Когда вместо однообразной лесостепи за окнами стали мелькать роботизированные фермы и даже дачные городки, он всё же сбавил скорость, и стал спокойно приближаться к городу. Город был настолько величественен, что его небоскрёбы, очертаниями напоминавшие сталинский ампир, были укутаны атмосферой и появились задолго до того, как мы проскочили первые указатели.

Я открыл свой эльфийский рот от удивления. Небоскрёбы, высотой не менее километра, сливались в единый циклопический кристалл, окруженный девственным лесом. Они соединялись друг с другом мостами в десятки метров, на высоте в сотни. Циклокоптеры и дроны и даже круизные дирижабли летали между зданий как мотыльки между бронтозавров. Многоэтажные дороги, автомобильные лифты и даже искусственные реки оплетали грандиозный техно-организм как ленты, вплетённые в корзину. Признаться, я впервые увидел, как дирижабль, летящий на высоте трёхсот метров останавливается, чтобы пропустить многопалубный речной катер.

Но сколько бы мы не приближались к городу, здания всё не переставали расти. Маленькая башенка на крыше здания при приближении оказывалась чуть ли не стоэтажным небоскрёбом. Тоненькая нить, натянутая между зданиями как бельевая верёвка, превращалась в четырёхэтажную автомобильно-железнодорожную трассу, соединявшую много сот метровую рукотворную пропасть.

Но сильнее всего впечатляло мастерство зодчих. Каждая деталь, каждое окошко, каждый фасад балкон или панорамное окно выглядело, даже не знаю с чем сравнить, как бы дружелюбно. В этом городе не было места довлеющим необъятным плоскостям или формам. Все они были как будто созданы для людей. Казалось, в этом городе можно было забиться в любую щель, выйти на самую просторную крышу или площадь и чувствовать себя уместным. Этот необъятный, единый организм не чурался ни чистыми формами, ни изысканной деталировкой, но при этом ни одна часть не выглядела чужеродной. Все детали стояли на своих местах, а в необъятном пространстве между ними всегда оставалось место для человека.

Пока мы поднимались по одной из дорог на триста пятьдесят четвёртый этаж, под нами мелькали воздушные реки с плывущими кораблями, мимо нас проносились мотоциклы. Молодые байкеры спрыгивали со специальных трамплинов в пропасть, а потом с тихим свистом взмывали вверх на раскладных крыльях, а иногда, они их даже не раскрывали. Причудливые воздушные движители прижимали мотоциклы к фасадам зданий, и они носились по плоским почти вертикальным поверхностям как водомерки по пруду. Иногда, байкер мог сбросить своего спутника, и тот расправлял воздушный костюм, и мягко приземлялся в трубу. Я был так поражен их грацией, что даже не сразу понял: из трубы выходил особый ламинарный поток воздуха, который позволял летуну мягко замедлиться, и приземлиться совершенно безопасно.

Кошкин высадил меня напротив входа в крошечный, не более пятидесяти этажей, небоскрёб, отдал машину роботу парковщику, посмотрел на меня издевательски довольными глазами и спросил:

— Ну что, хочется выпендриваться?

— А-а-а.

— Может быть ты меня хочешь чем-то удивить?

— Не-а. — промычал я не закрывая рот.

— Ну вот и славно. — Кошкин похлопал меня по плечу и пояснил — Это блошиный рынок. Если во вселенной что-то существует, то здесь это можно достать. Разузнай что-то про старые спутники, начни с двадцатого этажа и выше, ниже в основном бытовая техника и мебель. А я тебя скоро найду.

— Эй, а как же, как же… — вдруг перепугался я — А как же будь осторожен, мегаполис опасное место, опасные люди?

— Забудь про эти дурацкие штампы. Здесь люди делом занимаются, им некогда ерундой страдать, никому ты тут нафиг не нужен. Так что иди и тоже займись делом.

