— Да брось Сильвия, обычные бумажные штучки. Хотят померять, пощупать, палкой потыкать, в базу данных вбить может.

— Нет! Он был очень серьезен! Он так мужественно напрягал брови… — сказала она, опустила руки на бёдра и тут же отдернула их. — Нет папа! Мы тебя спрячем! Я не позволю чтобы тебя не дай бог…

Сильвия бросилась ко мне в объятья. Она обняла меня так, как в тот раз когда впервые услышала грозу за окном. Я обнял её так же как в тот раз, и успокоил, тихим шепотом:

— Лапочка моя, да ничего они мне не сделают. Подушнят-подушнят да отстанут.

— Я так волнуюсь, а вдруг они захотят у тебя отнять…

— Вас у меня никто не отнимет, а это главное.

— Но ведь они могут тебя, того этого. — сказала она и на миг стала совсем серьезной.

— Ладно. Давай его напоследок хоть за нос поводим. Раздевайся, и отдавай мне своё платье.

Ах да. Забыл сказать, что выгляжу я совсем как моя дочь. Да-да, в мельчайших деталях. И там тоже.

Когда я конструировал технологии которые дали мне возможность синтезировать жизнь, я просто хотел избавить людей от врожденных генетических пороков, древняя мутная история, юношеский идеализм всё такое. Однако идея облечь революционный инструмент в форму женского тела мне показалась вполне эстетичным. Да что там, я и сейчас нахожу очень ироничным, что вещь, способная дать мне без особого преувеличения власть над миром, внешне выглядит как обычная женская прелесть.

— Слушай, он тебя видел в твоей причёске?

— Ну да.

— Чёрт. Причеши меня так же.

Дочь взяла гребень, и старалась причесать мои волосы так же как свои. Я намекнул ей что она долго возится, но она вновь стала серьезной.

— Послушай Сильвия, ты даже не представляешь как много людей пытались применить ко мне окончательное решение эльфийского вопроса…

— Да-да, Знаю-знаю. …и все они плохо кончили.

— Ну не то чтобы плохо, я бы сказал, посредственно…

— Не смей так шутить при мне. — сказала она и на её белоснежном лице появились два красных румянца.

Дочка подобрала оброненный гребень и продолжила расчесывать меня ещё медленнее. Но затем она остановилась совсем и, проглотив сальные смешки, серьезно сказала:

— А может не надо тебе к ним идти?

— А, не переживай за них, я их не трону.

— Я серьезно, мы все так волнуемся за тебя.

— Когда вернусь, привезу вам гостинец.

— Нам ничего не нужно, у нас всё-всё есть, Правда-правда!

— А как на счёт… М-м-м, ну я не знаю, храбрых офицеров? Статных, мускулистых, образованных и импозантных?

Сильвия вновь покраснела, но на этот раз совершенно иначе.

— Думаю с этим мы и сами справимся. Вон Бригита на того майора всё таки положила глаз.

Я взял дочь за руку, посмотрел ей в глаза

— Поверь мне, ваши женские глаза слишком часто вас обманывают. Я волнуюсь за вас не меньше, чем вы за меня, и приведу вам проверенных, надёжных парней. А на что бы ты пошла ради счастья детей?

При слове детей, Сильвия мечтательно улыбнулась. Она быстро завершила мою причёску, и уже предвкушала моё триумфальное возвращение с подарками. Вероятно представляла подарочные бантики на офицерских погонах, а может быть нечто более прозаичное. В любом случае через пару минут я уже наблюдал картину невиданного разврата.

Дочери облепили бедного сержантика и без остановки расспрашивали его про всякие глупости, формулируя вопросы подозрительно двусмысленно.

— Девушки, прошу меня простить, но я тут по очень важному государственному делу. Мне нужно лично увидеть пана Ковальского.

— Так может покажите как он выглядит?

— У вас же есть его портрет?

— Ну неужели в канцелярии не нашлось захудалого принтера, чтобы распечатать?

Сержантик отступил полшага назад и достал из папки стопку документов, отчаянно пытаясь найти нужный лист. И как только девушки уже почти прижали его к двери он защитился от них бумагой как щитом.

— Да это же наша Бригита? Да Бригита? — выдернула лист из его рук Кассандра.

