Я не расскажу ей, как дикий разряд пробил мое тело, когда она только открыла глаза, как земля ушла из-под ног, и весь мир перевернулся. Никогда не скажу, что именно в ту ночь, когда она пришла ко мне, я уверился. Хотя и знал, это с первой секунды. Что именно тогда я все понял.

Теодора — Халев Шеви Нешам. Сердце моей души. Моя истинная пара.

Я не помнил, как дошел до дома. Мне хотелось быстрее забыться во сне.

Имран сидел, уткнувшись в экран сотового телефона. Клянусь Такал, я не даже не знал, что он у него есть.

— Ты лыбишься, как придурок, — бросил я, проходя мимо него.

Имран с неохотой оторвался и обвел меня взглядом.

— Можешь проваливать со своим паршивым настроением в ту дыру, из которой выполз. Что, Теодора вновь отшила?

Обычно брат никогда не опускался до подобных разговоров, но даже Имран менялся.

— Держи язык за зубами, — оскалившись, сказал я. Гнев требовал выхода, а Имран отлично подходил для роли груши.

— Полегче, — тоном старшего брата сказал Имран, чем вывел меня из себя еще больше. — Ты сам виноват во всех своих проблемах. Время идет, а ты не взрослеешь! — Имран поднялся и навис надо мной. — Если ты обидишь ее, я лично сломаю тебе руку.

Имран опекал Теодору чересчур сильно. Меня это злило, как и мое чудовище. Особенно сейчас. Я приготовился, но пиликнул телефон и Имран, забыв всю браваду, улыбнулся как идиот и упал обратно на диван.

— Когда ты обзавелся телефоном? — я уселся на спинку дивана, заглядывая в него. — О, значит, блондиночка!

Имран повел шеей.

— Ее зовут Джессика! Обращайся с ней уважительно!

Я вздохнул и умолк. Не знаю, сколько прошло времени. Вокруг меня вились бессвязные потоки мыслей. Признание жгло горло, и я не выдержал.

— Я погиб, братец.

Лицо упало в ладони, и я с силой потер его.

Имран замер, а потом отложил телефон в сторону и повернулся ко мне. Он выглядел обеспокоенным, а я пожалел о сказанном.

— Забудь!

— Говори.

— Не могу, Имран, — отчаянно протянул я. — Если скажу, то все станет правдой.

— Я понимаю. — Имран положил руку мне на плечо и стал гладить. Совсем как в детстве.

— Нет. Нет! Имран… она моя Шеви!

Наступила тишина. Я ждал реакции брата, но он не выглядел удивленным. Осознание накрыло меня, как буря в пустыне.

— Ты знал.

Он тепло улыбнулся и стал таким похожим на отца. Сердце кольнуло, и я уронил взгляд в пол, чтобы Имран не увидел краснеющие глаза.

— Ты же мой младший брат. Я всегда все знаю. Пусть ты противный, иногда даже мерзкий, — я не удержался и фыркнул, — ты всегда будешь оставаться моим братом.

Имран убрал руку и потер подбородок.

— Тем более, я попал в ту же ловушку.

Вновь воцарилась тишина, но теперь более пугающая.

— Что? — уставился на брата. — Это… Джессика?

— Тише! — сказал он, будто девушка могла быть здесь.

— Мы одни в этом хранилище, идиот! Как ты это понял?

Имран горько усмехнулся и запустил ладонь в волосы, скидывая резинку. Они небрежно упали ему на плечи.

— Не знаю. То есть нет, знаю. Это сложно объяснить, но будто все в мире обрело смысл. Обучение, жертвы, через которые мы прошли, вообще все! — он запнулся и посмотрел мне в глаза. — Все это, чтобы я оказался здесь и встретил ее.

Я отлично понимал, о чем он говорил.

— Как только я увидел Джессику. Ее белые волосы и голубые глаза, как цвет моего кулона, все встало на свои места.

Мы замолчали. Каждый пребывал в собственных мыслях. Два потерянных брата, на неизвестной планете одновременно встречают свою пару. Это больше походило на сказку, чем на здравый смысл.

— Думаешь, нам суждено попасть сюда? — спросил я.

— Да! Определенно. В этом должен быть смысл. Подумай сам. Меч, Теодора, Джессика. В одном месте! И именно нас выбирают для отправки. В место, где мы встретим Халев.

— Безумие, — бросил я. — Думаешь, Кловисс знал?

— Это невозможно.

