— Гм… Элизабет.

Он вздыхает.

— Лорен?

— Прекрати, — решительно говорит он.

Я иду на обдуманный риск, потому что знаю, что он сможет определить, лгу я или нет. Кроме того, без фамилии он далеко не продвинется. Должно быть, миллионы женщин носят такое же имя.

— Мариана.

Райан изучает выражение моего лица, затем кивает.

— Симпатичное. И необычное. Тебе идет. Мариана что?

— Давай не будем увлекаться, ковбой. Это всего лишь наше второе свидание.

— Да, но посмотри, как хорошо прошло первое. За исключением конца, — кисло добавляет он. — Это было ужасно.

Он снова смотрит на меня. Я вижу, что Райан действительно хочет меня поцеловать. А еще он хочет перекинуть меня через на колени и отшлепать по заднице.

И не в хорошем смысле.

— У тебя есть полное право злиться, — смущенно признаю я.

Он приподнимает бровь и саркастично произносит: — Ты думаешь?

— Да. — Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Но я так чертовски рада тебя видеть, что, надеюсь, ты сможешь на секунду забыть о том, как ты злишься, пока я это делаю.

Я встаю на цыпочки и целую его.

Райан реагирует мгновенно, низкий стон вырывается из его груди, большая грубая рука зарывается в мои волосы. Другой рукой он хватает меня за ягодицы, притягивая ближе, и жадно целует меня, прижимая к себе так, что я чувствую, как он возбуждается.

Он отрывается первым, посмеиваясь.

— Думаю, Табби была права, — говорит он хриплым голосом.

— О чем ты?

— Неважно. Послушай. Вот как всё будет. Я раздену нас обоих. Потом займусь с тобой любовью. На этот раз нежно, а не грубо, потому что ты лишилась права диктовать условия, когда, как обезьяна, спустилась с балкона и оставила меня чувствовать себя идиотом. Кстати, это моя больная мозоль. Потом мы поговорим об этом…

— Поговорим? — повторяю я с ноткой паники в голосе.

— Поговорим, — твердо отвечает он. — Как нормальные люди после секса.

Я слегка задыхаюсь от смеха.

— Ты думаешь, мы нормальные люди?

— Заткнись. После разговора ты не станешь накачивать меня наркотиками. Не исчезнешь. И скажешь мне, кто сделал это с твоим горлом, чтобы я мог его убить.

Весь воздух выходит из моих легких. Мы смотрим друг другу в глаза, и он видит, как подействовали на меня его слова, как я внезапно испугалась.

— Я не могу, — говорю я срывающимся голосом.

Райан рычит: — Ты хочешь сказать, что не сделаешь этого.

Я качаю головой.

— Нет. Я имею в виду именно не могу. И это не ложь. Просто… — Я отгоняю внезапное, ужасное воспоминание о окровавленных телах, неподвижно лежащих на бордовом ковре. — Просто я работаю на монстров. Одно из их главных правил – тебе не разрешается никому рассказывать об их существовании. И не только моя жизнь оборвется, если я нарушу правила.

Он молча изучает мое лицо.

— Значит, ты стала вором не по своей воле.

— Я ворую с шести лет. Это то, чем я занимаюсь. Это то, кто я есть.

— Может, так ты и выжила, но это не то, кто ты есть.

Я пытаюсь отстраниться, но Райан не позволяет. Он удерживает меня на месте, нежно, но твердо.

— Я могу тебе помочь.

Я коротко и горько смеюсь.

— Не будь таким банальным. Я не девица в беде, а ты не рыцарь в сияющих доспехах.

— Не хочу трубить в свой собственный рог, Ангел, но мои доспехи так чертовски блестят, что могут ослепить солнце. Я могу тебе помочь.

Этот разговор выводит меня из себя, а это я ненавижу больше, чем мужчин в полосатых носках.

— Я не хочу об этом говорить.

— Ну и черт с тобой, — отвечает он и подхватывает меня на руки, затем укладывает на кровать и ложится сверху.

Если бы мне это так не нравилось, я бы достала из-под подушки другой нож и проветрила его.

— А теперь послушай, — говорит Райан вполне разумно. Он упирается локтями в мои плечи и кладет подбородок на руки. — Не знаю, как ты, но я тот еще засранец.

