Я задвигаю чувство вины поглубже, клянясь никогда не позволить этому токсичному комку в груди выплеснуться на них.

— За Джоша, — поднимаю я свой бокал и заставляю себя не думать о последнем тосте, который я произнесла в его честь.

И о том, с кем я его произносила.

— И за ещё пару поездок с ним, — добавляю я, пытаясь немного разрядить атмосферу.

Он ещё не ушёл.

Стараясь подбодрить друзей, я криво ухмыляюсь.

— Привезу вам сувениры.

Дождь капает с моего куртки, когда я вхожу в лобби офисного небоскрёба. Благо это Сиэтл, так что тут хорошо понимают вероятность того, что кто-то зайдёт сюда насквозь мокрым. Первые несколько метров гладких плиточных полов устланы впитывающими влагу ковриками, и я без зазрения совести встряхиваюсь, избавляясь от лишней влаги.

Пока я провожу картой у охранного пункта, дежурный — Саймон — улыбается мне и машет рукой.

— Давно тебя не видел.

Он просто ведёт вежливую беседу, и я, конечно, не собираюсь вдаваться в подробности того, как провела последние недели на другом конце страны, пока мой брат умирал, а затем вернулась и устроила жалкое подобие отпуска по утрате. Особенно не с человеком, с которым мы обменивались лишь парой случайных разговоров.

Разработанная ещё в детстве привычка позволяет мне легко растянуть губы в улыбке, несмотря на зияющую дыру боли, злости и грусти внутри.

— Уезжала домой на долгое время, — отвечаю я лёгким тоном. — И Памела была не против, чтобы я больше работала удалённо. Сложно убедить себя переодеться из пижамных штанов, если в этом нет необходимости.

Саймон усмехается.

— Тут я с тобой согласен. Хорошего дня.

— Тебе тоже! — добавляю я бодро, помахав ему, прежде чем направиться к лифтам.

Памела попросила меня приходить в офис три дня подряд, хотя обычно я появляюсь здесь раз или два в неделю.

Когда я выхожу из лифта, то уверенно шагаю через открытую рабочую зону — такую модную в моей компании — и направляюсь к кубику в заднем углу, где можно хоть как-то уединиться и сосредоточиться на работе.

Я едва успеваю поставить сумку на стол, как рядом материализуется Памела, наша директор по логистике, выглядя одновременно величественно и измотанно.

— Мэдди. Ты пришла. Слава богу. Путаница с развёртыванием — просто кошмар, цифры не сходятся с отчётами, а через десять минут у нас встреча с руководством северо-западной команды.

Я одариваю свою взвинченную начальницу понимающей улыбкой — я хорошо натренировалась за годы работы с её бурной энергетикой. У неё всё всегда звучит как вопрос жизни и смерти. Даже если речь идёт о том, что она забыла полить растение в офисе.

— Дай мне взглянуть. Я вчера вечером всё пересмотрела, думаю, мы сможем разобраться.

— Ты просто спасительница. Без тебя я бы не справилась. Вся компания бы рухнула.

Звучит драматично, но это не слишком далеко от истины.

Как единственный логистический координатор, я занимаюсь развёртываниями, обработкой проектов и кучей других задач, от которых зависит стабильность работы компании.

Если бы я просто исчезла, Редфорд Тим пришлось бы несладко.

Именно поэтому я работала даже на похоронах брата. Не потому что Памела не уважала моё личное время. Просто возникла чрезвычайная ситуация, и буквально никто другой не мог с ней справиться.

Хотя, возможно, я и сама не упомянула, что нахожусь на поминальной службе.

Памела знала, что Джош болен. Она знала это год, и всё это время не задавала лишних вопросов насчёт моих поездок на Восточное побережье, чтобы его навестить. Пока работа выполнялась, причин для беспокойства у неё не было.

И пока работа выполнялась, у меня не было причин просить у Памелы отпуск.

Моя должность в основном удалённая. И, как я уже говорила, незаменимая.

Погружаясь в работу, я стараюсь игнорировать чувство вины, которое покалывает меня изнутри. Голос в голове говорит, что хороший сотрудник позаботился бы о том, чтобы у него был запасной вариант. Подготовил бы замену на случай, если его когда-нибудь не станет.

