С любовью, Джош.

Я смеюсь так сильно, что у меня снова перехватывает дыхание. Но потеря кислорода того стоит. И этот поход того стоит, если мне удастся заставить Доминика Перри петь для меня.

Он хмурится.

— В Бэдлендс нет медведей. Это нечестно.

— О, Дом, мой мальчик. — Я хлопаю его по плечу. — Жизнь редко бывает честной. Лучше пойми это раньше. И ты сам слышал. Я заслужила. Так, какие там у Джоша были любимые?

Дом аккуратно складывает бумагу и убирает её обратно в конверт.

— Я отчётливо помню, как он говорил, что больше всего любит тишину.

Я фыркаю.

— Правда? Потому что я отчётливо помню, как он гонял Paramore по кругу, потому что у него был нереальный краш на Хейли Уильямс.

Дом тяжело вздыхает.

— Тут не поспоришь.

Я откидываюсь назад, опираясь на руки, и любуюсь, как ветер играет высокой травой прерий, параллельно перебирая в уме список любимых песен Джоша, чтобы быть готовой к обратному пути.

— Думаешь, это идеальное место? — Дом нарушает тишину спустя какое-то время. — Чтобы оставить его?

Оставить его.

Сердце делает тяжёлый, болезненный удар.

Но, оглядев всю эту красоту, я киваю.

— Ближе к идеальному, чем любое другое.

Я достаю из рюкзака пластиковый контейнер с пометкой Южная Дакота и срываю крышку.

Костяшки пальцев побелели от напряжённого захвата, но Дом ничего не говорит про мою уязвимость. Он в этом хорош. Позволяет мне чувствовать то, что я чувствую в эти сложные моменты, и просто остаётся рядом.

Я наклоняю контейнер, позволяя брату высыпаться и смешиваться с ветром. В тот момент, когда уносится последняя пыльца, над нами пролетает ястреб, и мне становится чуточку легче от мысли, что Джош, возможно, встретится с ним.

Может, они отправятся в пару совместных приключений.

— Счастливого пути, — шепчу я.

— Пора делать фото, — Дом вытаскивает телефон из кармана.

Я с усилием поднимаюсь с камня, и он встаёт рядом. В голову приходит идея, и я тут же забираюсь обратно на валун, теперь уже стоя во весь рост. Теперь я выше Дома на пару дюймов.

— В этот раз высокой буду я, — объявляю, протягивая руку за телефоном.

Он прищуривается, но губы дёргаются в попытке скрыть улыбку. В итоге передаёт мне устройство.

С этого ракурса мне легко закинуть руку на его широкие плечи, и даже с моими короткими руками удаётся захватить в кадр и нас, и раскрашенные холмы позади.

— Отлично вышло. Скинешь мне, когда появится связь? — Я возвращаю ему телефон и потираю ладони друг о друга. Пока мы шли, постоянное движение согревало меня, но теперь прохлада пасмурного дня пробирается сквозь флисовый свитер к самой коже.

— Готова возвращаться? — Дом смотрит на меня снизу вверх, и я никак не могу не отметить, как хорошо на нём сидит эта вязаная шапка.

— Куда спешить? — Даже несмотря на то, что Джош уже растворился в ветре, мне не хочется покидать это место. Я знаю, что, сделав шаг прочь, я совершу настоящее прощание.

Дом кивает в сторону юга, и я прищуриваюсь, глядя в даль, туда, где на горизонте затаились зловещие тучи.

— Может начаться шторм. Я думал, что он будет только поздно ночью, но, судя по тому, что там творится, погода может испортиться раньше, чем мы ожидали, — напряжение скользит в его голосе.

Ох. Я и при хорошей погоде слабо справляюсь с природой. Бури и Мэдди Сандерсон — сочетание крайне неудачное.

Плюс, впереди у нас четырёхчасовая дорога до Северной Дакоты.

— Да, уходим. Я в порядке. — Что, по крайней мере, правда, если говорить о теле. Моё дыхание выровнялось, а обратный путь такой же ровный, как и сюда.

Я должна справиться.

—

Я не в порядке.

Впереди меня Дом шагает ровным темпом, распевая Misery Business. Но когда он перешёл на Still Into You, я оказалась в раю. Джош был прав — Дом потрясающе поёт. А когда он берётся за какое-то дело, то делает это основательно. Мужик уже полчаса подряд не сбивается с ритма. Впечатляет не только объём его лёгких, но и знание всей дискографии Paramore.

Этот момент был бы идеальным, если бы каждый вдох не напоминал попытку протолкнуть мёд через соломинку, обмотанную резинками.

— Передышка! — прохрипела я, плюхнувшись на относительно ровный камень и пытаясь загнать в лёгкие как можно больше воздуха, прежде чем Дом поймёт, насколько мне тяжело. Он тут же оказывается рядом, широкоплечий и хмурый.

— Я в порядке, — выдыхаю я.

— Ты была бы, если бы у нас было время.

Я резко отшатываюсь. Полностью ожидала, что он скажет: Ты не в порядке, Мэдди. Ты вся на нервах. Ты не можешь дышать. Где твой ингалятор?

— Я специально ускорил темп, — Дом бросает взгляд на небо, и я следую за ним, замечая, как прямо над нами собираются тёмные тучи. Ветер тоже усилился, треплет выбившиеся из хвоста пряди волос.

Гроза близко. И с тем резким холодом, что сушит мне горло, я готова поспорить — в Бэдлендс вот-вот пойдёт снег.

Дом присаживается передо мной, в глазах тревога.

— В хорошую погоду ты бы прошла этот маршрут без проблем, Мэдди. Мы бы останавливались, когда нужно, не торопились, и я бы не пытался всё контролировать. Честно. Но я боюсь, что если мы не прибавим шагу, то застрянем тут. И, если честно, не уверен, что нам стоит ехать сегодня в Северную Дакоту. Не если пойдёт снег.

— Я иду так быстро, как могу, — в голосе нет защиты. Только отчаяние.

Это мой максимум, пытаюсь сказать я. Если поднажму сильнее, то просто свалюсь.

Дом берёт мои руки в свои.

— Позволь мне нести тебя. Пожалуйста.

— Что? — Я качаю головой. — Ты не сможешь.

Дом усмехается.

— Спорим?

В его игривом выражении есть что-то разоружающее.

— Да, пожалуй, спорим.

Он пожимает плечами.

— Ладно. Каковы твои условия?

Хм. Игра. Джош всегда вытаскивал меня из раковины именно этим способом.

Во мне поднимается коварное, игривое настроение.

— Если ты не сможешь донести меня до машины… — Я прикидываю условия. — Тогда я получаю твою куртку с нашивками.

Дом расхохотался.

— Быстро ты это придумала. Договорились. Если выиграю я… — Он медленно оглядывает меня, потом снова смотрит в глаза. — Тогда ты позволишь мне переночевать у тебя перед нашей поездкой в Айдахо.

Я остолбенела.

— Ты хочешь остаться у меня? Зачем?

Его улыбка расползается в полную ухмылку.

— Скажу, когда выиграю.

Дом скидывает лямки рюкзака, перевешивает его на грудь, потом поворачивается ко мне спиной в универсальном знаке: Забирайся, я тебя понесу.

Я с трудом встаю с камня, обхватываю Дома за шею, позволяя ему крепко ухватиться под мои ноги. Затем он распрямляется, будто мой вес ничего не значит.

— Скажи, если тебе понадобится остановиться, — бросает он через плечо, шагая по тропе.

— Скажи, когда тебе придётся меня поставить, — огрызаюсь в ответ. — Ох, я буду шикарно смотреться в этой куртке. Все чирлидерши будут завидовать.

Дом фыркает, и я чувствую, как его грудь вздрагивает от резкого выдоха. В такой позе между нами почти нет расстояния, даже сквозь слои одежды я ощущаю его тепло. Он словно ходячий обогреватель, согревающий всю переднюю часть моего тела. Грудь прижата к напряжённым мышцам его спины. Не то чтобы я жаловалась.

Но, пожалуй, мне стоит отвлечься.

— Эй, Дом, — шепчу я ему на ухо и замечаю, как по его шее пробегают мурашки.

Он сглатывает.

— Что?

Я кладу подбородок на руку, задумчиво улыбаясь.

— Это не освобождает тебя от пения. Джош ещё фанател от Аврил Лавин. Давай, Sk8ter Boi, погнали.

Дом выигрывает.

Он несёт меня через этот грёбаный снег. Поёт. Всего последние пятьсот метов, но всё же.

— Чёрт, — бормочу я, когда он наконец опускает меня на землю у края парковки. Теперь, когда его тёплое тело больше не прижимается ко мне, меня пробирает дрожь, зубы начинают стучать. — Я так хотела эту куртку.