Первое что я сделал, это отправился в фастфуд. Инфоциты на материнском контуре биодэки хотя и восстановились, но всё же инфосом не хватало. Я просто не мог получить доступ к информации, зашифрованной в моих биодисках, разбросанных по всему телу. Ответственно заявляю: если ваша биотроника истощилась или требует обновления — плотный бутерброд из ржаного хлеба с основательно зажаренной говядиной, ломтиком моцареллы и капустным листом — то что доктор прописал. Но не нужно ложиться спать, наоборот, нужно помочь желудку небольшим количеством овощных и фруктовых соков и прогуляться чтобы разогнать кровь. Собственно так я и поступил.

Огромное, просторное пространство, состояло из крупных светлых магазинов, облепивших своими витринами двухэтажные коридоры с галереями. Галереи переплетались в трёхмерном лабиринте, и соединялись светлыми атриумами, уходящими в небеса на десятки этажей. Вся многомерная структура была пронизана как обычными лестницами и эскалаторами, так и чем-то напоминающим пожарные столбы, только двунаправленным.

Обстановка больше напоминала гимнастический зал в разгар тренировки, чем привычное городское пространство. Горожане, как молодые так и старики, были одеты в странные, шелестящие синтетические костюмы, напоминавшие пончо. Они носились по коридорам как спортсмены на пробежке, ловко цеплялись за канатные эскалаторы, и в считанные секунды преодолевали несколько этажей вверх, а потом хватались за нисходящую сторону петли и так же легко скользили по ней, буквально спрыгивая чуть не с пятого этажа. Никого совершенно не удивляло, если щуплый бородатый старик, перепрыгивал через поручни на высоте девятого этажа, руками перенаправлял свой вес и меньше чем за секунду, как ни в чём не бывало легко приземлялся на восьмом и шел дальше. Те кто просто прогуливался или отдыхал, или нёс что-то громоздкое или тяжелое, с удовольствием пользовался самыми обычными лестницами, эскалаторами или неторопливыми лифтами. Так поступил и я.

— Прикинь, я с такой барышней познакомился на свечке. — сказал один парень другому в лифте.

— Рыжая, такая, в синей распашонке? — ответил второй, и стал проверять прочное крепление полотна ткани к рукаву.

— Да-да, она самая.

— Так это же Варя, она отмороженная пешеходка! — Ты на своей распашонке хрена с два за ней угонишься.

— Это правда… — мечтательно сказал первый — Она на свечке вверх и вниз из десятки выходит!

— Та свистит она! — рассмеялся второй — рекорд тринадцать!

— Ну, лан братан, у меня двадцатый этаж, тут сучок самый удобный, до новых.

— Удачи, хищник! — сально ухмыльнулся второй.

Я последовал за парнем, и даже удовлетворил своё любопытство. Распашонками местные называли свои костюмы, представлявшие собой вингсьют. "Сучок" оказался самым простым проёмом, ведущим в пропасть, из которого можно было выпрыгнуть и спланировать на другую часть города буквально по воздуху. Но оставался один вопрос, кто же такие "пешеходы", которых парни прыгающие в пропасть без парашюта называют отмороженными?

Поднявшись на лифте, я посмотрел на интерактивный план эвакуации но это только сильнее сбило с толку. При чрезвычайных происшествиях, у подножия здания, или конкретной башни, раскрывались коробки и выпускали миллионы мягких мячиков, в которые можно было безопасно приземляться с любой высоты. Но странным было даже не это.

Я осторожно прикоснулся к интерактивному экрану и тот показал мне чудовищную сложность планировки мегагорода. Интерактивный план показывал каждого человека в реальном времени, каждого робота уборщика доставщика или ремонтника. План был настолько сложен, что я даже приуныл. Ведь мой собственный организм, состоящий из сотен миллиардов клеток, каждую из которых я знал по идентификатору и адресу, и тот был всё же проще этого удивительного города. Я молча застрял у панели, и болезненно осознавал, как же далеко мне ещё до смирения. Эльфийская гордыня, въевшаяся в меня задолго до того как я стал эльфом, ныла и пульсировала в каждом моём биотроне, как давно забытая мною зубная боль.

— Девушка! Вы там уже вечность стоите. — прокричал мне кто-то сзади — Если вам нужен терминал, возьмите напрокат!

— А где?