В конце концов мы подъехали к огромному старинному собору, в стиле Суздальской средневековой школы, окруженному невероятно искусным садом. Мы остановились на парковке забитой семейными машинами, и некоторое время наблюдали как дети прихожан резвились на паперти.

— Думаешь священники разбираются в магии? — спросил я и усмехнулся.

— Лучше всех. — пренебрежительно буркнул Кошкин, и заглушил двигатель.

Вскоре из собора вышел священник в подряснике, его тут же окружили следовавшие за ним старушки, и стали целовать ему руки. Когда мы приблизились, священник с недоверием посмотрел на мои эльфийские уши, а потом с тревогой посмотрел на по-старчески скромный костюм Кошкина.

— Отец Бонифатий? — спросил Кошкин и предъявил документ — Я офицер Иванов, убойный отдел, это мой консультант Джейн Рэнди. У вас будет минутка поговорить наедине?

— Здравствуйте офицер, чем могу вам быть полезен? — приветливо ответил священник. — Может быть пройдёмте в мой кабинет?

— Нет не стоит. — ответил Кошкин.

Кошкин открыл заднюю дверь реплики старой Волги, и тёмно графитная краска засияла на солнце. Его лицо выражало отчетливую безальтернативность сурового предложения, от которого священник не мог отказаться. Священник в свою очередь разместился на заднем сидении сдерживая кряхтение. Кошкин указал мне сесть за руль, а сам сел рядом со священником и наклонился, как бы ненароком продемонстрировав священнику кобуру с табельным оружием.

— Отец Бонифатий. В миру вы Виктор Тощенко, я верно понимаю?

— Верно. Меня в чём-то подозревают?

— Нет нет, не беспокойтесь. Пока что у нас нет доказательств.

Кошкин поправил свой пиджак, достал из сумки бумаги и сделал издевательски долгую, мучительно напряженную и театрально нагнетающую паузу.

— Меня интересует дело некой Марии Дмитриевны Петровой, это ваша прихожанка?

— Ну, она действительно посещала богослужения, заказывала требы, но потом перестала ходить по состоянию здоровья. Я не помню про неё ничего плохого.

— Две недели назад, она была обнаружена мёртвой в своём доме. Причина смерти — истощение. Так же в её организме были обнаружены следы токсичных веществ растительного происхождения, протосапонины и люцерна.

— Вы считаете что священнослужители причастны к её смерти? — тревожно спросил священник и недоверчиво посмотрел на Кошкина.

— Выдвигать версии пока рано. Мы просто собираем информацию. — ответил Кошкин.

— И что же конкретно вы хотите узнать об усопшей, царствие ей небесное?

— Не беспокойтесь, отец Бонифатий. МВД уважает тайну исповеди, а также способствует сохранению культурно-исторического наследия. Именно потому мне нужно знать о возможных склонностях покойной к разным нетрадиционным и околоцерковным суевериям. Занимаются ли ваши прихожане магией? Может гадания? Народная псевдо-медицина?

— Все подобные явления осуждаются священным синодом. Если кто из прихожан подобными греховными практиками и занимается, то лишь на свой страх и риск.

— Хорошо. — начал терять терпение Кошкин — В таком случае спрошу по-другому. Вы знали, что гражданка Петрова завещала свою автоматизированную ферму и поместье, общей стоимостью более шестнадцати миллионов рублей некоему Вишну-Дакшу, в миру Сергею Баринову? Согласно его показаниям и нашим осведомителям он так же являлся прихожанином вашей церкви?

Священник осёкся. Он замолчал и долго и напряженно что-то вспоминал. Но затем несколько раз открывал рот но говорить не решался.

— Сергей Баринов, Сергей Баринов… Помню Серёжу. Хорошим мальчиком был, был алтарником старательным. Потом поступил в духовную семинарию, и пошел по наклонной. Начал пить, наркотики употреблять.

— Получается, вы не уследили за своим послушником?

— Мы все молились за его душу, но насильно мил не будешь. Всё что мы могли — это молиться.

— Понятно — ответил Кошкин. — Вы свободны, отец Бонифатий.

Священник спешно покинул машину. Кошкин пересел на пассажирское сидение и стал пристально наблюдать за поведением священника.

