Проснувшись, я всегда вскакивала в холодном поту, делая судорожные вздохи. Грудь больно сдавливало, ладони стискивали майку на груди в попытке удержать быстро колотящиеся сердце.

И так изо дня в день на протяжении этого года.

Все мое детство и юность меня мучили мигрени. С возрастом становилось все хуже. Я могла не вставать с кровати днями. Ежегодные обследования ничего не показывали. Мне сказали, что с этим придется жить, возможно, с возрастом пройдет само. И я научилась вставать, смеяться, учиться, работать и засыпать с болью. Такой стала моя жизнь. Но в последнее время становилось все хуже. Если боль уходила, приходили странные яркие сны, а после — кошмары. Недосып сказывался на моем состоянии, и без того, ухудшая частые головные боли.

— Тео. Тео! — крикнула Джесс, махая руками у моего лица. — Тео, пожалуйста, перестань меня пугать!

Она щелкнула пальцами, и я резко отпрянула. Ладонь разжалась, и стакан с кофе полетел на пол.

— Какого хрена, Джесс? Я уже выхожу!

На штанах появились коричневые капли кофе.

— А что мне было делать? Я зову тебя уже пять минут!

— Пойдем! — рявкнула я, и забывая о пятнах, вышла из дома.

…

Лекции шли долго. Джесс болтала с парнем рядом. А я смотрела в пустоту, пытаясь понять, что я здесь, черт возьми, делаю?

Мне двадцать один год, а мне уже осточертела эта жизнь. Подъем после ужасной ночи, гора таблеток, чтобы заглушить пульсацию в висках. Дальше я принимала душ под холодной водой, завязывала свои длинные русые ниже бедер волосы в привычный хвост и заплетала в косу. Джессика как-то попыталась намекнуть, чтобы я их состригла.

Может, это и глупо, но длинные волосы напоминают мне о маме. Мне кажется, такие были и у нее.

Одежду я выбирала темных тонов. В основном это обтягивающие лосины, или широкие штаны, топы и футболки, открывающие грудь и подчеркивающие нужные места. Не совсем удачная одежда для бега, но мне важно выглядеть идеально. Выглядеть лучше, чем я есть.

В подростковом возрасте большинство из моего окружения считало забавным смеяться и обзывать меня из-за долговязой фигуры и высокого роста. В то время казалось удобнее прятаться в огромных футболках и спортивных штанах, лишь бы никто не замечал меня. Но я взрослела, фигура округлялась, становилась привлекательней. Но самооценка от этого не улучшалась. И в один день мне все надоело. Я полностью изменилась. Выкинула потрепанные футболки на три размера больше, избавилась от бесформенных спортивных штанов. Взяла у Джессики пару комплектов одежды, а позже купила свое.

Сначала все смотрели на меня, округлив глаза. Во мне увидели девушку. От этого становилось еще омерзительней. Те, кто недавно издевались надо мной, теперь звали на свидания, оказывая различные знаки внимания. Но именно тогда, я поняла, важно лишь то, как я вижу себя. И, черт возьми, такая картинка мне нравилась больше.

Ежедневные тренировки помогли совершенствоваться. Мне нравится подчеркивать достоинства. Возможно, это все и напоказ, но после множества лет унижений, я больше не стеснялась откровенного декольте и облегающих штанов.

Я сирота.

О своих родителях мне ничего не известно. Иногда перед глазами мелькали угаснувшие и размытые образы. Мутное лицо в зеркальной глади, а еще пение. Единственное, что я помнила четко. Красивый, мелодичный голос, до сих пор звучащий где-то внутри. Без слов, просто мелодия. Когда мне становилось страшно или одиноко, я неосознанно напивала ее.

Жизнь в детском доме была ужасной.

Пока появилась Джессика. Она попала к нам позже на три года, в возрасте семи лет. Мы одногодки и сразу сдружились, она никогда не унывала, все задания выполняла с улыбкой, была мила со мной. Ниже меня ростом на целую голову, со светлыми волосами, веснушками и маленьким аккуратным носиком, Джессика походила на ангела. В детском доме ей сразу стали завидовать и устраивать гадости старшие девчонки. А мне… просто хотелось стать кому-то нужной. Моя репутация на тот момент уже желала лучшего. Я дралась, кусалась и задирала в ответ других. Поэтому я с легкостью стала ее защитой, а позже и близкой подругой.

