Дарси фыркает.

— То есть мы все должны смотреть на его огромный член в первом ряду? Не думаю. Я хочу сказать, что это прекрасное зрелище, Рай, но, серьезно, с таким же успехом ты мог бы быть голым.

Она смотрит прямо на мой член все время, пока говорит. Кай хмурится и толкает ее локтем.

— Что? — невинно спрашивает она. — Я говорю ему, чтобы он убрал это!

Хуанита соскальзывает в бассейн, пробормотав: — Вы, ребята, отвратительны, — и уплывает.

Я присаживаюсь на корточки, ставлю все напитки на край бассейна и тихо говорю: — Не удивляйтесь, если я сегодня не приду на ужин. Возникли кое-какие дела.

Дарси хихикает.

— Да неужели!

Я свирепо смотрю на нее. Почему эта женщина всегда говорит громче зазывалы на карнавале, выше моего понимания. Я думаю, что с тех пор, как я встретил ее, мой слух снизился как минимум на 20 процентов.

— Почему бы тебе не пригласить свою новою подруга поужинать с нами? — спрашивает Табби.

Когда я бросаю на нее сомневающийся взгляд, она вздыхает.

— Это наша последняя ночь на острове, Райан. Кто знает, когда мы снова соберемся все вместе. Давай. Ты можешь пожертвовать одним часом между… — Она неопределенно машет рукой. — Чем бы ты ни занимался.

Если честно, не думаю, что могу. Один вкус Ангелины сбил меня с ног. Я чувствую себя как наркоман после кайфа. Все, чего я хочу, – это больше, больше, больше.

Но завтра Коннор и Табби отправятся в свадебное путешествие по островам, а мы все вернемся к своей реальной жизни в Нью-Йорке, так что Табби права. Было бы невежливо отказаться от нашего последнего совместного ужина ради умопомрачительно горячего секса с невероятно красивой, чувственной и очаровательной незнакомкой.

Я имею в виду… верно?

Увидев выражение моего лица, Табби сухо говорит: — Не ломай голову, пытаясь принять решение, Стояк.

— Оставь его в покое, женщина. — Коннор обнимает Табби за талию, притягивает к себе и улыбается ей сверху вниз. — Если у него получится, значит, получится. Если нет, я не могу сказать, что виню его. — Он понижает голос. — Серьезно, принцесса. Посмотри на нее.

Брови Табби приподнимаются.

— О, ты думаешь, она горячая штучка, придурок?

Дарси бормочет: — Ого.

— Не в моем вкусе, — тут же отвечает Коннор. — Но я понимаю, чем она привлекательна. — Когда Табби продолжает смотреть на него, он откашливается. — Для кого-то другого. Не для меня, очевидно.

— М-м-м, — говорит Табби.

Дарси издает звук, похожий на «ты покойник», а Кай наблюдает за происходящим со своей обычной безумной ухмылкой.

Мои друзья такие странные.

— Ладно, во имя семейной гармонии, я соглашаюсь на ужин, — говорю я, горя желанием вернуться к Ангелине и ее рту с клубничным вкусом. Поэтому встаю и отдаю честь Коннору, который бросает на меня умоляющий взгляд, как будто действительно хочет, чтобы я остался и помог разрядить ситуацию.

Я ухожу от него с ухмылкой. Он мой брат по оружию, и я люблю этого парня, но я бы предпочел получить еще три выстрела в живот, чем иметь дело с разъяренной Табитой Уэст.

Ангелина наблюдает за моим возвращением с сосредоточенностью хищника, готовящегося к трапезе. Почему это так чертовски меня заводит, понятия не имею.

Я останавливаюсь рядом с ней и опираюсь локтем на стойку.

— Итак. Что ты придумала, Ангел? — Когда она открывает рот, я предупреждаю ее: — И помни, лучше бы это было что-то хорошее.

Она немного ждёт, а затем язвительно спрашивает: — Теперь моя очередь говорить?

Боже, мне конец.

— Пожалуйста, — мягко говорю я.

На ее губах играет загадочная улыбка. Она манит меня пальцем, приглашая подойти ближе. И я оказываюсь перед ней так быстро, что, наверное, установил новый рекорд. Она прижимается губами к моему уху и шепчет: —Ты же не думаешь, что я собираюсь переспать с мужчиной, которого встретила пять минут назад, правда?

