17 октября отряды имени Гастелло, Глушко и Шваякова совершили совместный налет на железную дорогу между станциями Старушки — Копцевичи. Бойцы подорвали путь и обстреляли эшелон противника. Подрывники Николай Тарасов, Федор Чернобровкин, Виктор Трапезников 20 октября заминировали путь на перегоне Осиповичи — Татарка. В подорванном вражеском эшелоне было разбито двенадцать вагонов с боеприпасами и 3 платформы с техникой. 21 октября группа подрывников из отряда Далидовича во главе с командиром взвода Михаилом Лагуном спустила под откос железнодорожный состав с оружием и боеприпасами. Всего за период с 20 сентября по 1 ноября 1942 года партизанским соединением южных районов Минской и северных районов Полесской областей было спущено под откос 49 эшелонов противника.　

К концу первой декады октября план операции «Эхо на Полесье» был готов, и я доложил об этом ЦК КП(б)Б и ЦШПД. Попросил прислать необходимое количество взрывчатки, детонирующего и бикфордова шнура, капсюлей-детонаторов, винтовочных и автоматных патронов.　

Для последнего уточнения плана операции я с небольшой группой работников штаба выехал на рекогносцировку. Остановились в прибрежных кустах ивняка. В широкой пойме реки стояло несколько стогов сена. Вдали виднелись ажурные фермы железнодорожного моста. В восьмистах метрах от него, в поселке и на станции Птичь, располагался вражеский гарнизон, насчитывающий 750 гитлеровцев. Охрана моста — два взвода по 30 человек — занимала четыре хорошо оборудованных дзота с пулеметами; имелись противотанковые пушки. Поддерживалась связь не только с гарнизоном станции Птичь, но и с крупными гарнизонами, расположенными в Мышанке, Копаткевичах и Петрикове. Враг мог подбросить подкрепление также из Калинковичей и Копцевичей. Таким образом, против партизанских отрядов, занятых в операции по взрыву моста, противник мог немедленно бросить свыше пяти тысяч солдат и офицеров.　

— С такой силой нам не справиться, — говорили некоторые работники штаба, — можно оставить людей на поле боя и не выполнить задачи.　

Я твердо подчеркнул, что вопрос о проведении операции по взрыву железнодорожного моста давно решен и обсуждению не подлежит, и тут же дал указание начальнику штаба П. М. Коновалову срочно вызвать в штаб соединения командиров тех отрядов, которые по плану привлекались к операции. Вскоре они прибыли. Я сказал, что их отряды примут участие в операции по разгрому крупного и сильно укрепленного гарнизона противника; о времени и объекте нападения будет сообщено дополнительно. В. Шимченку, К. Пущину и А. Титову поручил скомплектовать группу подрывников, подготовить толовые заряды и отработать приемы минирования, которые понадобятся при действиях на мосту.　

Секретарь обкома Иосиф Александрович Бельский и секретарь ЦК ЛКСМБ Кирилл Трофимович Мазуров провели в отрядах политическую работу, рассказали бойцам о положении на фронтах и особенно о героической борьбе воинов Красной Армии под Сталинградом, сделав упор на необходимость более активных боевых действий партизан.　

30 октября мы получили от секретаря ЦК КП(б)Б П. К. Пономаренко радиограмму о том, что к нам вылетает самолет с необходимым грузом.　

Выехали на аэродром. Вскоре прибыл самолет. Партизаны быстро разгрузили его. Я глядел на ящики с боеприпасами и от души радовался.　

Приняв груз, мы к утру прибыли с ним в Двесницу — штаб соединения. Тут же мною было отдано распоряжение начальнику штаба: вызвать отряды, участвующие в операции, в пункты сосредоточения — деревни Комаровичи и Заполье. От подрывников Шимченка, Пущина и Титова потребовал подготовить пакеты взрывчатки в таком виде, в каком они должны быть уложены на мосту.　

