На мгновение Табби замолкает и обводит нас взглядом, после чего продолжает.

— Был еще греческий купец, которому позже принадлежал бриллиант, он тоже покончил с собой, своей женой и их ребенком, сбросившись со скалы. Наследница, которой принадлежала газета Washington Post, некоторое время владела бриллиантом, и все члены ее семьи погибли при трагических обстоятельствах, включая ее саму, – разорившись и задолжав огромные деньги. Дети этой наследницы продали бриллиант Гарри Уинстону, который пожертвовал его Смитсоновскому институту, отправив по почте, а почтальон, доставивший камень, сразу после этого получил перелом ноги в результате несчастного случая. А еще его дом сгорел дотла. И, наконец, Сергей Карпов, российский олигарх, организовавший кражу камня из Смитсоновского института, был отравлен деловым конкурентом. Его жена умерла в психиатрической больнице. Его сын и невестка перенесли четыре мертворождения, прежде чем, наконец, родили здоровую девочку… которую в итоге похитила жестокая банда головорезов.

— И которую спас я, — говорит Райан, лаконично завершая рассказ.

Коннор сухо поправляет его: — Мы.

— О. Да. Именно это я и имел в виду. Мы, — говорит Райан и пожимает плечами.

Коннор качает головой и вздыхает.

— Капо никому не отдаст бриллиант, — говорю я. — Ему будет любопытно, почему я хочу встретиться с ним во Дворце, чтобы отдать ему камень, вместо того чтобы забрать его у Рейнарда, как он обычно делает, и встретиться с ним там. Так что мне придется придумать что-то правдоподобное.

Я смотрю на Табби и Коннора в поисках идей. Табби отвечает первой.

— Может, потому что ты беспокоишься, что в доме Рейнарда есть прослушка. Да, это хорошая идея, — говорит она, проникаясь этой мыслью, в то время как остальные смотрят на нее так, будто она выпила. — Это сыграет на его паранойе, сделает тебя заслуживающей доверия и одновременно отвлечет подозрения. Ты можешь сказать, что видела странного мужчину, который слонялся возле почтового ящика на улице, или что слышала странный щелчок в телефоне, когда разговаривала с ним в последний раз, или что угодно. Это классический отвлекающий маневр «спрячь что-нибудь на виду». Типа, посмотрите на эту подозрительную штуку, чтобы не заметить еще более подозрительную вещь, происходящую прямо у вас под носом.

— Если я скажу ему это перед встречей, он просто пришлет своих ребят и проверит магазин на наличие жучков.

— Поэтому скажи ему, что ты не можешь обсуждать по телефону, почему тебе нужно изменить место встречи. Сделай вид, что ты думаешь, что твой звонок прослушивается. Затем используй какой-нибудь код, который известен только ему, чтобы предложить встретиться во Дворце.

— Это не сработает, — перебивает Райан. — Он предложит свое собственное место встречи, которое он может контролировать, где-нибудь, вероятно, на своей территории.

Мой мозг работает, и я медленно произношу: — Если только я не предоставлю ему более вескую причину встретиться со мной во Дворце. Причину, перед которой он не сможет устоять.

Мы с Райаном встречаемся взглядами. Когда он считывает, о чем я думаю, то громко говорит: — Нет.

— Таким образом я бы смогла увести его от его людей.

Еще одно «нет», еще громче, сопровождаемое указательным пальцем, направленным мне в лицо, и громоподобным: — ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ ОБ ЭТОМ!

— У меня такое чувство, что я чего-то не понимаю, — говорит Коннор.

— Мариана хочет использовать себя в качестве приманки, — отвечает Табби.

— Она уже делает это.

— Нет, милый. — Табби многозначительно смотрит на него. — Приманка для приманки. Такая, перед которой не устоит садист, питающий слабость к девственницам.

— А. Понял. — Барабаня пальцами по столу, Коннор смотрит на Райана, на меня, затем снова на Райана. Мне он говорит: — Я не могу подписаться на это, пока этого не сделает твой мужчина.

— Нет! — кричит Райан, тряся рамкой с изображением американского флага на стене.

Коннор откидывается на спинку кресла и складывает руки на плоском животе.

