И почему-то я поверила ей.

Меч, словно пес, радовался своему хозяину и начал испускать слабые импульсы силы. На лице проскочила облегченная улыбка, но всего на мгновение. Поток усилился, силы приходило все больше и больше. Нарастающая пытка скапливалась в сердце, заставляя склониться перед ней.

Я пыталась разжать руку, но та намертво приросла. Но к моей ладони присоединилась другая. Дарин повторяла мои движения, держа меч одной рукой. Она потянулась ко мне. Наши пальцы переплелись.

Новая волна пыталась сбить нас с ног, поток энергии лучами прошел сквозь меня и Дарин, соединяясь в кольце. Мы разделили силу и боль, как одно целое. Яркий свет заполнял комнату, и последнее, что я видела — пылающие глаза Дарин.

Я жадно втянула воздух и задергалась. Но чьи-то руки удержали меня на месте. Я лежала на коленях, и когда подняла голову, увидела Игнара.

Он смотрел на меня с паникой.

— Что случилось?

Но я не ответила. Я снова не я. Но вместе с чужим сознанием и мое. Я должна сделать что-то, подсказка зудом билась в голове.

— Не поднимайся! — сказал Игнар, но я выставила руку, призывая замолчать.

Меч лежал в центре, и я, поднявшись, пошла к нему.

Игнар выражал недовольство, но я не слышала его.

Я шла вперед. Мы шли.

Океан внутри закипел, голоса вокруг нашептывали. Меня призывали к действу, и я повиновалась. В голове сложилась картинка того, что я должна сделать. Меч открыл мне тайну, сообщил, как его укротить. Магия стремилась ко мне, а я стремилась к ней.

Будто бы под гипнозом, я сжала рукоять и подняла высоко над головой. Голоса зазвучали громче, призывнее, злее. Свет вокруг поляны погас, тьма окружила нас. Ураган мрака трепал мои волосы и одежду. Темные руки хватали за лицо и руки, но я стояла, держа меч.

Я развела руки в разные стороны, и меч разделился. Тени завыли и тут же исчезли.

Наваждение прошло, и я покачнулась.

В каждой руке у меня два разных клинка, объединенных одной силой и магией. Две противоположности одного целого.

Белый, с ветвистыми узорами и черный с ярко-кровавыми рубинами.

Второй круг наказания включает в себя четыре часа — количество часов может быть увеличено в зависимости от проступка — плахи под солнцами Инуры. Провинившегося сковывают цепями, дабы тот не упал, лишают питья. Это помогает наказанному понять собственные ошибки, научиться терпению и поднять силу духа.

Из учений хранителей Инуры.

Мы собрались в большом зале. Братья молчали, но я знала, что их терзали вопросы. Я совсем не знала, что им ответить. То, что произошло, пришло ко мне извне. Чужой голос и воля. А я лишь инструмент в умелых руках.

Но в то же время это точно была я. Что-то внутри щелкнуло, сдернув пелену с глаз. Мир открылся мне с другой стороны, стал шире и больше. Ответственность, что лежала на мне, теперь сильнее сдавливала плечи. Одно дело слышать о магии от братьев, другое увидеть своими руками, почувствовать и пропустить сквозь себя. Но с облегчением пришло и осознание реальности. И страх.

Мечи лежали передо мной. Один из белой стали, срукоятью цвета слоновой кости, и нитями, что узорами обвивали ее. Он источал свет. А второй полностью его поглощал. Металл на нем всасывал в себя каждый блик и лучик, рукоятка черная, матовая, а красные рубины напоминали капли крови.

Что это значит, почему меч разделился? Символизировал ли он меня? Или мою двойственность? А может, это первая подсказка, что в меня вселилось чудовище?

Я всегда была рядом. Всегда с тобой. Всегда буду.

От неожиданности я дернулась. Делить с кем-то голову и слышать голос — ужасало. С каждым днем Дарин говорила громче и четче.

— Как ты разделила меч? — Имран сел напротив меня за большой стол.

— Я не знаю, — я не врала, — будто… я знала…

— Меч общался с ней, — Игнар облокотился на стол, сцепив руки на груди. Я замечаю, что его одежда местами не просохла. Значит, он тоже попал под ливень.