2 ноября в 11 часов в деревне Комаровичи состоялось совещание командиров и комиссаров отрядов, на котором был доложен план захвата и взрыва моста. Отряды Макара Бумажкова и Дмитрия Гуляева должны были разрушить железнодорожное полотно и связь между станциями Муляровка и Коржовка (в тринадцати километрах западнее станции Птичь) и занять там оборону с тем, чтобы в случае отправки подкрепления из гарнизона Копцевичи навязать ему бой и задержать хотя бы часа на два. Группе партизан в количестве 250 человек из бригады Павловского поручалось разрушить железнодорожное полотно и связь в шести километрах восточнее моста, занять удобный рубеж для обороны и не допустить подкрепления из мышанского гарнизона. Отряд Патрина получил приказание перерезать возле деревни Ивашковичи дорогу Копаткевичи — Птичь и, если возникнет необходимость, смело вступить в бой с подразделениями противника, перебрасываемыми из Копаткевичей. На отряды Далидовича и Розова, в которых насчитывалось 350 человек, возлагалась наиболее трудная задача. Они должны были отрезать поселок и станцию Птичь от железнодорожного моста, взять вражеский гарнизон в клещи и ураганным огнем сковать его силы. Специальная группа в составе 300 партизан из отрядов Жигаря, Пакуша и Кравца должна была захватить мост, уничтожить его охрану и обеспечить безопасность для минирования моста. Выполнение задачи по минированию и взрыву моста возлагалось на группу подрывников из 45 человек, составленную в основном из минеров московского комсомольского отряда имени Гастелло и некоторых лучших специалистов этого дела из других отрядов. Отряд Столярова в количестве ста человек оставался в резерве. К шести часам утра каждый отряд должен быть готовым по условленному сигналу (две красные ракеты) приступить к выполнению боевой задачи.　

В двенадцать часов 2 ноября отряды вышли из района сосредоточения. До железнодорожного моста через реку Птичь было 55 километров. Это расстояние требовалось преодолеть за 18 часов. Вроде не так много — 3 километра в час. Но, пройдя половину пути, мы убедились, что допустили серьезную ошибку. Пошел дождь, дорога раскисла, идти стало тяжело. Если бы мы к утру и сумели занять исходные позиции, все равно начинать бой было бы нельзя: измученные тяжелым переходом люди не смогли бы выполнить столь ответственную задачу.　

Что же делать? Подойти к Птичи и остановиться на отдых — значит, сорвать операцию, так как крупные партизанские силы от разведки не скроешь. Немецкое командование могло легко разгадать наш замысел и усилить не только охрану моста, но и гарнизон на станции Птичь. Я посоветовался с И. Бельским, К. Мазуровым и И. Куликовским. Как быть? Положение казалось безвыходным — двигаться дальше нельзя и отложить операцию тоже нельзя.　

После тщательного обсуждения было принято решение отклониться от намеченного маршрута — вплотную подойти к районному центру Копаткевичи и создать видимость, будто готовимся напасть на этот гарнизон. А потом, отдохнув, оставить небольшие группы партизан маячить в виду районного центра, главные же силы быстро перебросить в район станции Птичь и быть готовыми к выполнению операции в 6 часов утра 4 ноября 1942 года.　

Этим отвлекающим маневром мы ввели противника в заблуждение. Наши отряды подошли к Копаткевичам и расположились в деревнях на отдых. Движение партизан, естественно, сразу же было замечено противником.　

— Что вы делаете? — с возбуждением спросил Павловский, войдя в дом, где располагался штаб. — В Копаткевичах тревогу играют! Напрасно подошли так близко, под прямой удар противника отряды поставили…　

— Не горячись, — спокойно возразил я ему. — Пока гитлеровцы решат, что предпринять: то ли обороняться, то ли наступать, нас здесь уже не будет.　

Все получилось именно так, как мы и предполагали. Противник не сумел быстро сообразить, в чем дело, и дал нам возможность хорошо отдохнуть, привести себя в порядок и подготовиться к броску на Птичь. Оставив небольшие заслоны, мы отошли от Копаткевичей и около пяти часов утра 4 ноября вышли на исходные рубежи для выполнения операции «Эхо на Полесье».　

В пути, когда партизаны группы Павловского подошли к реке, оказалось, что разведчики не попали на обнаруженный ранее брод. В поисках брода можно потерять драгоценное время. Тогда Маханько — комиссар бригады Павловского — смело спустился к реке и вошел в ледяную воду, поднял над головой автомат и тихо сказал: