— Но как? — ошарашенно произнес Кошкин. — Я, конечно, знаю, что биодатеры существуют, но чтобы одновременно со всем остальным…

— Ты не понял. Я первый биодатер. В своей стране — точно.

Мы решили немного вздремнуть. Жуткая усталость не была достаточной причиной, чтобы просто отрубиться. Пока я выполнял своим телом роль обычного спутникового терминала, я выжег почти все свои инфосомы в инфоцитах. Запасы вычислительной энергии в биотронных клетках мозга как будто болели. Если бы я простоял хотя бы на пять секунд дольше, то впал бы в кому. Но не жалею. Я знаю Кошкина всего несколько дней, но нечто необъяснимое, нечто воистину человеческое, медленно, но верно уговаривало меня ему довериться.

На рассвете мы проснулись в невероятно уютной и теплой атмосфере. Злобные сектанты оказались куда добрее, чем мне хотелось о них думать. Относительно здоровые дети приходили, общались и играли с больными. Они приносили лягушек и шумели, смеялись и веселились, а взрослые люди поглядывали на нас с Кошкиным с неким необъяснимым сочувствием. Присмотревшись поближе, стало отчетливо заметно их легкое и непосредственное отношение к жизни. Они с удовольствием носили воду в деревянных ведрах, говорили между собой так много и так открыто, что даже в своей семье я не смог припомнить такого уюта, благожелательности и безмолвного понимания. Да, они покинули города, но, по-видимому, нашли что искали.

На Кошкина поглядывали с опаской, а вот на меня и мои уши смотрели со смесью любопытства и тревоги. Утром нас угостили местной примитивной, но восхитительной едой, а Кошкин умудрился договориться о плате за снятие порчи. То ли цена была очень выгодной, то ли просто были рады гостям. В любом случае, мы вышли прогуляться на улицу.

Улица была похожа на ярмарку реконструкторов, местные кузнецы перековывали рельсы в удивительные произведения кузнечного искусства, гончарная мастерская делала такую удивительную посуду, что впечатлила бы специалистов. Но наше с Иваном внимание привлекли сени одного очень уж странного дедка. Я настолько расслабился от всего благодушия местных и душевности архаичного великолепия, что сам не заметил, как меня затянуло в те сени.

На полочках валялось огромное количество разного электронного барахла. Над дверью стояла странно доработанная электрофорная машина, проволочки из разломанного трансформатора тянулись от нее во все стороны и объединяли до нелепости наивные катушки Теслы, пронизывали макеты странных самодельных устройств, но что меня удивило больше всего, это целый ящик с обыкновенными электролитическими конденсаторами в корпусах, изготовленных по стандартам космической промышленности. В дом тут же вошел хозяин, встретил меня справедливо и грубо. Но я не растерялся. Я схватил с полки первый же попавшийся бестопливный "генератор", ткнул под нос хозяину.

— Ты! Откуда ты знаешь эту технологию? — спросил я его с яростно раскрытыми глазами. — Это же засекреченная разработка времен СССР!

Старик тут же повелся на мою лесть, но все же оказался не так прост.

— Ты биодатер, да? — спросил старик. — Ну оглядись тут, может, чему и научишься. А это простой макет, не более.

— Тогда забудь, что я сказал. Не лезь в это дело, нефтяное лобби тебя прикончит, — строго сказал я и поставил бестопливного "генератора" на место.

Старик и правда оказался смышленым, чем я думал. Бесполезный на первый взгляд хлам оказался собран умело. Все эти бесполезные устройства были собраны неправильно, но вполне могли бы выдавать искры и даже поджигать лампочки на расстоянии. Но самое удивительное, что я заметил, повергло меня в ступор.

На одной из полок лежал фрагмент карты звездного неба. Я сразу же увидел то самое созвездие Большого Пса, на листе было много бессмысленной псевдонаучной абракадабры, а на обратной стороне была схема нейтронной звезды и надпись GS-42-233. Это была та самая звезда. Та самая звезда, о которой говорил бродячий астрофизик.

— Эльф никуда не спешит, но везде успевает? — догнал меня Кошкин.

