Есть поцелуи, а есть поцелуи. Этот – медленный, глубокий и невероятно страстный – побеждает в номинации «Лучший поцелуй». Всего несколько секунд, и я уже беспомощно извиваюсь.

Я на мгновение задумываюсь, сколько женщин, должно быть, потребовалось ему, чтобы усовершенствовать свою технику, затем решаю, что мне всё равно. На сегодняшний вечер его талантливый рот полностью мой.

Это так приятно, что я прикусываю его нижнюю губу и впиваюсь ногтями в его спину, отчаянно желая большего.

Райан тихо смеется, касаясь моих жадных губ.

— Полегче, убийца. Куда ты так спешишь?

— Прошло слишком много времени. А ты такой потрясающий. — Я тяжело дышу. Почти умоляю. Давно бездействовавшие нервные окончания пробуждаются, изголодавшиеся, как вампиры в сумерках.

— Мне тоже очень приятно, Ангел. Но мы никуда не спешим. — Его глаза потемнели и стали почти черными. Его голос понижается до рычания. — Я буду наслаждаться тобой, сантиметр за сантиметром.

Я вздрагиваю, взволнованная этими словами, и он снова смеется надо мной. Мое нетерпение ему нравится. Он дьявольски улыбается. Мы оба знаем, что он добился от меня именно того, чего хотел.

Пока.

— Ладно, — говорю я. — Только поторопись.

Райан прикладывает палец к моим губам и продолжает игнорировать мое требование.

Он начинает с чувствительного местечка чуть ниже мочки моего уха, исследуя его губами, нежно поглаживая кожу кончиком языка. Затем медленно перемещает свой рот вниз по моей шее, покрывая нежными поцелуями каждые полдюйма, и обхватывает мою голову руками, пока его губы ласкают меня.

Я закрываю глаза. Это рай. Я должна это запомнить. Должна запечатлеть это воспоминание в своей памяти, чтобы потом извлечь его и любоваться им.

Я издаю тихий звук отчаяния. Райан тихо шикает на меня. Его руки скользят к моим плечам, а пальцы играют с бретельками моего платья.

На мгновение он прижимается щекой к моей груди, прислушиваясь к стуку моего сердца. Это ужасно интимно. Я знаю, что мое сердцебиение звучит как стрельба. Мои щеки горят, я утыкаюсь лицом в подушку и сжимаю руки в кулаки.

— Не прячься, — шепчет он, поднимая голову. — Для этого уже слишком поздно, Ангел.

Я держу глаза закрытыми и не подаю виду, что слышу его. Когда его рука скользит по моему горлу и слегка сжимает его, я резко распахиваю глаза. Всё мое тело напрягается.

Райан тут же отпускает мое горло. Его взгляд устремляется в мои глаза.

— Не удерживай меня, — говорю я дрожащим голосом. — Я этого не вынесу.

Между его бровями появляется морщинка. Он молча рассматривает меня, затем мягко говорит.

— Спасибо, что рассказала мне. Ты хочешь остановиться?

Сердце пронзает острая боль.

Со страстью я справлюсь. Хоть это и неожиданно, но приятно. А вот эта нежность, это заботливое внимание к моему эмоциональному состоянию… Что это, черт возьми, такое? Я не привыкла к этому от мужчин и понятия не имею, что с этим делать. Это пугает.

Наконец, я отвечаю.

— Нет. Просто не удерживай меня.

В награду я получаю череду самых нежных поцелуев в грудь, прямо над тем местом, где бешено колотится мое сердце. Его голос звучит одновременно мягко и грубо.

— Если тебе что-то не понравится, просто скажи мне, милая. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Мне это снится. Этого не может быть. Очевидно, я где-то неудачно упала и теперь лежу на больничной койке в медикаментозной коме.

Этот человек – наемник. Правительство обучило его охотиться, калечить и убивать. Его паранойя такова, что он носит с собой спрятанное оружие даже в отпуске и обставляет свой гостиничный номер шпионским снаряжением, как в фильме о Бонде. Этот мужчина, очевидно, знает, что я не говорю правду о многих вещах, и всё же обращается со мной, как с хрупким изделием из дорогого фарфора. Как с сокровищем.

Как с подарком.

Отчаянно пытаясь унять пульс, я прерывисто выдыхаю. Райан хрипло вздыхает, поддерживая меня. Он знает, что мне тяжело. И если продолжит в том же духе, я не выдержу.