— А чего это ты на меня смотришь, Кассандра? — стальным голосом строго ответила Бригита. — А может быть ты и есть пан Ковальский?

— Я? И правда, я… — Кассандра посмотрела на фотку из моей медицинской карточки. — Ну с утра я была я, а вчера не помню, девочки, скажите мне что я — это я… Я волнуюсь!

Но сержант осторожно отнял у Кассандры бумагу и обратил внимание на мой льняной комбинезон, превосходно сидевший на Сильвии.

— Пан Поручик, разрешите к вам обратиться! — воскликнул сержант. обращаясь к Сильвии.

— Поручик? Но моё звание подпоручик, я получила его после меда. Меня что повысили? Там не сказано?

— Нет, пани подпоручик… — тревожно отшатнулся сержант.

Девочки ещё долго донимали сержантика, и когда он уже был готов на всё плюнуть и уйти, в дверь вошел самый мужественный эльф этого дома.

Внешне Авель отличался от нас с девочками лишь чёрными как воронье крыло длинными волосами, но в его взгляде читалась такая необъяснимая мощь, которая порой пугала даже меня. Он был самым младшим эльфом на земле, но умудрился закончить всю учёбу к совершеннолетию. А ещё он был выше меня по званию, чем нередко злоупотреблял.

— Пан Ковальский? — обрадовался ему сержант. — У меня для вас документ, который я должен отдать вам. Расписаться в получении тут.

Авель осмотрел всех нас, на миг встретился со мной взглядом но пока не понял что происходит.

— Отлично! Давно пора! — громко сказал он с хладнокровным ликованием.

— Поручик… — скривился он. — Капитана всё таки зажали… Ну да ладно. Где подписать?

— Тут — с облегчением произнёс сержант.

— Но тут написано Ковальский Войцех? А я Авель.

Авель с недовольством ткнул бумагу и ручку сержанту и громко топая направился на кухню.

Лицо сержанта побагровело. Он протер лоб платком, стал по стойке смирно и громко сказал.

— Я никуда не уйду, пока не получу подпись! На планете всего семь эльфов и все они в этой комнате, хватит мне голову морочить!

— И все они выше вас по званию, прошу заметить. — ехидно заметила Сильвия, от чего сержант начал покрываться пятнами.

— Я найду тебя, Ковальский! — бормотал себе под нос сержант.

— Раз так, то зачем нам топтаться в прихожей? Может быть искать в гостиной будет комфортнее? — предложил я.

Сержант обреченно вздохнул. Разместились мы знатно. Недовольный Авель всё же вызвался приготовить чай и угощение, недоставало лишь тиканья часов и старинных автомобилей за окном, в эстетике детективов Агаты Кристи.

Непродолжительные вопросы о текущем состоянии армии встречали лишь уклончивые ответы. А когда Кассандра, с присущей ей непосредственностью, спросила “не началась ли война?” сержант как-то подозрительно долго молчал, прежде чем сказать “нет, однозначно нет”. Мы посидели ещё немного и сержант начал играть грязно. Он нагло положил руку на бедро Агаты, но мгновенно получил пощёчину.

Агата выделялась красным платьем и косой. Своим дерзким поведением он хотел вывести меня на чистую воду, но его план провалился. За такие выходки, в другой ситуации я бы сделал из него мутанта, не прибегая к генной инженерии, но руки у меня были связаны. И сержант знал это.

Но определённого успеха он всё таки добился. Бригита, положившая на него глаз ревниво отвела глаза, благодаря чему попала под подозрение. Он попробовал провернуть тот же фокус с Ядвигой, но лишь только он навострил свои клешни, она схватила его за подбородок и нежно но угрожающе сказала:

— Только после свадьбы, мурзик. — чем ещё больше укрепила подозрение Бригиты.

Тогда сержант стал играть ещё грязнее:

— Полагаю просить прощения за мое недостойное поведение, уже поздновато, вероятно поручик Ковальский не простит мне таких оскорблений его дома. Что ж, поделом мне.

Но я не поддался. Я мягко погладил бедро Сильвии и она сказала:

— Ну почему же, в любви и на войне все средства хороши. — если вы попросите прощения у девушек, и они вас простят, то может быть, и он простит вас… Если вы холосты.