Райан смотрит на меня, не моргая, и тяжело дышит. Я вижу какую боль ему доставляет моя история. История полная жестокости и несправедливости. Но я продолжаю

— Поэтому я сделала то, что сказала мне стрекоза. Я выжила. Рейнард ухаживал за мной, пока я не выздоровела. Он был добр, вырастил меня, дал образование и продолжал воровать деньги с операций Капо, чтобы время от времени спасать маленькую девочку от кошмара.

Конец истории дается мне легче, благодаря воспоминаниям, связанным с Рейнардом. Поэтому чуть более спокойным тоном я продолжаю: — И каждый раз, когда я краду что-нибудь по просьбе Капо, я чту память моей сестры и тех погибших девочек, оставляя тотем в виде стрекозы, прекрасного существа с очень короткой жизнью. Существа, которое посетило меня, когда я была близка к смерти, и дало мне смысл жить. Я знаю, что без этой стрекозы на плече Рейнарда я бы не пережила ту ночь.

После того, как я замолкаю, наступает полная тишина. Сердцебиение Райана отдается у меня под лопатками. Его дыхание прерывистое, и рука, которой он обнимает меня, слегка дрожит. Наконец, он запечатлевает нежнейший из поцелуев на моем затылке.

Я поворачиваюсь и обнимаю его за плечи, пряча лицо у него на груди.

Райан прижимает меня к себе, его ноги переплетаются с моими, низкий вздох срывается с его губ.

— Ангел, — хрипло шепчет он, — ты чудо. Я так благодарен, что ты выжила. И пока ты жива, я хочу быть рядом с тобой.

Я заливаюсь слезами.

Он не пытается меня успокоить, а просто крепко прижимает к себе, позволяя мне черпать силы из него и давая возможность выплакаться. Когда я перестаю всхлипывать и вытираю сопли, Райан идет в ванную, возвращается с влажным полотенцем и аккуратно вытирает мои щеки и нос. Затем он снимает джинсы и нижнее белье, забирается под одеяло и снова прижимает меня к себе: одна рука у меня под головой, а другая крепко обхватывает мою талию. Его теплое и нежное дыхание щекочет мои плечи.

Я влюбляюсь в него так, как умирающие испускают свой последний вздох: безвозвратно, с надеждой и ужасом одновременно перед тем, что ждет его по ту сторону.

***

Мы спим.

Я не знаю, как долго это длится, но мы оба просыпаемся одновременно, наши руки и губы находят друг друга, наши тела и сердца идеально настроены на одну волну. Райан занимается со мной любовью с такой нежностью, что мне становится больно, потому что это так откровенно. С меня сняли жесткую защитную оболочку, которую я носила так долго. Я – всего лишь оголенные нервы, бьющееся сердце и ненасытный голод. Жажда по нему, по этому прекрасному мужчине, который с самого начала увидел меня, который так легко разглядел, кто я на самом деле, и принял меня без осуждения или страха, только с добродушием и распростертыми объятиями.

Он дает мне надежду для человечества.

— Который час? — спрашиваю я несколько часов спустя, когда мы оба насытились и вспотели, запутавшись в объятиях друг друга под смятыми простынями.

— Не знаю, — сонно отвечает Райан. Он поворачивает голову на подушке и смотрит на меня, улыбаясь. — А что, ты готова снова отправиться в путь?

Мой смех низкий и счастливый.

— Конечно, если у тебя есть инвалидное кресло под рукой. Я не думаю, что смогу нормально ходить еще неделю.

Райан выглядит так, будто это лучший комплимент, который он когда-либо получал. Сияя, он приподнимается на локте и целует меня в плечо.

— Тебе не нужно ходить, помнишь? У тебя есть твое личное кресло-каталка прямо здесь. — Он сгибает руку, заставляя вздуться мышцы бицепса, и я смеюсь.

— Ты сумасшедший.

— Я сошел с ума из-за тебя. — Он улыбается мне, и я чувствую себя такой невесомой и легкой, словно меня подключили к баллону с гелием.

— Мне нужно в душ, — говорит Райан, откидывая одеяло. — Ты со мной?

— Подогрей мне воды. Сейчас буду.

— Не задерживайся, Ангел. Я люблю погорячее.

Он подмигивает, встает с кровати и радует меня видом своего великолепного зада, пока голышом шествует в ванную. Я потягиваюсь под одеялом, чувствуя боль во всех мышцах, пытаясь не позволить мрачным мыслям о том, что произойдет завтра, вторгнуться в мой маленький счастливый оазис.