Когда я корчу рожицу, он улыбается. Я закрываю глаза и бормочу: — Невероятно.

— Кхм. Как я и говорил, я тот еще засранец. У меня с собой нет биографии, но поверь мне на слово: она действительно впечатляет…

— О. Мой. Бог.

— …и моя основная спе-ци-аль-но-сть…

— В этом слове не пять слогов.

— …спасать людей из плохих ситуаций.

Я на мгновение задумываюсь.

— Как ситуация с Карповым?

Его глаза сужаются.

— Ты его знаешь?

— Нет. Ты упомянул о нем в тот вечер, когда мы ужинали с твоими друзьями в ресторане курорта.

Райан выглядит довольным.

— Ты была внимательна.

Как большой ребенок, я прячу лицо у него под мышкой.

— Я запомнила всё, что ты сказал.

— Да? — шепчет он с теплотой в голосе. — И почему же, Ангел?

Я не отвечаю. Что я могу сказать? Потому что всё, что ты сказал, было интересным? Потому что я была без ума от тебя с того момента, как увидела? Потому что ты такой красивый, сексуальный и очаровательный, что это растопило мое черствое сердце?

Разумеется, я ничего этого не говорю.

Райан наклоняет голову и прижимается носом к моему уху.

— Просто признай это. Я ослепляю тебя, — шепчет он, затем тихо смеется.

— Заткнись.

— Заставь меня это сделать, — произносит Райан, широко улыбаясь.

— Снимай свою одежду.

— Ммм, какая властная!

— Мы уже выяснили, что тебе это нравится, так что делай, как тебе говорят, и раздевайся, ковбой. Я сняла этот номер только на одну ночь.

В его глазах появляется лукавый блеск, который намекает на тайные планы. Но планы есть не только у него. Может, он и хорошая ищейка, но я еще лучше умею убегать. Что бы он ни задумал, я исчезну раньше, чем он успеет это осуществить.

Я не хочу уезжать, но делать то, что хочу, – роскошь, которой у меня нет. Я должна украсть самый большой в мире голубой бриллиант в течение десяти дней. Время тратится впустую.

— Я думаю, тебе стоит снять с меня одежду, – говорит он, – раз уж тебе так не терпится.

— Если я это сделаю, ты расскажешь мне, как меня нашел?

— Нет. Конечно. — Райан делает паузу. — Но я расскажу, если ты пойдешь со мной сегодня.

— Пойдешь? Что значит «пойдешь»?

— У тебя богатый словарный запас, Ангел. Думаю, ты знаешь значение этого слова.

Мое сердце колотится с оглушительной громкостью, как у толстяка, спускающегося по лестнице.

Он говорит о том, что я думаю?

— Итак… просто чтобы прояснить…

— Ты возвращаешься со мной в Нью-Йорк и позволяешь мне разобраться с твоей ситуацией, чтобы мы могли начать жить долго и счастливо.

У меня отвисла челюсть. Я не могу выдавить из себя ни слова. Просто смотрю на него с недоверием, а он спокойно улыбается мне, как будто только что предложил заказать пиццу.

— Ты такая милая, когда теряешь дар речи, Ангел. Не могу дождаться, чтобы увидеть, что произойдет, когда я встану на одно колено и…

— Прекрати! И перестань называть меня Ангелом! Отвали от меня!

— Нет, нет и еще раз нет. — Райан отказывается сдвинуться с места, когда я пытаюсь оттолкнуть его. Этот чертов мужчина слишком велик, слишком силен и слишком упрям, чтобы сдвинуться хоть на дюйм.

С присущей ему сводящей с ума рассудительностью он продолжает.

— Думаешь, такое дерьмо происходит каждый день? Думаешь, два человека встречаются, между ними вспыхивает термоядерная страсть, они смешат друг друга и занимаются умопомрачительным сексом, а потом один из них крадет ожерелье за пятнадцать миллионов долларов и исчезает, а другой за несколько дней находит первого, врывается в его гостиничный номер, чуть не получает ножом в спину, но в итоге оказывается с ним в постели?

Я не отвечаю, потому что слишком погружена в свои мысли, чтобы хоть что-то сказать.

— Ответ на все это – нет, — говорит Райан. — А теперь залезай в вагон, Ангел, потому что поезд уже отошел от станции.

Спустя долгое время мне удается заговорить.