— Идите и скажите Охану, чтобы пришёл в мои покои, — произнесла голосом, который и сама не узнала.

Они ушли, а я всё так же придерживая у груди разбитую статуэтку, пошла дальше.

Я прошла недалеко, впереди заметила, что кто-то стоит. Только в сумраке не поняла кто.

Приближаясь удивлено увидела, что это кто-то небольшого роста.

Ребёнок, мальчик. Один из слуг, наместника, почему-то решила я.

Когда подошла вплотную, мальчик посмотрел на меня и произнес:

— Я заблудился, отведи меня в покои отца!

Голос его прозвучал не жалостливо, а так будто он отдает мне приказ, чем удивил меня.

— Что стоишь? — добавил он недовольно.

Я молчала, только лишь внимательнее на него посмотрела.

Сколько ему лет? Семь или восемь? Мне подумалось, что столько же было мне, когда я попала во дворец фараона.

Я решила, что это сын наместника, капризный мальчишка, привыкший к тому, что ему всё позволяют. А потому потеряв к нему интерес, отвернулась, чтобы пойти дальше в свои покои.

— А ты красивая…

Произнес он, и я удивленно вновь на него посмотрела.

Он был довольно рослый для своего возраста, как когда-то Хотеп. Что-то в нём было, что заставило меня, наклонить голову на бок и посмотреть на него внимательно.

Смуглый и темноглазый, с вьющимися черными волосами, он отдалённо мне напоминал кого-то. Почему-то я вспомнила, как когда-то первый раз встретила Хотепа.

Нет, лицом он не был на него похож. И я никак не могла понять, почему я смотрю на него, а мои глаза видят любимого.

— Как твоё имя? — произнесла я, так и не отрывая взгляда от мальчишки.

— Семерхет, — произнес он гордо.

Я застыла до боли сжав в руках осколки статуэтки. Внутри всё затряслось, в страшном предчувствии.

— Ты прибыл с дальнего септа? — я ещё надеялась.

— Да, с отцом и братом. Ты очень красивая…

Он ещё что-то говорил, уже не слышала, в голове стоял шум.

Несводя взгляда с мальчишки, я отчетливо слышала удары своего сердца.

Убей… Убей и ты будешь свободна…

Убей, это так просто… Ударь его головой о камень стены… Или придуши…

Перед глазами всё плыло, мысли путались. Через этот шум и темноту, до меня дошёл голос мальчика.

— Я бы на тебе женился, только отец сказал, чтобы я взял женой дочь фараона…

Темнота стала рассеиваться, передо мной стоял ребёнок.

— А я не хочу… — мальчик печально вздохнул.

— Ну проси богов, чтобы это не случилось, — ответила я тихо.

— Прошу, а тебя как зовут? — произнес он с любопытством.

— Нефе, — проговорила, пытаясь унять дрожь в руках.

— Красиво. У меня есть брат, его зовут Хотепсехемви, давай он возьмет тебя в жёны. Ааа? Он хороший, тебе понравится…

— Спасибо Семерхет, но у меня есть жених, — я смотрела на него, понимая, что не смогу его убить.

Я закрыла глаза пытаясь справиться с волнением.

Нет, я не смогу убить ребенка. Пусть живет…

Настанет время, и всё случится.

Семерхет что-то ещё говорил, я не слушала.

— Тебя ждут… Иди прямо по коридору, пока не упрешься в стену. Затем вот туда поверни, — показала я рукой.

— Ты отведи меня… — он вновь произнес это будто приказ.

— Я не слуга тебе. И запомни, если ты не знаешь человека, то не считай его ниже себя, — произнесла я тоном, какому научилась от отца.

Мой голос напугал ребенка, он стоял растерявшись.

— Пусть это будет первым твоим уроком. Вторым будет то, что старших нужно уважать.

Я отвернулась от избалованного мальчишки, и пошла прочь, отчётливо понимая, что только что встретилась со своим будущим мужем.

[1] Подобные фигурки можно встретить в музеях.

Египет 2891 год до н. э Инбу-Хедж — Тинис. Болезнь Охана.

Разбитая статуэтка поранила мне руки, только это уже было для меня неважно, сердце истекало кровью сильнее.