— Есть идеи получше? — мягко спрашивает он меня. — Потому что эта не прокатит.

Какое-то время я выдерживаю напряженный взгляд Райана. И наконец, говорю: — Я что-нибудь придумаю. Давайте поговорим об остальной части плана. Что произойдет после того, как ФБР арестует Капо? Разве они не захотят сохранить бриллиант и вернуть его в Смитсоновский институт? Как вы собираетесь это объяснить?

— ФБР насрать на бриллиант, — говорит Райан. — Им нужен Морено.

— Почему ты должна приносить на встречу настоящий камень? — спрашивает Табби. — Разве подделки недостаточно, если Капо даже не собирается ее оставлять?

Я качаю головой.

— Он может распознать подделку за милю. Геммология – одно из его увлечений. У него есть ювелирная лупа, но помимо этого есть еще дюжина простых способов проверить подлинность бриллианта, не отправляя его в лабораторию. Морено всё поймет, как только я дам ему камень в руки.

— Нам нужно надеть на нее бронежилет, — резко говорит Райан. — Она будет в комнате с шестью вооруженными убийцами, а потом ФБР вышибет двери…

— Как будто бронежилет не будет бросаться в глаза, — говорит Коннор, отвергая эту идею и качая головой.

— Мне не нужен бронежилет. Я попрошу швею сшить мне платье.

Когда все непонимающе смотрят на меня, я улыбаюсь.

— Она не обычная швея.

— Нанотехнологии? — спрашивает Табби.

Я на мгновение замираю, поражаясь тому, что она, кажется, знает всё обо всём, а затем отвечаю: — Да, именно так.

— Как костюмы из кевлара, которые использовались войсками в Ираке? — спрашивает Райан.

Я киваю.

— Только ткань намного тоньше и намного стильнее. Это будет выглядеть как обычное платье, а не как непробиваемый бронежилет.

— Круто.

Я не могу удержаться от улыбки при виде одинакового выражения благоговения на лицах Райана и Коннора.

— Просто одно из преимуществ быть международным преступником, ребята.

Что-то происходит с лицом Райана. Его выражение меняется, но я не могу сказать, о чем он думает, пока он не заговорит.

— Ты будешь скучать по этому? По своей старой жизни? По старым друзьям?

— У меня нет ни друзей, ни того, что можно было бы назвать настоящей жизнью. — Я отвечаю резче, чем хотела, потому что меня всё еще беспокоят ужасные воспоминания, вызванные разговорами о Нине и Капо.

Но Райан смягчает все мои острые углы, когда говорит: — У тебя есть друзья, Ангел. Они прямо здесь, в этой комнате.

Мое горло сжимается. Горячие слезы подступают к уголкам моих глаз.

— А что касается жизни, то, похоже, у вас с любовничком уже есть на нее планы. Париж, Марокко, устрицы… — протягивает Коннор и широко ухмыляется. — Он не захочет возвращаться к работе.

— Это верно, — говорит Райан, пристально глядя на меня. — Мне понадобится оплачиваемый больничный на несколько месяцев, потому что я буду слишком обессилен и обезвожен, чтобы работать.

Табби морщит носик.

— Фу. Только что представила себе твои потрескавшиеся причиндалы. Спасибо за это.

— Мы закончили? — спрашивает Райан Коннора. Он всё еще смотрит на меня.

— Да, идите. Я позвоню в агентство и всё подготовлю. Мариана, какой адрес у этого заведения, которое ты называешь «Дворцом»?

Я называю ему адрес.

— Им нужно будет встретиться со всеми нами перед операцией. Бумажная волокита, инструктаж, всё как обычно. Учитывая, что до твоего отъезда в Лондон осталось не так много времени, это будет скоро. Почему бы вам обоим не пойти домой и не отдохнуть? — Коннор усмехается, а мы с Райаном продолжаем смотреть друг на друга. — Или как хотите.

Табби обнимает меня, прежде чем мы уходим. Райан и Коннор тоже обнимаются, хлопая друг друга по спине так сильно, что я уверена, останутся синяки.

Когда мы выходим за дверь, я останавливаюсь.

— Подожди! Ты не показал мне бриллиант!

Райан только улыбается.

— Я никогда не говорил, что камень здесь, дорогая.