Я не успел понять что он хочет от меня. Я всё ещё держал в руках лист с описанием пульсара GS-42-233, и не мог поверить своим глазам. Мою голову переполняли вопросы: Почему, первый же русский которого я встретил на свободе сразу же вывалил мне информацию про загадочный пульсар? Почему, первый кого я встретил на свободе был астрофизиком? Почему каждый кто видит эльфа, сразу же спрашивает про колдовство? И самое главное, почему половина из них не шутит?

Но я отчаялся. Моя биотроника всё ещё не восстановилась после ночной связи со спутником, и я просто не мог заставить её сфоткать листок с пульсаром. Да и старик этот, деревенский Тэсла, явно нахватался всяких разрозненных альтернативно-научных баек и вряд ли способен дать хоть каке-то ответы. Потому я просто запомнил название пульсара и вышел из мастерской того мужичка, мысленно хлопнув дверью.

— Лысая гора тут не рядом? — гневно спросил я Кошкина.

— Лысая гора? А зачем тебе? — ответил он со смехом.

— Хочу насрать на её вершину.

Мы расселись на лавочке на улице, и для пущей конспирации стали есть жаренные семена подсолнечника.

— Мне кажется мы теряем время. — сказал я и собрал очистки от семян с юбки.

— Что ты имеешь ввиду?

— Если у них действительно есть "магические" технологии, то Вишневский совершенно спокойно мог бы сделать из этих наивных крестьян своих агентов. Мы с ним такое уже проворачивали.

— А что за "магические" технологии? — слегка погодя спросил Кошкин.

— А вот это я у тебя хотел спросить.

— Ну спрашивай.

— Ты что нибудь знаешь про пульсар GS-42-233?

— Пульсар, пульсар, пульсар… Звезда что-ли?

— Понятно. Ничего значит.

— Думаешь Вишневский мог бы управлять своими сектантами по радио?

— Мог бы. Вопрос в том, делает ли он это?

Кошкин ещё немного задумался. Он несколько раз закрывал глаза, явно работая со своим глазным имплантом. Несмотря на то что внешне он был спокоен, и даже продолжал лузгать семена, его глаза торопливо двигались под веками и замирали, как будто он читает длинные тексты или рассматривает сложные картинки. Наконец он протёр глаза руками, несколько раз устало проморгался и сказал:

— Придётся. Тут вопрос даже не в том, управляет ли ими Вишневский, а и в том — он ли один? Я поеду выйти на связь, не сбежишь?

— Не сбегу. — сказал я и грустно посмотрел на избу повитухи.

Кошкин понёсся узнавать про пульсар, а я остался втереться в доверие к общине.

Мои попытки унюхать биотронику раз за разом проваливались. Ни один из горожан не пах ничем подозрительным. Но многие следы биотропного вмешательства могли быть настолько незаметными, что пришлось бы буквально секвенировать ДНК каждого, на предмет вмешательства в нервную систему. Я ненадолго залип на желтый цветок одуванчика, и пока я силе сгорбившись, до меня донёсся запах болезней из избы. Мне в голову пришла идея.

— Здравствуй девочка, а как тебя зовут? — обратился я к тяжело больной девочке.

— Велеслава. — прошептала она.

Я попросил девочку ощупать её пульс, и ужаснулся в каком состоянии она была. Шелушащаяся кожа пестрела всеми видами инфекций, мелкие язвы выступали на всех частях тела, а местные самодельные травяные мази из подорожника не только не справлялись с дезинфекцией, но только раздражали кожу. Я сковырнул одну язвочку, чтобы взять немного крови на генетический анализ, и молча вышел на улицу, обдумать как спасти её от смерти.

Анализ показал что девочка в целом не расположена к диабету в её крови было много антител, указывающих на то, что она тяжело переболела паротитом, что вероятно разрушило её поджелудочную и уложило одинадцатилетнего ребёнка буквально на смертном одре.

Пока остатки моей биодеки выжимали последние инфоциты из инфосом, чтобы спроектировать лекарство для Влеславы, я смотрел на этих сектантов совсем иначе. Они не просто неудачники, которые не тянут нагрузки городской жизни, они ещё и самодовольные заносчивые гордецы, которые пренебрегают протянутыми от госужарства руками медицинской помощи. Их слепое поклонение новодельным божествам показалось мне страшнее наркомании: Обычные наркоманы убивают свои тела, а эти любители религиозного опиума не только гробят ни в чём неповинных детей, но и делают нечто куда более страшное. Они травят душу своего народа, сеят рознь и недоверие. Они всё таки зло.