— Но цена оказалась слишком высока. — ухмыльнулся Кошкин.

Баринов пожевал слюну блаженно улыбнулся и продолжил.

— Верно. Вместе с новым нервным субстратом, в меня проникли и цели и тайные желания, которые мне совершенно не нужны. Но теперь, благодаря вашему аналогу, я смогу разработать нечто менее зависимое от прошивки Вишневского. Вообще от любой прошивки.

— Так погоди, как же ты их перепрошьешь? Ты же не разбираешься в биохимии, твоя кластерная биодека не станет тебе помогать в этом, она же прошита Вишневским! — воскликнул Авель.

— У меня есть время и влияние, прежде чем прошивка Вишневского окончательно заменит мой мозг, я успею сорваться с его поводка.

— Не успеешь. Тебя остановят. — сказал Кошкин.

— Это ты не успеешь. — Сказал Баринов.

Он взял из кармана гранату с дистанционным взрывателем и положил её в карман Кошкина.

— Эльфы выживут, скорее всего. А вот ты разлетишься на кусочки. И ради чего? Ради государственного пайка… — усмехнулся Баринов, и скрылся за дверью.

Как только Баринов ушел на достаточное расстояние, чтобы я не мог настигнуть его в один прижок, его адепты отступали по одному не сводя мушки с моего затылка. В конце концов один из них захлопнул дверь в комнату с сейфом, закрыл её на ключ и мы услышали грохот и тряску от обрушившегося входа в коридор.

Не успел грохот стихнуть, как я выхватил гранату из кармана Кошкина, а Авель в тот же миг раскрыл сейф своей живой отмычкой. Мы не успели вытащить улики из сейфа, и к счастью даже не пытались. Граната рванула черезсотню миллисекунд после того, как бронированная дверца сейфа захлопнулась. Промедли мы хоть на полсекунды, граната убила бы нас всех.

Мы вопили от боли, но сами себя не слышали. Свист в ушах был такой сильный, что мы буквально молились, чтобы он наконец прекратился. Даже моя перебитая осколком пястная кость, торчавшая из раны как заноза, была для меня меньшей болью, чем боль в ушах глазах и голове.

Не помню точно, был ли я в сознании или нет, скорее всего неоднократно терял и приходил в себя, в любом случае, первое что я увидел, это ярко красное пятно на хрусталике глаза которое никак не хотело проходить. А из под него выглядывала встревоженное и обеспокоенное лицо Шефа. В мощном титановом экзоскелете.

Глава 53. Ещё глубже в тыл!

Врачи в больнице по достоинству оценили творение Авеля. Да и вообще, хотя врачи и недолюбливают биопанков в целом и эльфов особенно, всё же их общество было приятным. Сказать по правде, в той больнице я чувствовал себя как нельзя более комфортно, и дело даже не в том, что я мог поговорить с кем-то кто под достоинству ценит мой биоинженерный труд, а скорее даже в том, что я мог не только ознакомиться с их мнением основанным на колоссальном опыте а скорее в том, что я мог положиться на их мнение.

Каждый день они приносили мне проекты экспериментальных процедур, которые мне оставалось только воплотить. Они с удовольствием наблюдали как я восстанавливал себя, как зарастают мои барабанные перепонки, как восстанавливаются разорванные ткани, как работает моя биохимия. В некоторых вопросах, они были намного опытнее меня. И когда я уже начал вставать с постели и даже ходить, даже тогда я был рад с ними проконсультироваться. В общем с их помощью, я восстановился всего за месяц. А благодаря их профессиональному любопытству и творческой пытливости, я даже стал намного сильнее.

Авель восстановился ещё быстрее. Вероятно сказывались его модификации, которые он разрабатывал для того, чтобы не таскать с собой наушники на стрельбища в военном училище. Он не отходил от Кошкина, заботился о нём и обо мне так внимательно и чутко, что я уже думал почаще получать контузию, чтобы вновь ощутить его чуткость и заботу. Но как только мне тало легче, я всё чаще стал замечать парня практикующегося во флирте с медсестричками и девушками интернами. Именно в этот момент я был счастлив, хотя в вопросах флирта и соблазнения, этот ушастый засранец оказался куда более умелым чем я.

В один прекрасный день, когда Авель практически полностью восстановил слух Кошкина, нас навестил сам Шеф. Мы выкатили Кошкина на инвалидной коляске в больничный скверик, где нас и должен был встретить Шеф.

— Ну и, долго мне ещё кататься?