Но как только я пытаюсь отогнать свои тревоги, они возвращаются с новой силой, и момент испорчен.

Пока в ванной льется вода, я сажусь в кровати и провожу руками по лицу. Мне уже несколько часов не дает покоя мысль о том, чтобы связаться с Рейнардом, и теперь она превратилась в полномасштабную атаку, которой я больше не могу сопротивляться, если хочу сохранить рассудок.

Я не знаю точно, что я могу ему сказать, но, по крайней мере, мне нужно сообщить ему, что бриллиант у меня и я скоро вернусь.

Райан насвистывает в ду́ше, когда я поднимаюсь с кровати. Я достаю телефон, который он дал мне, из кармана джинсов, брошенных на пол несколько часов назад, и набираю номер Рейнарда.

Телефон звонит. И звонит. И звонит.

Раньше Рейнард всегда отвечал на мои звонки.

Мой страх – это невидимый кулак, который тянется и сжимает мое сердце. Дышать невозможно. Пульс учащенный и прерывистый. Я жду, крепко прижимая телефон к уху, борясь с ощущением неминуемой гибели, от которого у меня дрожат руки.

Наконец звонок прекращается, и соединение устанавливается.

— Рейнард? — произношу я в тишине, и в моем голосе слышится паника.

Раздается странный звук, который я не могу определить. Влажный звук, почти как ревматический кашель, но слабее. Затем, когда ужас охватывает меня, как чумной цветок, на линии наконец раздается голос Рейнарда.

— Стрекоза, — говорит он хриплым и низким голосом, похожим на предсмертный хрип. — Моя дорогая. Не подходи к…

Он резко обрывает фразу. Я собираюсь отчаянно выкрикнуть его имя, но слова замирают у меня на губах, когда я слышу, что происходит дальше.

— Привет, Мариана. Мы ждали твоего звонка.

Похолодев от ужаса, я опускаюсь на колени. Сжимая телефон обеими дрожащими руками, я шепчу: — Пожалуйста. Пожалуйста, не причиняй ему вреда.

Смешок Капо тихий и мрачный.

— Упс. Слишком поздно.

Мой стон похож на стон испуганного животного.

— Нет. Пожалуйста. Я… у меня есть бриллиант, я скоро буду…

— С твоим парнем-наемником? Думаю, что нет. Насколько я понимаю, у него довольно тесные связи с американскими правительственными агентствами, которые обозначаются тремя инициалами. А теперь слушай внимательно. В аэропорту имени Джона Кеннеди тебя ждет самолет. Иди в терминал частных самолетов Sheltair и назови свое имя дежурному. Пожалуйста, назови свое настоящее имя, а не вымышленное…

— Капо, пожалуйста, — умоляю я, — Рейнард не имеет никакого отношения к этому…

— Не оскорбляй мой интеллект! — гремит он, его терпение лопается, как веточка. — Я записывал всё, что происходит в этом гребаном магазине безделушек в течение многих лет!

Я вспоминаю наш план: сказать Капо, что, по моему мнению, в магазине Рейнарда есть прослушка, и всхлипываю.

Там действительно была прослушка. Когда Райан вошел и потребовал, чтобы Рейнард сказал ему, где я, а потом ушел и я выбралась из своего укрытия в саркофаге… всё это время Капо слушал.

«Если ты не встряхнешь своего американца, он начнет войну с дьяволом и утащит нас всех в ад».

Я вспоминаю предупреждение Рейнарда, сделанное мне в тот день, и снова всхлипываю.

— Слезы тебе не помогут. — Голос Капо стал мягче, он восстановил контроль так же быстро, как и потерял. — Ты знаешь, чего я хочу. Иди ко мне, или Рейнард умрет. Попробуй сбежать, и твой парень тоже умрет. Я знаю, где он живет, Мариана. Я знаю о нем всё, что только можно знать.

— Ты убьешь их обоих, независимо от того, приду я к тебе или нет, — говорю я с горечью. — Ты убьешь нас всех.

Голос Капо понижается на октаву и приобретает интимные, соблазнительные нотки.

— Я мог бы убить тебя еще много лет назад, Мари. Но у тебя есть то, что мне нужно. И я устал ждать. Приди ко мне сейчас, и я дам тебе слово, что оставлю их в живых.