Мне нужно бежать!

Без оглядки, без слов сожаления. Не оборачиваясь!

Тучи давно разошлись, солнце освещало мне путь. Ноги неслись, руки цеплялись за ветви деревьев. Я не разбирала дороги, просто бежала.

Сбегала.

От себя, правды, что нависала надо мной, словно палач. Бежала от мыслей, что ядовитыми стрелами вонзались в плоть, в сердце и душу.

Лес встретил меня неприветливо, пытался замедлить и остановить. Все обернулось против меня.

Я ведь желала лишь одного — запереть все в себе и забыть. Не дать этому овладеть мной. Но есть вещи, над которыми мы не властны. Иногда ничего нельзя изменить, лишь покориться, склонив голову. Но я не хотела! Не желала…

Горячие слезы текли по лицу, обжигая кожу. Перед глазами мелькали картинки. Я и он. Наша совместная ночь, а потом слова, пропитанные грязью. Чувства, что рождались рядом с ним.

Споткнувшись, я упала на землю. Вставать не хотелось, и я повернулась на спину, не замечая ноющие ушибы. Деревья окружили меня, неба почти не было видно. Я дышала так рвано и быстро, от чего голова закружилась. Но я не хотела ничего менять, не хотела успокаиваться, проживала эту боль снова и снова, растягивая момент наказания.

Все это только моя вина. Я впустила его в свое сердце, хотя обещала, что никто не сможет проникнуть туда. Я потеряла себя, запуталась. Броня треснула, обнажая оголенный нерв, каким я была всегда. Брошенная, злая, словно цепная собака, которая прыгает к каждой косточке, что кидали в ее сторону. Со временем я научилась распознавать ложную и истинную заботу. И что же случилось теперь?

Я совершенно одна. У меня нет ни матери, что даст совета, ни отца, что наставит.

Лежа здесь, на сырой после дождя земле, я мечтала лишь об одном. Забыть это прокля́тое чувство, что основательно поселилось во мне. Выбросить, сжечь, лишь бы не чувствовать эту гадкую и ненужную…

Любовь.

…

Я ввалилась в квартиру совершенно без сил. Перед тем как войти, я постаралась стереть все следы своей истерики. Но Джесс, которая сидела на диване и громко говорила по телефону, кажется, со своей подругой Эмилией, повернулась ко мне и нахмурилась. Пальцем она указала на диван, приказывая сесть. Но, когда увидела меня ближе, поморщилась и показала на пол.

— Эм, я позвоню тебе позже, и ты мне все расскажешь!

Джессика отключилась и только потом повернулась ко мне.

— Ты вся грязная.

— Я знаю.

— И тебя не было дома ночью.

— Да.

— Дилан заходил.

Я напряглась и задержала дыхание. Но Джесс только нежно опустила руку мне на плечо и сжала.

— Представляю, как ты испугалась. Надеюсь, он помог тебе?

— Он? — переспросила я.

— Твой загадочный парень. — Джесс тепло улыбнулась, и у меня екнуло в груди.

Она самый близкий человек в моей жизни. Единственная, кто знала меня «от» и «до». А я не могла поделиться с ней самой большой, страшной и опасной тайной. Но я могла сделать кое-что другое. Я могла рассказать ей про Игнара.

И я рассказала.

Все.

Немного меняя факты, я рассказала, что мы познакомились на съезде дайверов и быстро сблизились. Рассказала, что именно к нему я пришла и получила взамен.

Джессика слушала, не перебивая, не читая нотаций. И когда исповедь закончилась, спросила:

— Он тебе нравится?

— Я… я не знаю. То есть… — Я закрыла глаза, собираясь с мыслями. — Может быть, даже больше.

— И в чем же проблема, Теодора?

Джесс всегда была такой. Она никогда не давала советов, она подводила к ответам. Задавала вопросы, что заставляли размышлять и само́й находить выход.

— Он не хочет быть со мной, — я грустно усмехнулась, опустив глаза в пол. — Сначала мы близки, а потом он отталкивает меня. Но душой, как бы глупо это ни звучало, мне кажется, что мы… подходим друг другу? Господи, какая я дура!

Непрошеные слезы вновь грозили пролиться, и я вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— И что ты хочешь сделать? Отпустить его?

— Я не знаю!

— Хочешь быть с ним?

— Хочу.

— Вот тебе и ответ, Теодора. Иногда за свое счастье нужно бороться. И не просто словами, а побеждать в настоящей схватке. Теодора, которую я знаю, не спугнет надуманная ложь.

— Я каждый раз обжигаюсь! Черт, дай мне платок!

Джесс протянула руку к кофейному столику и вручила мне целую пачку. А потом, как бы невзначай, сказала:

— Завтра я пригласила к нам Кевина и Дилана. Они возьмут своих друзей. Я хотела расслабиться. Будет небольшая вечеринка. Как раньше. — Джесс немного поникла, а я мысленно обругала себя. — Может, пригласишь своего друга?

— Игнар. Его зовут Игнар.

— Вот это имя…

— Еще брат старший есть. Имран.

— Симпатичный? — Джесс вдруг оживилась.

Я улыбнулась.

— Очень.

— Тогда зови обоих!

— Сегодня я объявляю выходной!

Я вошла в гостиную, громко объявив свои планы. Имран сидел за книгой, а Игнар стоял рядом с компьютером.

Погода сегодня продолжала бушевать. Океан штормило, дождь накрапывал редкими каплями. Осень забирала права, но на нашем полуострове всегда было тепло, только изредка менялись циклоны.

Я надела белый топ, высокие штаны хаки с кучей ремешков и массивные сапоги на шнуровке, поверх накинула легкую куртку бежевого цвета.

Я села и дерзко закинула ноги на стол. Прямо перед Имраном.

Он посмотрел на меня, опустив оправу очков. Мне стало немножечко стыдно, но я упорно держала маску уверенной стервы.

— Что? — Имран переводил взгляд с меня на мои ноги.

— Выходной. Мы постоянно работаем. Нам нужен отдых.

Игнар следил за мной своим ястребиным взглядом. Черная футболка открывала сильные мышцы рук, обтягивала стройное тело.

— Теодора, я понимаю тебя, — Имран говорил учительским тоном, — но у нас нет времени.

— А я думаю, есть, — вставил Игнар, смотря на меня, но я проигнорировала. — Я порядком устал. А ты знаешь, Имран, как я люблю развлекаться. Один, с друзьями. Дамами.

Мои скулы свело от приклеенной улыбки, и я очень старалась, чтобы она не перешла в оскал.

— Тем более, кажется, у Теодоры какие-то планы. Верно?

Имран закатил глаза, прекрасно понимая, что здесь происходит.

— Слушай, — я обращалась именно к нему, — Джессика хочет устроить вечеринку. Познакомиться… с вами, — я старалась не скрипеть зубами. — Моя сестра, помнишь.

На лице старшего брата промелькнула доля заинтересованности, и я поняла, что в этот раз точно победила.

— Я заеду за вами в семь. Кевин дал мне машину, — я широко улыбнулась. Могу поклясться, что спинка стула, за которую держался Игнар, скрипнула.

Держа умиротворенное лицо, я встала и направилась к выходу.

— Как поживает Кевин? — Игнар догнал меня.

— Такал! — взревел Имран и поспешно вышел из комнаты.

— Отлично, ездила вчера к нему, — сладким голосом произнесла я, — собственно, я сейчас от него.

Игнар смотрел на меня странным, почти безумным взглядом. Я испугалась, что перегнула, но вот он моргнул и кивнул сам себе. А потом развернулся и ушел.

Что ты творишь, Теодора?

Первый круг наказания самый тяжкий из всех. Виновнику предстоит выдержать десять ударов кнутом. В зависимости от степени провинности определяются наконечники.

Наказуемому могут назначить несколько кругов одновременно.

Из учений хранителей Инуры.

Погода не желала успокаиваться. Дождь прошел, но ветер стал злее. Кожа покрывалась мурашками каждый раз, стоило холоду прокрасться под тонкую ткань.

Я надела красное платье, с красивым декольте. Оно едва доставало до середины бедра, а в сочетании с каблуками становилось еще короче. Яркий макияж подчеркивал пухлые губы. Волосы я собрала, как и всегда, в высокий хвост, но не стала заплетать косу.