Николай Константинович доложил, что главная задача группы — вести наблюдение за шоссейной дорогой Варшава — Москва, сообщать данные о перебросках противника, обо всем важном, что будет замечено в районе Слуцк — Греск — Старые Дороги.　

Иван Васильевич Арестович хорошо знал этот район, исходил его вдоль и поперек. Он родился и вырос в деревне Рыбак на Случчине. Летом 1941 года, когда его родная дивизия группами пробивалась по вражеским тылам на восток, старший лейтенант Арестович, как местный житель, решил остаться на оккупированной территории для организации партизанской борьбы. Иван Васильевич быстро создал группу народных мстителей из односельчан и воинов Красной Армии, которая целый год действовала в гресских лесах и выросла в крупный отряд.　

— Я хорошо знаю этот край и вижу, что вы неправильно расставили свои силы, — сказал он Куприянову. — От Омговичей до «Варшавки» далеко, радистке в Слуцке будет опасно работать, с ней вы не всегда сумеете поддерживать связь. Я предлагаю вам влиться в наш отряд, сообща сможем лучше наладить разведку.　

Куприянов связался с командованием Западного фронта, доложил соображения командира партизанского отряда и получил согласие на совместные действия. Подпольный обком партии назначил Николая Константиновича Куприянова комиссаром отряда имени Фрунзе. Разведчики-парашютисты были отозваны из Слуцка и Омговичей на базу.　

Поскольку партизаны наладили постоянную связь со штабом фронта, перед ними поставили новую задачу: они должны были еще активнее заниматься разведкой. Фронту требовалась свежая информация о положении в районе. Эта задача наложила отпечаток на всю деятельность отряда, а потом и бригады имени Фрунзе. Командование позаботилось о создании широкой и разветвленной сети наблюдателей и связных. Во всем этом обширном районе — в Треске, в северной части Случчины и дальше, к Старым Дорогам, почти под самые Осиповичи — находились посты наблюдения, которые постоянно следили за продвижением противника по дорогам, узнавали номера воинских частей, определяли их численность, калибр орудий и минометов, марки автомашин и танков. С постами наблюдения, которые обычно состояли из местных жителей, поддерживалась связь через специально подобранных связных. Разведку вели и партизаны. Все данные поступали командованию бригады, где своевременно обрабатывались и шифром передавались по радио в штаб фронта. Оттуда часто поступали радиограммы: «Принято к сведению. Благодарим». Это воодушевляло народных мстителей.　

Как-то командир одного из отрядов Александр Фомин получил записку. «Шефа машинно-тракторной станции обер-лейтенанта Байера словно подменил кто, он начал　лояльно относиться к местным жителям», — писала слуцкая подпольщица Валентина Алейник. Фомин, в недавнем прошлом армейский офицер, отнесся к сообщению подпольщицы настороженно. Посоветовался с Арестовичем. Тот сказал, что надо присмотреться к немцу. В Слуцк послали партизан-связных. Они передали подпольщикам задание командира бригады — как можно ближе познакомиться с Байером, выяснить его взгляды и намерения.　

Валентина Алейник работала в местной больнице. Ей приходилось часто обращаться к шефу машинно-тракторной станции по разным делам: то помочь в заготовке дров, то достать нужные лекарства, то выделить для врача автомашину. Таким образом они познакомились. Байер не скрывал страха, когда говорил о наступлении советских войск, которые начали освобождать восточные районы Белоруссии. Как-то он высказал даже мысль, что навряд ли Германии удастся остановить натиск Красной Армии.　

— Пропала Германия, — с отчаянием проговорил он.　

— А стоит ли об этом жалеть, господин обер-лейтенант? — спросила подпольщица.　

— Вам, конечно, нечего жалеть. Вы рады. А каково мне?　

— Вы никогда не задумывались, что вместо нынешней Германии может быть создана другая, не похожая на эту?　

— Какая же?　

— Ну хотя бы такая, которая не будет больше посылать вас в чужие страны…　

Байер долго молчал, опустив голову.　

— Народ устал, — наконец сказал он. — Никому нет дела до новой Германии.　

— Напрасно вы так считаете. Настоящие немецкие патриоты думают иначе.　

— Я не знаю таких патриотов. 　

Подпольщица, усмехнувшись, сказала:　

— Вам могут помочь найти к ним дорогу. Байер только пожал плечами.　

Ночь Алейник провела у соседей, опасаясь, что обер-лейтенант арестует ее. Но Байер не собирался этого делать. Назавтра он позвал Валентину к себе и, когда подпольщица переступила порог кабинета, приветливо пригласил ее сесть.　