Пер О с каждым днем всё больше и больше слабел. Стараясь держаться из последних сил, он вскоре позвал меня к себе и рассказал о чём он договорился с мятежниками.

— Мы достигли соглашения, выслушай Нефе и прими это, — заговорил он тусклым, сухим голосом.

— Он ещё ребенок, ещё лет пять он не сможет дать Черной Земле наследника, — произнесла я безразлично.

— Да, это так. У тебя возможно ещё есть пять лет… Если эти пять лет я буду жив, — произнес отец.

— О чём ты, отец? — удивилась я.

— Я дал тебе возможность не стать ему женой, — произнес и привстал.

— Если он уйдет к богине Запада раньше этого срока, ты не обязана выполнять этот договор. Если он достигнет своего взросления, то ты станешь его женой, — проговорил Каа.

— Ещё пять лет… — я не верила своей удаче.

— Да. Только при одном условии… — добавил.

— Условии? — удивилась.

— Если я не уйду в путь раньше, — тяжело посмотрел на меня Каа.

Я покачала головой понимая о чём он говорит.

Вновь появилась надежда, её была капля, но она была.

Отныне моей целью стало разобраться с мятежниками. Вместе с Оханом мы разослали по септом наших верных людей. Они искали мятежников и пытались их подкупить, нам необходим был предатель. Через него я намеренна была убить всех предводителей мятежников[2].

Только ещё не один из них, не вступил на путь предательства. А потому я отдавала приказ отправлять их к богине Запада[1], я не щадила никого, намереваясь прямо идти по своему жизненному пути. Сворачивать и жалеть кого-то, совсем не хотела.

Это придумала я, удивив этим верного наставника. Отныне я с удвоенной силой училась выигрывать сражения. А для этого я упорно изучала каждое сражение меятежников, поражаясь хитрости и необычайной тактике их предводителя. Я готовилась победить его в сражении[3].

Охан знал старшего сына, бывшего друга Пер О, и рассказал мне многое об этом человеке, о его не простом детстве, о том что он очень стойкий и выносливый воин. Я заметила, что наставник восхищается им, хоть и недоволен что он выступил против фараона и его дочери.

Время шло, Охан сообщил мне что в Тинисе богиня Запада успокоилась, больше она никого не забирает с собой. Нам было пора возвращаться, пора домой.

За день, перед отплытием из Инбу-Хедж, я в сопровождении Сехета решила прогуляться по построенному им саду. Меня тянуло туда, будто я ещё надеялась встретить там Хотепа. Но нет, только стало больнее.

Остановившись я долго смотрела на статуи, а потом повернулась к Сехету и спросила:

— Кто это? Почему они?

— Любящие, — удивил он меня своим ответом.

— Любящие? — повторила я.

— Да. Любящие всегда вместе, — произнес он, и посмотрел на меня.

Я задумалась, но так и не отвела взгляда от двух замерших в обьятиях, каменных людей.

Вместе быть с любимым… Только лишь надежда на это, держала меня в этом пути.

— Так бывает не всегда… — произнесла задумчиво.

— Если любишь, по другому не может быть, — он удивил меня своим ответом, в нём была уверенность.

И вновь я задумчиво на него посмотрела.

— А ты любил, Сехет? — произнесла тихо.

Он согласно покачал головой и ответил:

— Да…

Он произнес это слово, и я всё увидела в его глазах.

У меня не было сомнений в его ответе, он всё сказал этим садом, этими статуями без лиц, только с силуэтами мужчины и женщины.

Опустив голову, я какое-то время молчала, Сехет сам заговорил.

— Я построю вот там обсерваторию[4], всё как ты любишь Великий фараон Снеферка.

Посмотрела куда он показал, а потом перевела на него взгляд, и мы встретились взглядами.

Мне хотелось ему что-то сказать, но я не решилась, только вздохнула.

— Всё будет готова к тому моменту когда ты решишь здесь остаться навсегда, — произнес он уверенно.

Я лишь кивнула согласна головой, думая о том, что обязательно вернусь сюда. Мне казалось, что всё впереди и мы уже вместе с Хотепом, вернёмся к Белым стенам. И вновь на причале будет встречать нас Сехет, а издали мы увидим статую Таурт и построенную обсерваторию.