— Вы чрезвычайно остры на язык, поручик Ковальский. Будьте осторожны, иначе вы можете нажить не только друзей, но и врагов.

— Врагов всё равно не избежать, майор. А вот новые друзья — дети внезапности.

Майор ещё немного посмеялся своему спонтанному прозвищу и переключил взгляд на коробку, которую принёс. Он посмотрел на меня и ненадолго вернулся к делу.

— Я принёс вам и вашему взводу новинки экипировки на пробу, нет-нет, не торопитесь, потом подпишете.

Я раскрыл коробку и увидел странные металлические собачьи ошейники. Взял один в руки и предложил майору присесть, чтобы поподробнее разузнать у него про новинку.

— Вы думаете, они драконам нужны? Вы думаете, начальство так думает?

— Вы мне казались более внимательным и осторожным человеком. Изучите ошейники детальнее, поручик.

Я послушался старого и умудренного опытом майора.

Первое, что бросилось в глаза, — это довольно хитрый и крепкий замок. Звенья ошейника, внешне напоминавшего ремешок больших наручных часов, тянулись и эластично облегали руки, но, вытягиваясь на ширину ладони, упирались в предел и становились крепче моих титанированных костей. Зеленоватое матовое химическое лигирование вполне соответствовало уставной пехотной форме, но никак не подходило для серебристой чешуи драконов.

Держа в руках ошейник, я пристально посмотрел в глаза майора с недоумением, но тот лишь сурово нахмурился и молчал. Тогда я опустил глаза и стал подробнее изучать ошейники.

Внутри стояла высокоэффективная микросхема, сложный радиопередатчик и нестираемая взрывоустойчивая память, как в бортовых самописцах. На внутренних полированных поверхностях располагались ёмкостные сенсоры — датчики кровеносного давления, дыхания, пульса и ещё много чего. Но самое тревожное было написано на самих пряжках. Там были имена моих солдат.

— Они, наверное, с ума посходили. — сказал я и швырнул ошейник обратно в коробку. — Надеть ошейники на либералов!

— Да, шуточки вполне в духе Вишневского.

— Вы знаете Вишневского?

— Не так хорошо, как стоило бы, но гораздо больше, чем хотелось бы. Я его дальний родственник. Одно скажу вам точно: этот человек ни перед чем не остановится на пути к власти.

— Это-то понятно, власть необходима для безопасности, да и даже если отказаться от власти, опасность всё равно останется прежней. Но это, — я брезгливо указал на коробку — это какое-то садо-мазо. Вообще на него не похоже.

— Как вы говорите, то вы вроде бы и правы, — ответил майор. — Может, это и правда практично.

Майор глубокомысленно помолчал и, приставив пальцы к подбородку, продолжил:

— Приёмно-передающие модули питаются от температуры тела — прикованная к солдату рация, которая никогда не сядет. Телеметрия, датчики здоровья, но самое главное — эти штуки каким-то образом координируют всё оборудование солдата. Винтовка не выстрелит, если нет ёмкостной связи с ошейником через тело солдата. Если шлем сорвёт с головы взрывом, то данные сразу же удалятся и не попадут к противнику. В целом много преимуществ.

Я порылся в коробке и нашёл там несколько ошейников без выгравированных имён. Я попытался надеть этот ошейник, но застегнуть ремешок было непросто. Я попросил майора помочь мне, чтобы проверить биометрические датчики. Мои волосы мешали мне, потому я скрутил их в плотную скрутку и удерживал во рту.

В общем, когда в незакрытую дверь внезапно вошел Якуб, мне сложно было ему объяснить, что я делаю в пижаме и ошейнике, с волосами во рту и в компании майора. Да ещё за пятнадцать минут до отбоя. После непродолжительных препирательств мы схватили Якуба и, не дожидаясь его согласия, облачили его в ошейник. Когда Якуб смирился со своей участью, майор Бисмарк отдышался и начал:

— У меня там на дне коробки ещё кое-что есть.

Майор тяжело встал и достал со дна коробки компрессионный чехол, распечатал его и постелил на пол маскировочный плащ, как медвежью шкуру.