— Что значит: меч говорил? — переспросила я.

— Меч не просто оружие, как я уже говорил, у него есть разум. Каждый владеющий им оставлял частичку себя в его магии. Он копил свой опыт и делился с каждым Меках. Таким образом, меч усиливал каждого владельца.

— То есть, меч… сущность меча может общаться?

— Мы думаем, что да.

Может быть, Дарин это не темная сторона, а нечто… запертое в нем? Она говорила про клетку.

Не принимаешь. Слабая. Пока не готова! Времени не осталось!

Я растерянно моргнула, стараясь не упускать нить разговора. Но внезапно мне захотелось спросить совершенно другое:

— Зачем Рууну меч? Он не сможет управлять им.

— Он считает что сможет.

— Меч не позволит, — уверенно сказала я. — Что за символы на моей руке? Что они значат?

— Мы не знаем, — честно признался Имран. — Мы пытались разгадать шифр, но он не нашего языка.

— Это… это может быть, замком? — я понимала, что, если продолжу допытываться, могу проговориться о Дарин и своем начатом безумии. Верным выбором было бы рассказать прямо сейчас, но что-то — а может быть, кто-то? — удерживало меня.

— Замком? Для чего?

— Не знаю, просто предположение, — я отвела взгляд, чувствуя интерес Игнара. — Мне пора идти. Я задержалась, и мой друг…

— Ты идешь к нему?

Игнар поднялся и подошел ко мне, сузив глаза. От него исходило раздражение, даже злость. Но я настолько устала, что бороться и спорить с ним сил не осталось.

— Ты только подчинила меч, — продолжил он. — Мы не знаем, чем это обернется!

Несколько секунд я смотрела в его глаза.

— До свидания, Имран.

С Игнаром прощаться не стала и повернулась к выходу. Но не успела выйти за дверь, как он подскочил ко мне, хватая и резко разворачивая к себе.

— Стой!

Губы сжались в тонкую полоску.

— Я говорила, чтобы ты не трогал меня без разрешения! Отпусти!

— Ты должна остаться!

Его взгляд острее, чем нож, и я не выдержала. Ладонь оставила красный след на его щеке, но Игнар даже не дернулся.

— Отпусти, — прошипела я.

Алый след на щеке тут же вызывает во мне приступ стыда и вины. Я ударила его, не имея на это никакого права.

— Неужели жизнь твоего друга важнее того, что случилось с тобой?

— Да! Я должна знать, что с ним все в порядке!

Я не должна объяснять или оправдываться перед ним, но и уйти просто так я не могла. В этой битве лишь один победитель, и это явно не я. Кажется, я давно проиграла ему.

— Так заботишься о нем, — ядовито произнес он. Челюсти сжались, фиолетовый ореол вспыхнул. С утра он пытался мне доказать, что я для него пустое место, а сейчас пылал от ревности.

Кого ты обманываешь, Игнар? Меня? Или себя?

Опустив глаза, я посмотрела на него из-под ресниц невинным взглядом. Игнар держался, только вот венка на шее запульсировала сильней.

— Я забочусь обо всех, кто мне дорог. А Кевин дорог мне особенно сильно.

Игнар закусил губу и несколько мгновений стоял молча.

— Что же ты тогда не пошла плакаться ему?

Меня окатило ледяной водой. Вся твердость распалась на куски, а обида взяла верх.

— Поверь мне, я уже тысячу раз пожалела, что пришла к тебе! Что открылась! — я не знала, ушел ли Имран или стал свидетелем этой сцены, но я больше не могла удержать все в себе. — Лучше бы я осталась там, с теми, кому действительно нужна, чем пришла к тебе!

Я кричала эти слова ему прямо в лицо, упиваясь его реакцией. Медленно взгляд менялся. Злоба исчезала, открывая сожаление. Плечи немного осунулись, будто он устал держаться прямо. Но чувства победы так и не приходило, взамен громких слов осталась лишь пустота.

— Ты действительно так думаешь? — прошептал он.

— Да.

Горькая ложь легко слетела с языка. Я вырвалась и побежала прочь, не давая ему увидеть подступающие слезы.