Мой друг слишком много выпил. Гайса захотел узнать, не кончилась ли буря. Для таких целей существовали специальные приборы, но ему на терпелось узнать первым. Подъем наверх строго воспрещался.

Я пытался его остановить, просил не ходить туда. Я хватал его за руки и тянул к себе, на что он грубо оттолкнул меня и схватился за дверь. Я не успел.

Тяжелый замок куда-то исчез. А может, его и вовсе не было, но двери беспрепятственно отворились. Гайса хотел лишь выглянуть, но горячие пески нахлынули внутрь, выбивая ставни. Гайса тянул дверь на себя, но она резко открылась, и ветер вынес его наружу. Его было уже не спасти.

В голове набатом звучал стук сердца и крики. Я оцепенел, но вовремя вышел из себя. Двери нужно закрыть любой ценой! Даже если за это придется отдать жизнь.

Моя магия сильнее, чем у прочих, но даже так мне едва хватило сил сдвинуть тяжелую дверь, я изводил свой предел, глядя, как кожу друга разрывало на куски, как плоть горела, как солнца плавили глаза. Кхам-Есш уносил его останки, выжигая их до праха. А потом и дух его присоединился к проклятой буре.

В какой-то момент горе переполнило меня, магия дрогнула лишь на секунду, но этого хватило, чтобы ветра вырвали петли и пронеслись внутрь по тоннелям. Многие оказались ранены и только потому, что я не смог остановить Гайсу.

— Ты жалок, — сказал тогда Кловисс. Его голос сочился презрением. — Из-за твоей глупости и бравады пострадали другие.

Я стоял перед ним на коленях. Униженный и растоптанный. Я не мог поднять глаз.

— Ты Хранитель! Ты обязан беречь этих людей, а что сделал ты? Жалкий мальчишка.

Весомое кольцо на руке Кловисса рассекло мне губу, я не упал, продолжая смиренно ждать. Я услышал звук поручня, скольжение по полу. Тело напряглось, задрожало. Оно знало и готовилось, покрываясь липким холодным потом.

— Раздеть.

Руки стянули с меня верх одежды. Я смотрел в пол, глядя, как синие капли крови падали вниз. Умственно я представлял барьер, маленькую комнатку, где прятал себя.

— Руки на пол.

Я вновь подчинился.

— Девмес, восемь ударов стальным наконечником.

— Как скажете, Верховный.

Даже не видя, я живо представлял улыбку прислужника. Однако продолжал хранить молчание.

Первый удар рассек почти что зажившие раны от прошлых наказаний. Второй располосовал спину. Третий выбил весь воздух из легких. На четвертом я больше не мог дышать. На пятом я видел, как крови на полу становилось все больше, она текла изо рта от силы прокусанного языка. На шестом я только и думал о следующем ударе. На седьмом сердце билось так громко и быстро, что казалось, оно остановится. Но восьмой удар был самым сильным, самым страшным. Он проходился по открытым ранам, по торчащей раскуроченной плоти.

Когда все закончилось, я рухнул на пол. Наконец-то смог позволить себе расслабить руки. Я ощущал себя потерянным и очень слабым.

Этого же слабака я видел перед собой и сейчас.

Меня трясло от ненависти к себе, на Имрана и даже Теодору. Мне срочно требовалось выплеснуть эти чувства. Тяжелыми шагами я вышел к тяжелым дверям и с силой распахнул. Я хотел взять в руки меч, но остановился.

Теодора, такая хрупкая и изящная, в то же время опасная и яростная, металась по полю в боевом танце. Клинки в ее руках пели смертоносную песню. Даже если бы я хотел, не смог бы оторвать от нее взгляд в эту минуту. На ней черный костюм, зауженный в талии, на боку кожаные ножны. Она полностью сосредоточена на невидимой цели. Поразительно, как за столь короткое время Теодора смогла продвинуться. Меч пусть и передает Меках свои знания, постепенно вливая их, но упорство Теодоры давало не меньший результат.

Я смотрел на нее, и весь гнев растворялся. Я делал вдох на выпаде и выдох на каждом ее шагу. Она летала по полю, а мой взгляд вместе с ней.

Теодора развернулась и увидела меня. Мои зрачки расширились, когда в ту же секунду она оказалась рядом со мной.

Видимо, Имран хорошо приложил меня головой, иначе как объяснить эту скорость?