— Я мог бы передать вас в руки оккупационных властей, — начал он задумчивым голосом, — но ваша смерть не спасет ни меня, ни мою Германию. Вчера вы сказали про новую Германию. Кто же будет ее строить?　

— Есть патриоты, которые поведут за собой немецкий народ. Присоединяйтесь к ним, господин обер-лейтенант. Тогда вам не придется с тревогой думать о завтрашнем дне.　

Вскоре подпольщица передала в штаб бригады новую записку: «Байер дал согласие на встречу».　

В Слуцк отправился Александр Фомин. Встреча была назначена в доме № 13 по улице Вечеркевича. После короткого знакомства обер-лейтенант сказал Фомину:　

— Мое решение перейти на вашу сторону обдумано до конца, и я хочу доказать это делом. Так вот, меня переводят отсюда: я назначен на должность руководителя хозяйства, которое раньше принадлежало Киселевичской МТС, что рядом с Бобруйском. Дайте мне шофера, и мы попробуем что-нибудь привезти партизанам.　

В Бобруйск Байер поехал с Николаем Анохиным. А вскоре, как и было условлено, обер-лейтенант «случайно» наскочил на партизанскую засаду у деревни Кучино, и наши бойцы взяли его в плен. В качестве трофея партизанам досталась автомашина, груженная оружием, боеприпасами и продуктами питания.　

В штабе бригады Байер рассказал, что в районе Кёльна, где он недавно побывал в отпуске, видел большое военное строительство. Знакомые офицеры говорили ему, что там возводятся стартовые площадки для обстрела Лондона «чудо-снарядами». Идут разговоры о том, что новые снаряды-ракеты будут применены и на Восточном фронте. Обер-лейтенант передал также сообщение о том, будто Гитлер готовит специальный десант для нападения на Тегеран, где в скором времени соберутся руководители союзных держав.　

Сообщение Байера вскоре подтвердил и другой немецкий военнослужащий — Рудольф М., инженер по образованию. До того как попасть в Белоруссию, Рудольф М. служил в ракетных войсках на территории Германии. Он многое знал и о стартовых площадках снарядов-ракет «ФАУ-2», и о самих ракетах.　

Подпольный обком партии передал ценные сведения начальнику Центрального штаба партизанского движения П. К. Пономаренко. Байера и Рудольфа М. самолетом отправили в Москву.　

Но фронт требовал от партизан не только разведданных. По указанию штаба Западного фронта народные мстители провели ряд операций по разрушению мостов на дорогах. Так, за пять дней августа 1942 года было взорвано шесть мостов на Варшавском шоссе и на шоссе Осиповичи — Бобовня. Был также взорван железнодорожный мост на участке Слуцк — Уречье. В сентябре того же года партизаны уничтожили восемь мостов через реки Случь и Весейку, а в ночь на 5 декабря Коновалов, Шестиков, Осокин, Носов и Сурда спалили мосты у Красной Горки и Бокшиц, что на шоссе Минск — Слуцк.　

В 1943 году партизаны Арестовича приняли участие в «рельсовой войне». В соответствии с планом, который был разработан штабом нашего соединения, бригада совершила тяжелый переход к своему участку на железной дороге Брест — Москва. На рассвете 11 августа партизаны заняли позиции вдоль перегона между станциями Фаниполь и разъездом Волковичи. Смелой атакой была выбита из дзотов охрана дороги. Минеры подложили под рельсы взрывчатку. Загремели взрывы. Около тысячи рельсов были выведены из строя. Трое суток понадобилось гитлеровцам, чтобы восстановить движение на этом участке железной дороги.　

Партизаны-фрунзенцы ни на один день не давали покоя врагу. Иван Васильевич Арестович был сторонником небольших по масштабу, но дерзких и стремительных налетов на противника. И нередко он комплектовал до десятка групп по нескольку человек и рассылал их на задания во все концы района. Случалось, что в один и тот же день в одном месте взрывался мост на шоссе, в другом горел вражеский продовольственный склад, в третьем партизанская засада уничтожила автомашины неприятеля, в четвертом появлялись листовки во вражеском гарнизоне. Все это сильно тревожило фашистов. Немецкий комендант Слуцка не раз доносил в Минск о большом скоплении партизан в гресских лесах, хотя там действовали две средние по размерам бригады — имени Фрунзе и имени Суворова. Вот несколько выдержек из боевого журнала фрунзенцев.