Я раньше не подумала о загаре для подготовки к путешествию на море, но мысль была, несомненно, правильной. Наступила весна и разгар спортивного сезона, так что я почти каждый день бегала на открытом воздухе по солнцу. У меня стал появляться "фермерский" загар на лице и руках — и дело еще усугубится к концу занятий в школе. Так что я последовала совету Эмми, и ко времени нашего отъезда все мое тело было сплошь одного цвета: никаких белых полосок — в первый раз за мою жизнь; мне это очень понравилось. Эмми тоже был к лицу ровный загар по телу. Интересно, обращали ли на это внимание другие в раздевалке или когда я принимала душ после физкультуры в школе. Я сказала об этом Эмми и заметила, что про нас пожалуй могут подумать, что мы уже загорали на нудистском пляже. Здесь мы перешли к обсуждению нудистских пляжей, и я призналась, что на самом деле специально искала такое место, где бы поблизости был нудистский пляж. Я сказала Эмми, что мне всегда с тех пор, как я себя помню, хотелось раздеться на открытом воздухе, и мне трудно удержаться от желания побывать на общественном голом пляже. Она ответила, что у нее таких ощущений никогда не бывало — и ей кажется, она не смогла бы ходить "голой" на людях. Но сказала, что мы можем попробовать пойти на нудистский пляж, если только это вполне безопасно и ей самой не придется обязательно быть там "голой".

— В противном случае, нам придется сразу оттуда уйти, — сказала она. Я согласилась.

Ну вот, теперь опустим в нашем рассказе конец учебного года, затем сборы и перелет. Мы уже на Карибском море. Пока все идет по плану. Переночевав, в первое утро нашего отдыха мы решаем пойти на пляж, садимся во взятую напрокат машину и едем. Мы сознательно едем на один из голых пляжей. Видно, что Эмми сильно нервничает по этому поводу. Я тоже чувствую беспокойство, но стараюсь его не выказывать. В конце концов, именно к этому я сама так долго стремилась. И я это сделаю, какого бы страха мне это ни стоило.

Мы добираемся до места, ставим машину на стоянку. Мы достаем с заднего сиденья свои рюкзачки и идем по тропинке сквозь чащу деревьев к пляжу, нервно переговариваясь о чем-то незначительном. Мы выходим из тени деревьев на солнце. Перед нами белый песок и лазурный океан в сверкающем солнечном свете. Это выглядит чудесно — прямо, как на картинке.

Еще только середина утра, но на пляже уже порядочно людей. Они лежат на песке, гуляют по пляжу, купаются в море. Мужчины и женщины, всех возрастов, разного телосложения и роста — и все голые! Теперь никаких сомнений — наконец-то я там, где так давно хотела побывать! Увидев, что мы остановились, к нам подходит служитель и предлагает взять напрокат шезлонги и пляжный зонтик. Мы соглашаемся, платим ему, и он указывает на уже раскрытый неподалеку зонтик и два шезлонга под ним. Мы снимаем сандалии и направляемся туда по песку мимо людей, пришедших раньше нас. Эмми идет сбоку и слегка позади меня, уставившись в землю перед собой — как будто стараясь никому не глядеть в лицо. На ходу она тихо и возбужденно говорит мне:

— Невероятно. Это просто невероятно. Эти люди, они что же… не понимают, что они все — совсем голые!?

Я нервно засмеялась и сказала:

— Всё, всё в порядке. Ну конечно, они понимают. Давай. Все будет нормально. Послушай, не порти-ка мне теперь дело своей трусостью!

Дойдя до шезлонгов и зонтика, мы снимаем с себя рюкзачки и кладем их на песок вместе с сандалиями. Мы оглядываемся кругом, стараясь вести себя так, как будто мы тут не в первый раз и нам все нипочем, но не думаю, чтобы нам удалось ввести в заблуждение кого-либо поблизости; по большей части это пары. Мы не проронили ни слова — у нас в буквальном смысле слова захватило дух. Обе мы были одеты в футболки и шорты поверх купальников, так что через пару минут я стянула футболку через голову, потом расстегнула шорты и сняла их. Эмми медленно последовала моему примеру — все время оглядываясь по сторонам, не наблюдает ли кто-нибудь за нами. Никто на нас не смотрел. Когда я подумала, что же теперь делать дальше, на меня накатила волна настоящего страха, а Эмми, я почувствовала, была просто совсем парализована. Но я давно знаю, что самый лучший способ для меня совладать со страхом — что-нибудь делать, а не стоять на месте. Я приехала сюда специально — побыть голой на голом пляже. Пришло время это осуществить. Я запустила руки за спину, развязала лифчик купальника и стянула его через голову — все за доли секунды. Когда Эмми снова повернулась ко мне, я уже вешала лифчик на край зонтика.

— Мне всю жизнь этого хотелось, — сказала я Эмми, которая глядела на меня с раскрытым от изумления ртом.

— Что ж, — сказала она медленно и все еще нервно, — теперь пожалуй моя очередь.

Она вновь оглянулась, не смотрит ли кто, медленно развязывая лифчик у себя на спине, и произнесла про себя:

— Сама не могу поверить, что я так поступаю.

Но пока Эмми едва двигалась, я должна была продолжать действовать — и в темпе. Я запустила руки по бокам трусиков, спустила их вниз, перешагнула ногами и бросила их на стул одним движением. Ну вот! Готово! Я была голой — на открытом воздухе, на пляже, на солнце и ветру — сбылась моя мечта. Когда Эмми еще раз обернулась и увидела меня, я стояла точно в той же позе, что только что, — но теперь уже обнаженная. Она просто замерла, держа свой лифчик в руке, с еще более удивленным выражением на лице.

— Смотри-ка. Ты — голая! Санни, я просто глазам своим не верю… Ты это таки сделала…

Я еще никогда не видела, чтобы всегда спокойная и уверенная в себе Эмми что-то выговаривала такой возбужденной скороговоркой.

— А вот придется поверить! — сказала я, — ну-ка, давай попробуем, какая там водичка.

Я все еще была в состоянии возбуждения и неуверенности в том, что я делаю, но понимала, что только активностью смогу преодолеть смущение. Я обошла свой шезлонг и пошла между других людей по песку к воде. Не знаю, смотрел ли на меня кто или нет, но я старалась не выказывать волнение, идти спокойно и непринужденно. Я настолько ясно ощущала, что каждый следующий шаг уводит меня все дальше от одежды, что приходилось делать над собой усилие, чтобы не побежать обратно к ней либо же быстро бежать вперед и окунуться в воду. Я специально старалась идти помедленнее, выглядеть стройной и элегантной — чтобы люди вокруг видели, что я более или менее владею собой.

Подойдя к воде, я осторожно сошла со спадающего края пляжа, на который уже набегали волны, и продолжала идти дальше, в теплые воды океана. Только зайдя примерно по колено, я заставила себя остановиться и обернуться посмотреть, не идет ли за мной следом Эмми. Она как раз подходила к воде. Ее нервный взгляд вдруг сменился тревогой на лице и она стала на что-то показывать и кричать мне. И вдруг, — бу-умс, — высокая волна ударила меня в бок и опрокинула! Так неожиданно! Кошмар! Я только попыталась встать на ноги, как другая волна снова ударила меня и потащила обратно на пляж в сторону Эмми. Я все старалась встать, закашлявшись и пытаясь избавиться от морской воды, попавшей в рот, нос и глаза. Я сделала несколько безуспешных попыток подняться на ноги, а все мое лицо оказалось закрыто перепутанными волосами. Я совсем было потерялась и была ужасно смущена. Тут Эмми подбежала ко мне, схватила и вытащила из воды.

— Ты в порядке? С тобой все в порядке, — все спрашивала она.

Когда я наконец прокашлялась и была в состоянии ответить, я сказала, что все нормально. Затем попыталась привести себя в порядок и причесать волосы. Озабоченное выражение постепенно ушло с лица Эмми. Сперва она улыбнулась. А затем начала смеяться — надо мной! И как обидно! Ну а я — единственное, что мне оставалось делать, это присоединиться к ней. Я сама дала повод для насмешки. Я настолько смутилась тем, что я в первый раз на голом пляже, что при моем первом купании океан едва не взял меня к себе. Когда Эмми наконец пришла в себя от приступа громкого смеха, она сказала: