— Меч и Хранители связаны, Игнар, — заговорил тоном учителя Имран. — Подобное взывает к подобному. Неужели ты не чувствуешь тяжесть в груди? У меча своя воля, возможно, он выбрал это место не случайно.

— Меч выбрал место рядом с хранителем. Идеа-а-ально, — разведя ладони, протянул я.

— Зри шире, брат.

— Рассуждаешь, как старый Кловисс.

Его губы скривились.

— Ну спасибо!

Пока Имран продолжал собираться, я потянулся вглубь себя. Зверь вытягивал голову, копошась в душе. Что-то определенно взывало ко мне, требовало и просило своего внимания. Это чувство походило на зуд. Оно было сильнее прочих желаний, потребностей. Мне не нужна была вода и еда, не нужен сон. Только пойти на зов.

— Идем? — спросил я.

— Спрашиваешь?

Вопрос преемничества титула прост. Если претендентов несколько, то избирается самый сильный. В народе Инуры могущество всегда было определяющим качеством. Пока мы не лишились магии.

Из личных дневников Талиты.

Трижды прибор сбивался, заводя нас в тупик. Мы бродили кругами, но вновь приходили к одному и тому же месту. Океан бушевал прямо под нами, пока мы стояли на одном из утесов. Я смотрел на волны, слушал штиль и выкрики птиц.

— Это так странно.

— О чем ты? — Имран оторвался от прибора, вопросительно глядя на меня.

Ветер трепал наши волосы, даря прохладу.

— Вода. Как ты думаешь, они относятся к ней так же, как и мы к своим пескам?

— Даже в наших песках есть красота, Игнар. Солнца играют с песчинками, не дают земле остывать. Благодаря солнцам мы получаем энергию, которая питает все наши системы и маяки. Солнца помогают нам одерживать вверх в битвах, ведь дэволы бояться огней Имеса и Игоса. Я знаю, — Имран вздохнул и посмотрел на меня, — что ты не хотел всего этого. Но…

— Но это наш долг, — сказал я твердо. — Можешь не продолжать.

Глядя на белую пену, оставляемую водой, я произнес:

— Может, нам нужно под землю?

Имран промолчал, но тут же принялся перестраивать маршрут.

Мы миновали горную породу. Я то и дело спотыкался, проклиная все вокруг, и молил Такал помочь нам быстрее добраться до цели. А еще стало жарко. Если на Инуре сухо, то здесь очень влажно. Казалось, вода стекала ручьем, отчего одежда начинала натирать.

Наконец, мы дошли до огромной расщелины. Внутри было значительно прохладней и уже через время мокрое тело прозябло.

— Что за дэвольщина? То жарко, то холодно!

— Бормочешь, как старый Турга. — Имран протиснулся через валун. — Под землей всегда холоднее, Игнар.

— Да ты что? Как хорошо, что рядом со мной такой умный инуриец!

— Конечно, хорошо, иначе ты бы уже слонялся на пляже в поисках развлечений. Или лучше бы поскользнулся на камне.

— И пропустил бы возможность прогуляться с любимым братцем? Найти знаменитый меч и Меках? Стать героем всей Вселенной? Да никогда! — театрально возмутился я. — Ну только если у этого развлечения хорошенькие округлые формы и длинные ноги!

— Судьба мира в наших руках, а малыш Игнар не меняется.

— Ну что-то же должно оставаться неизменным! — лукавая улыбка коснулась моих губ.

Свет уступил место кромешной тьме, и мы включили фонари. Рука скользила по илистой стене, изредка мне приходилось удерживать равновесие на гигантских камнях. В мертвенной тишине слышался далекий гул и приглушенное постукивание капелек воды.

Через некоторое время я заметил свет, пробивающийся в темноте, столь тусклый, что его почти невозможно было увидеть, пока глаза не привыкли. Мы оказались в большом ущелье. С вершины грота струился теплый свет, заставляющий зажмуриться.

Я шагнул вперед, но Имран резко вытянул руку, останавливая меня.

— Что? — недоуменно спросил я.

Брат не ответил, он приложил указательный палец к губам, внимательно окинув взглядом все вокруг, а потом сказал:

— Здесь слишком тихо.