Что-то внутри моей груди бьется, как умирающая рыба, и это не похоже на здоровое состояние. Мне приходится подавить стон. Я так сильно хочу эту женщину, что чувствую ее вкус.

Я слегка поворачиваю голову, и теперь мы стоим нос к носу, глядя друг другу в глаза. Ее глаза цвета карамели озорно блестят.

— Конечно, нет, — говорю я. — Я джентльмен, поэтому я собирался позволить тебе сначала доесть те крокеты с моллюсками.

Ангелина медленно моргает и улыбается.

Мой титановый стояк вот-вот взорвется прямо в шортах.

— Ты даже не спросил, что я делаю в Сент-Круа. — она откидывается на спинку стула и лениво выбирает еще один крокет с тарелки. — Я могла бы отдыхать тут со своим мужем.

— Кольца нет, — возражаю я, наблюдая, как она превращает поедание кусочка жареных морепродуктов в грязное фетишистское порно.

Ангелина сглатывает и облизывает губы, явно наслаждаясь тем, что мучает меня.

— Значит с парнем.

— У тебя нет парня.

Мой абсолютно уверенный тон заставляет ее приподнять бровь.

— Нет? Почему ты так в этом уверен?

— Потому что ты целуешься так, словно умираешь с голоду, ты смотришь на меня, как маленький ребенок смотрит на подарки под елкой рождественским утром, и ты не из тех женщин, которые изменяют своему мужчине. Ты слишком серьезна для этого, хотя и пытаешься казаться беззаботной.

На ее лице мелькает выражение удивления или раздражения, которое тут же исчезает.

— Я и не подозревала, что так очевидна.

Хотя ее тон небрежен, я могу сказать, что она встревожена. Она не хочет, чтобы я присматривался слишком пристально, замечал что-то в ней. Естественно, это вызывает у меня желание еще лучше присмотреться. Я как ищейка, которая чует свежий запах лисы.

Да начнется охота.

— Не обращай на меня внимания, — говорю я, наблюдая за тем, как она приходит в себя. — Я слишком долго пробыл на солнце. Так что, Ангел, что привело тебя на Санта-Крус?

Она перекидывает через плечо прядь длинных каштановых волос и поворачивается на стуле так, чтобы видеть барную стойку, но не смотреть на посетителей.

— Работа.

Я смотрю на бассейн, на пышные зеленые горы вдалеке, на сверкающее Карибское море, усеянное парусниками. Затем я снова смотрю на нее, во всей ее экзотической красе.

— Дай угадаю. Ты модель.

— Я журналист, пишущий о путешествиях, готовлю материал о прекрасных курортах Карибского бассейна.

— Журналист. — Конечно, журналист. А я Долли Партон². Я сажусь на барный стул рядом с ней и делаю большой глоток теплого пива. — Похоже, ты все-таки не просто хорошенькое личико.

Я снова наслаждаюсь ее заливистым смехом.

— То есть ты не понял, что я имела в виду, когда ты вернулся из бассейна?

— Это была уловка, — протягиваю я, легонько толкая ее плечом. Она смотрит на меня, и я ухмыляюсь. — Ты переспишь со мной.

Ангелина пытается выглядеть оскорбленной, но ей это совершенно не удается.

— Ты считаешь себя чрезвычайно очаровательным, не так ли? — говорит она, вся такая чопорная и правильная. Теперь моя очередь смеяться.

— Вряд ли. Моя мама всегда говорила, что я унаследовал манеры от козла. Я просто старый добрый парень из Джорджии, который пьет пиво и у которого больше яиц, чем мозгов.

Ангелина смотрит на меня. Она позволяет своему взгляду задержаться на моих татуировках, шрамах на животе и руках, которые провели на клавишах пианино почти столько же времени, сколько на винтовке М16.

— А может, ты просто хочешь, чтобы люди так думали, — тихо говорит она.

Наши взгляды встречаются. Странное ощущение пробегает по моему животу. Оно шипучее. Трепещущее. Если бы я, блядь, не знал лучше, я бы описал это как «бабочки».

— Я уезжаю завтра, — резко говорю я, удерживая ее взгляд.

— Я тоже.

— Так что… тик-так, прекрасная мадемуазель.

Она прекрасно понимает, что я имею в виду. Ее губы изгибаются вверх.

— Я ценю вашу искренность, мистер Маклин…

— Райан, — поправляю я ее. — Хорошие друзья называют друг друга по именам, Ангел.