудями без бюстгальтера.

Я не удержалась и прыснула, пока завязывала узлом полы рубашки синего цвета. Явно Имрана.

Гром обрушился на наш слух, и невольно повела плечами, пока брала новые клинки. Они легче деревянных, и лучше сбалансированы. Острый кончик пугал.

— А если я раню тебя?

Мальчишеская улыбка стерла всю суровость.

— Тогда можешь гордиться собой.

Дождь не мешал Имрану выглядеть изящно и благородно. Его большой двуручный меч рисовал красивые круги. Если Игнар нападал быстро и молниеносно, то Игнар делал это нерасторопно, но сила удара сбивала с ног. Как и брат, он не давал мне и секунды отдыха. Ноги застревали в размокшей грязи, я падала, но поднималась вновь. Однако тренировки принесли плоды. Я смогла достать Имрана несколько раз, «смертельно» раня его. Единожды почти обезоружила.

Дождь постепенно стихал, но гром продолжал грохотать, молниями освещая небо.

— Расскажи мне о Дэволах.

Мне пришлось удерживать его меч над своей головой. Мышцы затряслись. Ноздри Имрана раздулись, и он начал давить, отчего мои ноги уходили в грязь. Еще немного, и я упаду лицом вниз. Пришлось отступить и отскочить в сторону.

— Что тебе успел рассказать Игнар?

— Только о ваших родителях.

Дождь слабыми каплями подгонял нас. Имран перешел в атаку, и я едва успевала отбиваться.

— Дэволы, — вдруг он опустил меч и застыл, — монстры. Когда я был ребенком, мать рассказывала нам сказки о существах, что живут в темноте и питаются твоим страхом. Они сама ночь. Укутывают своих врагов тенью и утаскивают в чертоги. Мертвые тянутся за ними, как за королями. Они управляют самой смертью, Теодора.