Со временем наши роли слегка поменялись. Я росла закрытой, неуверенной и злой. Именно Джессика с ее добрым характером, терпеливо относилась к моим выпадам. Она стала мне настоящей сестрой, заботилась и оберегала меня. Ее теплый характер — свет в моей кромешной тьме. Так, мы и вышли рука об руку из этого дома кошмаров и стали звать друг друга сестрами.

Мы следовали по жизни вместе. Квартира, учеба. Я привыкла всегда идти за ней, а она за мной. Вот и колледж выбрала тот же, что и подруга. К тому же работа, о которой мечтала — мне недоступна. Вуз слишком дорогой, и сироте никогда не нагрести нужную сумму, финансирования хватило лишь на колледж. Джессика поступила на психолога. И я вместе с ней.

Однако кое-что в моей жизни делало меня по-настоящему счастливой. Любимое занятие, приносившие мне хоть какие-то деньги.

Дайвинг.

Еще малышкой, я постоянно сбегала на побережье. Отчего-то именно там, я находила столь желанный покой, а головные боли отступали, пока чарующие волны укачивали приливами. Белое кружево пены, нестихающий крик чаек над морским простором пленяли меня. Когда меня нашли впервые — сурово наказали. Закрыли в комнате, лишили ужина. Это повторялось еще несколько раз, но я вновь и вновь убегала. А потом на это стали закрывать глаза. Все равно возвращалась.

Мне было двенадцать, когда я очередной раз выбралась на пляж. Я бродила по мокрому песку, как вдруг услышала смех. Прямо передо мной двое мальчишек плюхались в воду, а потом доставали со дна красивые камушки и хвастались перед друг другом.

Стало так любопытно, что я не выдержала и подошла к ним.

— Эй вы! Что вы там такое делаете?

Мальчишки синхронно повернули головы и насупились. Им не понравилось, что какая-то мелкая девчонка, явно младше них, интересуется их очень мальчишескими делами.

— Мы дайверы, не видишь, что ли? — ответил мальчик повыше. С его короткого черного ежика на голове ручьем стекала вода.

— А кто это? — спросила я. Мне стало так интересно, что я невольно сжала ладошки и подошла ближе. Тапочки тут же намокли, пропуская к натертым до крови ногам соленую воду. Я поморщилась, но не ушла.

Второй мальчик со светлыми волосами улыбнулся и внимательно осмотрел меня. Потертое платье, мокрая обувь, растрепанная прическа. Должно быть, Кевин тогда понял, откуда я пришла. Он широко улыбнулся и пихнул друга вбок.

— Хочешь с нами поиграть? Нам как раз третьего не хватает?

Каждые два дня я приходила к мальчишкам. Сначала я увлеченно наблюдала за ними, слушала, что они говорят, а затем училась плавать и нырять. И вот когда я пыталась достать очередной камешек, я заметила золотой блик. Нащупав рукой странный маленький предмет, я достала его из воды, показывая находку парням. Золотая сережка с блестящим камушком. Мы чувствовали себя пиратами, отыскавшими сокровище. С того дня для нас все стало намного серьезней. Мы взрослели, росли и наши амбиции. Позже Дилан выпросил у родителей ручной металлоискатель. Днем я вместе с друзьями рыскала по морскому дню, а ночью лежала в кровати и мечтала о небывалом богатстве.

Вырученные деньги с продажи украшений тратили на снаряжение и закупку необходимых вещей. Мы стали выискивать и нырять на затонувшие судна. При одном из таких погружений нас поймала морская полиция и пригрозила тюрьмой, если не обзаведемся лицензией. Приют с «удовольствием» выделил нужную сумму. Кружки и внеклассные занятия поощрялись, ведь росла статистика дома, а следственно улучшалось финансирование.

Пираты стали лицензионными ныряльщиками.

Пары окончились, и я с удовольствием выдохнула. Чмокнув Джесс в щеку, я ломанулась со всех ног к пирсу.