Но каждый раз, когда я думаю заговорить об этом с Памелой, возникает что-то более срочное. Да и мне нравится быть необходимым винтиком в механизме Редфорд Тим.

Нравится знать, что Памела мне доверяет. Что я её главный решатель проблем. Что все в компании знают, насколько я важна для её успеха, даже если я не звезда бухгалтерии, приносящая миллионы.

Как бы странно это ни звучало для тех, кто в школе насмехался над «задротами-математиками», в Редфорде бухгалтеры — это настоящие рок-звёзды. Те самые плохие парни, которые «работают на износ, а потом ещё усерднее отдыхают».

И тут мысли перескакивают на другого бухгалтера, которого я знаю.

Доминик Перри.

Его подход — «работай усердно, а потом работай ещё усерднее». Сомневаюсь, что он вписался бы в нашу компанию. Хотя, почему-то людям нравится этот мрачный засранец. Будто его красивое лицо искупает всю его деспотичность.

Я этого не понимаю. Хотя, казалось, понимала, когда попыталась его поцеловать.

Я резко качаю головой, пытаясь заглушить ту часть своего сознания, которая обожает проигрывать мои ошибки на бесконечном повторе, стоит мне на секунду ослабить бдительность.

Работа держит меня достаточно занятой, чтобы прогнать все нежелательные мысли о том, что я оставила на другом конце страны. День проходит в обычном темпе: несколько утренних совещаний, затем копание в массивах данных, обработка развёртываний бухгалтеров и ещё сотня мелких задач.

Когда наступает обед, я заглядываю в окно и улыбаюсь, видя, что дождь сделал паузу. Я люблю серые тучи и грозы, когда могу весь день наблюдать за каплями, стекающими по стеклу. Но если мне нужно пройти квартал до моего любимого фалафельного кафе, я предпочла бы остаться сухой.

Закутываясь в плотный шарф, чтобы защититься от прохлады сиэтлской зимы, я мельком проверяю личную почту на телефоне.

Я застываю, увидев знакомое имя.

Отправитель: Доминик Перри

Тема: План поездок

Мэдди,

Ты не дала мне свой номер. Пожалуйста, сделай это.

Нам ещё нужно развеять прах Джоша в Алабаме, Аляске, Аризоне, Айдахо, Канзасе, Северной Дакоте и Южной Дакоте. Дай мне даты, когда ты свободна, и я начну организовывать поездки. Я покрою начальные расходы, пока не будут освобождены активы Джоша.

Мой номер: (215) 555-6055.

— Дом

— Ты, блин, издеваешься, — бормочу я, буравя взглядом экран.

Что, он робота нанял, чтобы писать ему письма?

Нет, напоминаю себе. Это вполне в стиле Дома. Запросить необходимую информацию и не утруждаться чем-то таким нелепым, как эмоции.

Не то чтобы мне хотелось, чтобы он обсуждал чувства, которые у меня к нему, возможно, есть… или, возможно, нет.

Но после мотеля я всё же ожидала… ну, чего-то.

Раздражённая и собой, и Домом, и всей вселенной, я закрываю почту, засовываю телефон в карман и решаю не думать об этом письме хотя бы до вечера.

А может, и тогда тоже.

Дом может подождать.

К счастью, во второй половине дня у меня нет встреч, так что я могу спрятаться в своём уголке с пряным роллом с фалафелем и вариться в своём недовольстве. Мне было бы трудно нацепить дежурную рабочую улыбку, пока в голове крутится холодное письмо Дома.

Когда рабочий день заканчивается, я всё ещё раздражена. Убираю ноутбук в сумку, надеваю дождевик и топаю пешком три квартала до своей квартиры, намеренно вымещая злость в шаги.

Дома я сбрасываю мокрую куртку и начинаю мерить шагами пространство. Без работы как отвлекающего фактора мои мысли снова упираются в письмо. Мои нервные шаги выбивают ритм по полу, пока я мысленно набрасываю ответ мистеру Ответственному Засранцу.

«Отвали.»

Нет, это слишком просто. Звучит так, будто я сдаюсь, как будто собираюсь отказаться от просьбы Джоша. А я не отказываюсь, как бы мне ни хотелось больше никогда не видеть Доминика Перри.