— А он не сбежит? — спросил я.

— Кто, Тощенко?

— Нет. Вш… Вши… Вшишьчну — Джакшу.

— Нет.

— Ты хочешь разворошить секту?

— Нет. — сухо ответил Кошкин, и азартно приказал. — Трогай, шеф.

Я толком не знал куда мы направляемся, но судя по расходомеру, и скорости падения уровня топлива. мы совершенно спокойно могли доехать до полярного круга и даже немного обратно. Бодрая, но слегка неустойчивая машина двигалась по дороге легко и изящно. Кошкин совершенно не переживал ни за мои навыки вождения, ни за сохранность вполне себе душевно сделанной реплики Волги.

Но и я старался не показаться неумёхой, я быстро вспомнил навыки вождения, и дополнил их эльфийскими рефлексами и зрением. Я никогда не включал дальний свет. Совсем наоборот, я старался по возможности выключать фары и ориентироваться в инфракрасном спектре. Но когда я почти в полной темноте увидел стадо коров прячущихся в высокой траве, и снизил скорость, Кошкин не понял моего поведения. Уверен, он подумал что я хотел избавиться от него. Но перед нами на дорогу, совершенно неожиданно для Ивана выскочил игривый мохнатый телёнок, Кошкин резко изменился в лице.

— Как ты? откуда ты знал? — удивился Кошкин — А, смотрел на шевеление камыша…

— Ммм, нет! — с гордостью ответил я.

Мне даже тормозить не пришлось. Я просто убрал газ и спокойно объехал несбитое животное. А Иван наконец начал проявлять некий интерес ко мне.

— Хорошо водишь. Но как ты предсказал?

— Я видел их в инфракрасном спектре.

Иван ещё раз взглянул на меня с нескрываемым удивлением, но всё же решился признать мои достижения.

— А твои дочери, они тоже так могут?

— Ну почти. В инфракрасном они тоже немного видят. Но у них другие "папкины подарочки".

— Расскажешь?

— Надо же, мне всё же кое-что удалось скрыть от вас? — посмеялся я.

— Да расскажи, мне тоже интересно.

— Ну ладно. — сказал я и подождал пока выедем на пустую прямую дорогу.

Я выключил весь свет и начал:

— У нас половой диморфизм намного сильнее чем у людей. Хотя внешне это и не заметно. Девочки-эльфийки обладают более человеческой сенсорной системой, правда расширенной. Могут там у младенцев болячки унюхать, запахи человеческие и эльфийские — это их стихия. У меня гиперхромия. Я вижу всё — от тепла следов, до мягкого рентгена. Эх, если бы ты знал, как красиво мир выглядит моими глазами! Нет такого экрана, чтобы я мог тебе показать. — сказал я и сально улыбнулся Ивану.

Иван даже немного напрягся, из чего я сделал вывод, что мой шантаж утром в отеле, всё же имеет на него влияние.

— А вот мой сын, он не только с рождения обладает моими зрительными способностями, но ещё и плотность фотоцитов у него в два раза выше. В хорошую погоду, он видит спутники Юпитера.

— У тебя есть сын? — удивился Кошкин. — И что, он тоже… — кошкин указал на мою грудь.

— Вообще-то у меня их трое, странно что ты не знал. И да, Авель — прирождённый эльф.

Кошкин немного помолчал. Он ещё раз глянул на меня, вероятно пытаясь представить себе Авеля, а потом задумался. Он снял туфли с ног, отодвинул кресло назад и закрыл глаза.

— Один вопрос в день, помнишь?

— Помню. — недовольно спросил Иван. Он тяжело вздохнул и добавил. — спрашивай.

— Я ведь здесь не случайно, так? Вы ведь хотите выйти через меня на Вишневского?

Кошкин глубоко вздохнул и стал отвечать.

— И да и нет. И ты и Вишневский не так глупы, чтобы знать друг о друге слишком много. Более того, Вишневский изрядно постарался, чтобы выдать твоих детей за биопанков первой категории.

— Первой категории?

— Ну да. Незначительные вмешательства в генетику. Вырезание болячек по технологии Crisp, цвета глаз волос, формы подбородков, прочие мелочи. Мы догадывались что британцы вцепились в тебя зубами не просто так, но доказательств у нас не было.