Стоит ему произнести эти слова, как я понял, что это так. Ни эха его слов, ни гула, ни журчания воды.

Протяжно, но тихо выдохнув, я мгновенно собрался. Лишние мысли покинули голову, тело выпрямилось, как по струнке, зверь внутри выжидающе разинул пасть. Слух обострился, тело стало продолжением меча, который я вынул.

В центре стояло одинокое давно погибшее дерево. Я потянул носом, ловя запахи в гроте. Сначала я ощутил легкий шлейф металла. Не составляет труда понять, что это кровь. А дальше — потухающий — леса и соли.

— Нам туда, — я показал в сторону. — Чувствуешь? Это нездешнее.

— Да.

Я шел первым, бесшумно ступая по песку. Глаза искали источник запаха, пока сердце колотилось как сумасшедшее. Чем ближе мы подходили к «источнику», тем жжение на груди становилось сильней. Стиснув кулаки, я сжал челюсть, но, не вытерпев, выдернул Нешам из-под одежды.

— Дэвол побери! — сквозь зубы прорычал я.

Имран, не обратил на меня никакого внимания, идя дальше.

— Игнар, — тихо позвал меня брат, пока я возился с кулоном.

— Игнар! — уже громче повторил Имран.

Выругавшись, я подошел к нему и тут же застыл.

Человек. Девушка...

Ее голова запрокинулась, светлая коса перепачкалась кровью. Глаза закрыты, а бледное лицо все залито запекшейся кровью.

А рядом Он. Меч. Точно из легенд, но в то же время ничего необычного.

Девушка крепко сжимала рукоять.

Мой Нешам, как и брата, засветился. Внутри начало зарождаться странное чувство. Вся моя жизнь до этого момента потеряла краски и звуки. Ничто в мире не волновало, ничто не могло завладеть мной. Я родился, жил, ел и пил только для того, чтобы оказаться здесь. Мне не нужен воздух, не нужна земля. Весь замысел творения передо мной. В глазах брата я видел тот же трепет и благоговение. Готовность служить, угождать, преклоняться… Мы оба упали перед ней на колени, замерев в святости чувств. С каждой секундой мы крепче связывались узами, становились чем-то большим. Становились самими собой. Нас держала не гравитация, а она. Мы дышали лишь для нее. Мы родились, чтобы служить. Наш смысл существования. Наше сердце. Наша Меках.

Имран пришел в себя первым. Он быстро коснулся ее руки, нащупывая пульс. Во мне тут же вскипела чудовищная злоба, природа которой была мне неизвестна. Я с трудом заставил себя успокоиться, напоминая, что это мой брат, а человек даже не знаком.

Мной завладевает новый порыв, и вот я уже рядом с братом, который пытается привести нашу Меках в чувства. Пальцы потянулись к светлым прядям, окропленным кровью, и осторожно убрали их со лба. Человек среагировала и тихо, протяжно застонала от боли.

— Нужно скорее доставить ее в хранилище. У нас хватит заряда, переместиться? — спросил я Имрана.

— Да. Только держи ее крепко.

Имран, даже не дыша, разжал пальцы девушки, высвободив меч. Вытягивая руки вперед, он отнес его в сундук, что нашел рядом.

Девушка, что лежала, не двигаясь, вдруг затряслась. Ладони сжимались и разжимались. Я быстро опустился и поднял ее на руки. Казалось, она весила не больше пушинки. Ее близость откликнулась во всем теле. Воздух стал горячее, обжигая легкие. Нешам даже сквозь костюм опалял до боли.

— Все в порядке? — спросил брат, видя, как я крепко сжимал челюсть.

— Да.

Я прижал её ближе.

…

Мы упали на пол в главном зале. Каким-то чудом мне удалось удержать человека, а самому приземлиться на спину.

— Имран! — рявкнул я.

— Заряд почти кончился, скажи спасибо, что мы не свалились на половине пути, — тяжело дыша, ответил он. — Понесли ее в лазарет.

Я видел, что брат волновался не меньше меня. Никто из нас не был готов к такому. Мы нашли Меках в полумертвом состоянии, которая к тому же была женщиной. Не воина, готового приступить к обязанностям.

— Давай я, — предложил Имран, протянув руки.

— Нет. — Я отступил. — Все в норме. Веди.