Он покрывает поцелуями мою грудь, плечи и шею. Его волосы щекочут мою щеку. Он тяжелый и горячий, но мне нравится, как он ощущается. Мне нравится его запах – чистый мужской аромат с легким мускусом. Мне нравится его вкус, и то, как он пробует меня на вкус.

Мне нравится в нем всё.

Mierde! Что, черт возьми, со мной не так?

— Открой глаза, — приказывает он.

Я смотрю на него. Райан пристально смотрит на меня в ответ, как будто в мире нет ничего, кроме нас. Выговаривая каждый слог, он произносит: — Ты можешь мне доверять. Даю слово.

Это обещание висит между нами, опасное, как зажженная динамитная шашка.

Я хочу, чтобы он взял свои слова обратно. Обещания еще опаснее, чем взрывчатка.

— Нет, — говорю я.

Но я забыла кое-что важное о нем. Трудности – чем сложнее, тем лучше – это именно то, что его заводит.

— Может быть, не сегодня, — говорит он, затем улыбается. В этом тоже есть обещание.

Прежде чем я успеваю зарычать и оттолкнуть его, Райан зарывается лицом в ложбинку между моих грудей и прикусывает зубами один из моих сосков.

— Ай! — Я хлопаю его по плечу.

Посмеиваясь, он поглаживает языком покалывающий сосок, глядя на меня из-под ресниц, как будто провоцируя остановить его. Я обдумываю это, пока он не щиплет за другой сосок, заставляя меня задыхаться.

— Тебе это нравится, — шепчет Райан, пристально наблюдая за моим лицом. — А как насчет этого?

Он крепко сжимает оба соска одновременно. Горячая волна удовольствия пульсирует у меня между ног. С моих губ срывается непроизвольный стон. За этим следует мрачный, удовлетворенный звук его смеха.

— Меньше зубов, больше языка и пальцев, — говорит он. — Понял.

— Райан…

— Тише.

Я свирепо смотрю на него. Он слишком сосредоточен на моей груди, чтобы заметить мой убийственный взгляд. Когда он резко поднимается на колени и срывает с себя рубашку, я тоже отвлекаюсь.

Его тело – скульптура. Мышцы пульсируют и изгибаются при каждом движении. Мне кажется, температура в комнате только что подскочила градусов на двадцать.

Он опускается обратно в колыбель моих раздвинутых бедер. Мои руки сами собой начинают ласкать его. Он такой твердый. Везде. Кроме кожи, которая необъяснимо мягкая, как лепесток. Это всё равно что быть в объятиях стальной колонны, покрытой бархатом.

Райан оказывается у меня между ног каким-то движением в стиле ниндзя, настолько быстрым, что я даже не успеваю его заметить. Затем он снова замедляется, прижимается ко мне лицом и вдыхает мой запах со слышимым вздохом.

— Это даже не назовешь нижним бельем, — он дергает меня за крошечные стринги. По сути, это двухдюймовый кусочек ткани, скрепленный несколькими нитками.

— Зато они не выделяются под одеждой, — выдыхаю я.

Он смеется.

Следующий звук – мой резкий вдох, когда Райан просовывает язык мне под трусики и лениво облизывает мой клитор.

— О! — вздыхаю я, выгибаясь на диване.

— Мило, — бормочет он себе под нос.

Рывок, треск рвущейся ткани – и мои трусики оказываются у него на плече, а затем падают на пол в виде маленькой рваной кучки.

Он закидывает мои колени себе на плечи, сжимает мою задницу обеими руками и втягивает мой клитор во влажный жар своего рта. Я зарываюсь пальцами в его волосы и стону. Громко. Покачиваясь напротив его лица, я пытаюсь сохранить сознание.

Первые капли дождя со стуком падают на черепицу балкона.

— Да, — шепчу я. — О боже. Это хорошо. Это так… о…

Не нарушая ритма своего языка, Райан вводит в меня палец. Другой рукой он обхватывает мой твердый сосок. Из меня вырываются звуки, которые я не узнаю. Они даже не похожи на человеческие.

Когда я напрягаюсь и издаю низкий горловой стон, он предупреждает: — Не смей сдерживаться!

Слова вырываются из меня отчаянным, прерывистым шепотом.

— Я слишком близко. Это слишком быстро. Прошло слишком много времени, я уже… о боже…