— Вот именно! Слишком много совпадений, ты не находишь? Тот же дэволов Эрни куда опытнее нас!

— Он не мог знать, — отрезал брат, но я успел заметить сомнение в его взгляде. — Мне нужно идти.

— Куда?

— Мне нужно увидеть Джессику!

— Ты с ума сошел? — я поднялся и рывком дернул его за рубашку.

Имран нахмурился и перевел взгляд с меня на ладонь, что крепко держала его.

Он что, совсем рехнулся?

— Игнар, убери руку! — процедил он. — Сейчас же.

— Что ты ей скажешь? Что ты сраный пришелец с другой планеты? Расскажешь ей правду о себе? О Теодоре? — я старался говорить спокойно, преодолевая взрастающий гнев. — Ты не можешь сделать этого, не спросив Теодору!

— Убери. Свою. Руку.

— Скажешь ей, что она твоя долбанная пара? Потому что на нашей планете принято всех клеймить? Думаешь, ей нужно такое чудовище как ты? — слова, пропитанные ядом, говорились брату, но откликались во мне.

Удар пришелся точно в челюсть, но я этого ждал. Вложив всю силу, я ответил ему кулаком прямо в лицо.

— Ты выжил из ума!

Боль пронзила живот. Я согнулся, но Имран перекинул меня и уложил на пол, нанося удары сверху. Он не жалел сил, снова и снова обрушивая кулак. Горький вкус крови на языке, но я терпел, пока Имран не рассек мне бровь.

— Ах ты кретин! Дэволу твою душу на съедение! — крикнул я, что есть мочи, сплюнув вязкую кровь.

Имран замер с вновь занесенным кулаком и растерянно моргнул. Разум возвращался, и он стал осознавать, что натворил.

Я оттолкнул его резким движением, и он рухнул на пол рядом со мной. Повернувшись к нему, я осмотрел его лицо в кровоподтеках, с подбитым глазом и кровоподтеком на скуле.

— Чего ты боишься, Игнар? Что я расскажу Теодоре о Велассии, о том, как ты врал? Дал ей надежду, которой не суждено сбыться? Или что ты трус, который трахал каждую юбку на Инуре?

Агония растекалась по телу, но хуже всего боль в сердце, что с каждым ударом лишь возрастала. Имран прав, именно этого я и боюсь.

Поняв, что ответа от меня не будет, брат поднялся, держась за бок, и подал мне руку. Но я отверг и встал сам. Толкнув его плечом, не оборачиваясь, бросил:

— Катись к дэволам. Рассказывай своей подружке что хочешь, но, когда Теодора проклянет тебя и отречется от связи с тобой, спасать тебя я буду.

Утром мне едва удается проснуться. Левый глаз заплыл, и я практически ничего им не видел. На Земле наша магия слабее, отчего исцеление шло куда медленней.

Вчера, даже не стерев с лица кровь, я упал на подушку и уснул.

После душа я подошел к зеркалу и провел ладонью по запотевшему стеклу. На меня смотрел неудачник и трус, мальчишка — как любил говорить Кловисс. Возможно, он всегда был прав на мой счет, я ничтожество и всегда им был.

В голове замелькал один из самых ужасных дней в моей жизни.

Стоял очень жаркий день. В Гар-Кхалиб пришла раскаленная буря, сносящая все на своем пути. Оба солнца стояли в зените. В такие дни выходить на улицу крайне опасно, но, когда приходили огненные пески, выйти — верная смерть.

Имя той бури — Кхам-Есш.

На Инуре хорошо развиты системы подземных переходов. Некоторые тоннели были столь большими и широкими, что торговцы разворачивали свои лавки прямо там. Инурийцы спускались туда, прячась от смерти, и продолжали жизнь.

В то время я узнал о намерении женить меня на Велассии. Я отнекивался, злился, а когда понял, что все это бесполезно, стал бунтовать. Решив, что Кхам отличный повод улизнуть, я собрал своих друзей, и мы отправились гулять и веселиться по подземным улицам. Мы рыскали, ища дешевую выпивку и свободных девушек. Мы отдавались веселью, несмотря ни на что.

Статус приемника Верховного обязывал меня вести себя подобающе, иметь практику и связь с Богиней, оставаться величественным. Но ничего из этого я не делал. Я никогда не посещал Жриц, их храм и даже Великую матерь-библиотеку.

Во мне кипела злость, ярость, и я хотел сделать все, чтобы опорочить свой статус. Но в тот день все пошло не так.