Он провёл пальцем по ошейнику Якуба и нажал на кнопку в капюшоне плаща. И плащ почти мгновенно изменил свой цвет, почти идеально отражая цвет паркета, который он прикрывал.

— Технология электронных чернил. Синтетические травинки не только индивидуально меняют цвет и матовость, но и форму, изгибаясь в нужной степени.

Якуб просто уронил челюсть от восхищения, а я не мог поверить. Полимерные травинки не только меняли цвет в видимом для людей спектре, но и воссоздавали общую картину в инфракрасном спектре. Если бы я не мог видеть в жёстком ультрафиолете, то плащ умудрился бы обмануть и меня.

— Польский ответ русским дронам, поручик, — сказал майор и горько вздохнул.

— Вы не верите в наш успех? — поинтересовался Якуб.

Майор не ответил. Он только сгорбился и протяжно вздохнул.

— Дроны как дроны, но осторожность не помешает. В том числе и маскировка, — сказал я, и мне в голову пришла замечательная идея. — Отнесите этот образец в казарму, сержант. Скоро туда доставят и остальные образцы. Будете привыкать есть, спать и жить в этих плащах. С вашего позволения, мне нужно принять душ и хорошо отдохнуть перед завтрашними тренировками.

Идея была одновременно проста и гениальна: использовать прагматизм и сексуальное либидо солдат для формирования альтернативного взгляда на форм-фактор «волчьей защиты».

Я отправился в хозчасть и попросил несколько флаконов распылителей поливинилового спирта. Затем воспользовался своей женской внешностью и попросился принять душ в женском общежитии под предлогом того, что не хочу смущать сослуживцев. Женщины были заинтригованы и всё же выделили мне время, когда я мог бы попасть в их душевую в одиночку.

Когда я остался наедине с окном в женскую баню, я удостоверился, что никто мне не помешает, и быстро размазал гидрофилизирующую жидкость по матовому отпескоструенному стеклу. Осталось только проверить мой план. Я создал как можно больше пара и заметил обнадёживающий результат.

Капли пара осели на стекло, но вместо того чтобы разделяться, они слиплись воедино и покрыли матовое стекло ровной водяной плёнкой, превратив его в огромный экран эротического театра. Оставалось только отметить места для «разведчиков» на поросшем кустами холмике, на который открылся вид. А, ну да. Ещё нужно было ненавязчиво, как бы между делом, пожаловаться болтливому Ковальчуку на слишком прозрачные окна в женской душевой.

Бойцы тренировались добросовестно. Они редко ныли на отношение к ним, не жаловались, а я в свою очередь старался их научить всему, что знал про врождённую мужскую специальность — войну.

Может, я и не участвовал в войнах как солдат или офицер, но у меня был обширный опыт уничтожения организованных преступных группировок. Много кто в прошлом зарился на мои биопанк-технологии, некоторые даже пытались убить меня, особенно обнаглевшие даже пытались мне угрожать, но всё это кончалось унижением и истреблением. Чаще всего кровавым. Но тогда я действовал в основном в одиночку, не мог рассчитывать на помощь государства, хотя без помощи друзей и союзников тоже порой не оставался.

Но солдаты были в другом положении. Как бы они ни относились к государству, к армии, они оставались его частью. Могли рассчитывать на помощь начальства и постепенно учились доверять товарищам и сослуживцам. Сложно залезть солдатам в голову, но по косвенным признакам можно было установить, что взвод сплотился. Они научились работать в команде, почувствовали себя умелыми и немного самоуверенными.

— Разрешите обратиться, пан поручик, — спросил меня семёрка треф.

— Разрешаю, что у вас, рядовой?

— Мы тренируемся шесть дней в неделю, другие взводы всего четыре. Каждый из нас в отличной форме, мы отлично стреляем и от дронов уклоняться умеем. Разве нам не полагается один разгрузочный день?

— Я-то могу вам дать разгрузочный день, а вот враг не станет.

Я остановил тренировку и построил весь взвод прямо перед полосой препятствий. Достал из кармана просечку, и все курсанты напряглись.