— Расслабься Иван, делаю всё что могу. Скоро забегаешь. — сказал Авель — Ничего со мной не случиться, покатаю ещё пару недель. Как тебе к стати вон та? Хороша не правда ли?

— Тощая немножко, но буфера у ней знатные. — неловко громко сказал Иван.

— Потише ты, спугнёшь! — сказал ему я, и затянул свой халат на талии потуже.

— Ну пап. Не порть, всё так и задумано. Смотри.

Высокая темноволосая медсестра, с пышной грудью стрельнула взглядом в сторону Кошкина, а потому надменно закатила глаза, и вновь стала недоступно занятой.

Мы сидели и смотрели, как за забором больницы в парке, молодые матери играют со своими детьми. молодые на вид девушки имели по по четверо, а то и пятеро детей, они с удовольствием учили дочек скакать на скакалке, кидали тарелочки и мячи со своими детками и шумели не меньше чем их дети. Утреннее солнышко ослепительно блестело в лужах и спицах детских колясок. Жирный серый кот сидел на вершине детской горки поджав лапки под себя, нони один из детей не решался нарушить его спокойствия. Совсем даже наоборот. Дети прыгали и веселились воруг, старательно обходя пушистого хозяина детской площадки.

— Эх, — вздохнул Авель — После таких приключений, ты мог бы спокойно на пенсию идти, Иван.

— Я? — возмутился Кошкин, — Да я, да на пенсию? Ни за что! — сказал он и отвернул коляску от картины мирной жизни.

— А смотри, всё равно поглядывает… — иронично заметил я.

— Отставить, Ковальский! У нас субординация, и выслуга лет!

— Да признай, Иван, разве не пора бы уже? — склонился над ним Авель, не переставая строить глазки медсёстрам.

— Нет. Рано ещё. — подкрася к нам со спины Шеф.

— Да слух мы и правда потеряли. Добрый день шеф!

— Добрый день! Ковальские, Кошкин. Вижу идёте на поправку. — учтиво поздоровался начальник.

Он предложил нам с кошкиным закурить, и продолжил:

— Баринов сегодня умер в больнице. Так что суд затягивается. Полицию мы почистим, секты закроем, но дело ещё не закончено.

— Да, мне ещё предстоит серьёзный разговор с Вишневским! — сказал я и размял кулаки.

— Я с ним поговорил уже. Благодаря вам, эльфы, у меня теперь есть на него достаточно рычагов влияния, чтобы взять под контроль его влияние здесь. А вы, Войцех, вам лучше вообще в Польшу не возвращаться. Увы.

— И что же мне теперь делать? — спросил я — Мне теперь на вас работать?

— Мы ценим приложенные вами усилие смекалку и героизм, при спасении Ивана. Но увы, вы нам не подходите. А вот ваш сын… — шеф закрил, отодвинул сигарету в сторону и обратившись к Авелю продолжил — ваш отец слишком старый и закостенелый, но вы, Авель, вы еще молоды, не думали поступать в Курганский или Галицинский?

— Нет конечно, я же капитан запаса польской армии, кто ж меня туда примет?

Шеф рассмеялся.

— Там полно факультетов куда берут иностранцев, кроме того, учитывая что именно вы предоставили стратегические сведения про угрозу и технологии кластерных организмов, для вас и на остальных факультетах могут сделать исключение.

— Кроме того, — усмехнувшись продолжал шеф — последние пятьдесят лет, все интуристы по умолчанию считаются британскими шпионами. ни разу ещё не ошиблись! Кроме вас.

— Да, не зря папа держал меня подальше от британских штучек… — ухмыльнулся мне Авель.

— Так да или нет?

— Да конечно! — обрадовался Авель.

— Надеюсь вы не против? — усмехнулся мне Шеф.

— Да нет конечно.

— Ну тогда добро пожаловать в Коалицию Глаз Бесстрастия, стажёр. — сказал шеф и пожал руку Авеля.

Авель с удовольствием пожал руку и улыбнулся. Но как только он завершил рукопожатие, я заметил деталь, которая вызвала у меня истинную гордость. Во время рукопожатия, Шеф передал Авелю тот самый транзистор, который подарил мне старик электронщик в Золотаре. Но мою гордость вызвало даже не это. Авель совершенно спокойно, весьма элегантно и даже незаметно спрятал транзистор в карман, совершенно никак не акцентируя на нём внимания. Я понял: мой сын наконец-то стал мужчиной. Половозрелым жизнеспособным и самодостаточным самцом Homo Eldaris.