— Что с тобой? Что с лицом? — тяжело дыша, спрашивает Теодора.

По ее лбу стекали капельки пота, грудь быстро вздымалась, но во взгляде горела неподдельная тревога. Мой зверь радостно зарокотал.

— Эй! Привет.

Мы с Теодорой одновременно повернулись.

К нам вышел Имран, неловко улыбался. Его глаз тоже заплыл, а нижняя губа рассечена. Не в силах сдержать ехидную ухмылку, я подмигнул брату.

Теодора обвела нас взглядом, и что-то на ее лице изменилось. Оно стало чужим, не знакомым мне.

— Что происходит? — вопрос прозвучал жестко. Но мы с Имраном промолчали. — Мне повторить? Отвечайте!

Властный тон, наполненный магией Меках, вынудил нас подчиниться. Имрану стало не по себе, он покрутил шеей, будто хотел сопротивляться.

— Маленькое разногласие, — сквозь зубы процедил я.

Использовать власть так не похоже на Теодору.

Ее лицо исказилось в яростной гримасе, и она повернулась к Имрану. Несколько секунд она рассматривала его, а потом, отступив на несколько шагов, стала расхаживать взад-вперед. Она подняла клинки и начала постукивать ими друг об друга. Неприятный звук бил по ушам, но Теодора не прекращала, ходя вокруг нас, словно тигрица.

— Что ты сказал Джессике, Имран? — спросила Теодора так ласково и неестественно, отчего у меня дернулся кадык.

Теодора подкинула кинжал, глядя на Имрана. Тот смутился и не сразу нашелся с ответом. Теодора постепенно сужала круг, медленно подтягиваясь к Имрану. Губы подрагивали в оскале.

Моя магия начинала клокотать, зверь забился, предупреждая об опасности. Я оглянулся, пытаясь увидеть угрозу извне, никак не желая признавать, что это может быть Теодора.

— Ты в порядке, Теодора? Как ты себя чувствуешь? — видимо, брат почувствовал то же, что и я.

— Все в порядке, Имран. — Теодора засмеялась, растянув губы. — Со мной все хорошо. Но вот с Джессикой — нет.

Теодору забила дрожь, в глазах заплясало пламя. Еще никогда я ее видел ей такой.

— Она мне больше не верит, Имран. Представляешь? Одна встреча с тобой, и все разрушено. — Она замерла и проговорила чужим колючим голосом: — Зачем ты это сделал?

По ее щеке скатилась одинокая слеза.

— Клянусь, Теодора, я ничего не говорил ей. Лишь…

— Что у нас есть тайна, которую я скрываю, — договорила она.

Дэвол! Мне хотелось крикнуть, что он идиот, что именно об этом я и говорил! Но по лицу Имрана и так видно, как ему больно и стыдно.

Теодора смотрела на клинки в руках.

— Я подумала, что пора улучшить наши тренировки. Мне кажется, надо что-то посложнее. Тактика двойного боя. Вы против меня, а я против вас.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Взять. Мечи.

Прямой приказ подействовал в ту же секунду. Мы с братом переглянулись и направились за оружием.

Известно, что Связь работает в обе стороны. Но, скорее, это относится к эмоциональному плану. Нешам связывает души Инурийцев и Меках напрямую. С помощью связующей магии Меках получает в распоряжение всех инурийцев. Но больше всего власти подвержены Первые.

Из личных дневников Верховного Хранителя Инуры.

Теодора

Туфли все еще висели у меня на руках, и я шла босиком. Дверь совсем близко, но я остановилась и глупо улыбнулась в пустоту.

Хотелось оказаться в другом месте. В руках Игнара. Чувствовать его тело, тепло рук. Видеть все потаенное в глазах. Теперь я знала о его чувствах, ощущала взаимность. Пусть не словами, но его глаза поведали о многом.

Игнар робел под моими руками, пока я изучала его. А когда он поднял свои бездонные глаза — я утонула в море космоса, отраженного в темноте.

«Мой звездный принц», — пронеслось тогда в голове.

Поцелуи туманили ясность, но я смогла остановиться — пусть и с трудом. Вязкая тайна висела между нами, стоило нам хоть немного сблизиться. Он скрывал что-то, что каждый раз заставляло его сомневаться. Это передавалось по нашей связи.