Следующим был Корин Светлый Путь — целитель и мудрец. Он не был воином, но его знания помогли создать первые магические барьеры между мирами. Он научил народы Арханора, как защищаться от порождений тьмы, как лечить раны, нанесенные существами из других реальностей. Его жизнь была долгой и полной свершений, но даже он не смог предотвратить то, что надвигалось.

Видения сменяли друг друга — десятки странников, десятки судеб. Некоторые становились героями, другие — чудовищами. Некоторые растворялись между мирами, другие находили свой дом в Арханоре. Но все они, все без исключения, оставили свой след в истории этого мира.

А потом Максим увидел его — последнего странника перед собой. Тилана Фростглейва.

Белоснежные волосы, задумчивые голубые глаза, печальная улыбка на юном лице. Он появился в Арханоре всего пять лет назад. И он… он почти преуспел.

Максим смотрел, как Тилан путешествует по миру, собирая знания о древних артефактах. Как находит способ объединить их силу. Как пытается предотвратить возвращение древней тьмы.

А потом…

— Нет, — прошептал Максим, глядя, как разворачивается последняя сцена. — Нет, он не мог…

Но это было правдой. Тилан нашел храм. Нашел способ использовать силу кристалла. Но что-то пошло не так. В последний момент тьма добралась до него, исказила его намерения, превратила его благие цели в нечто чудовищное.

И он принял решение. Решение, которое стоило ему жизни — он разрушил собственную магию, своё собственное существование, чтобы не дать тьме использовать его как проводник в другие миры.

«Теперь ты понимаешь?» — спросили древние голоса. — «Понимаешь, почему мы выбрали тебя?»

— Потому что… — Максим сглотнул комок в горле. — Потому что я другой? Потому что во мне нет магии этого мира?

«Потому что ты можешь сделать то, что не удалось остальным,» — ответили голоса. — «Найти иной путь. Путь, который не потребует жертвы.»

Видения растаяли, и они снова оказались в круглом зале. Но теперь Максим видел фрески другими глазами — каждая из них рассказывала историю, каждая хранила память о тех, кто пытался спасти этот мир.

— Я знала Тилана, — тихо произнесла Аэлин. Её голос был полон боли. — Я… я должна была его остановить. Предупредить. Но я не смогла. Я не успела.

— Поэтому ты стала следить за мной? — спросил Максим. — С самого начала?

— Да, — она опустила глаза. — Я поклялась, что больше не допущу такой ошибки. Что следующий странник не останется один в решающий момент.

Лайа крепче сжала его руку: — Ты не один. Мы все здесь. С тобой.

Феррик проворчал что-то утвердительное, а Киарра просто кивнула — её лицо было непривычно мягким, понимающим.

Максим посмотрел на кристалл. Тот все еще пульсировал, но теперь его свет казался теплее, словно артефакт одобрял их решимость держаться вместе.

— Что теперь? — спросил он у Аэлин. — Куда мы должны идти?

— В сердце храма, — ответила она, с трудом поднимаясь на ноги. Лайа поддержала её под руку. — Туда, где все началось. И где все должно закончиться.

— А тьма? — спросил Феррик. — Она найдет нас?

— Обязательно, — кивнула Хранительница Врат. — Она всегда находит. Но теперь… теперь мы готовы к встрече с ней. Потому что знаем, что делали другие странники. Знаем их ошибки. И знаем…

— Знаем, как их не повторить, — закончил за неё Максим.

Он еще раз оглядел зал, мысленно прощаясь со всеми странниками, чьи истории теперь хранились в его памяти. Они проложили путь. Они показали, чего не стоит делать.

Теперь настала его очередь найти правильное решение.

«Время,» — прошептали древние голоса из кристалла. — «Время сделать выбор.»

Максим кивнул. Да, время пришло. Но сначала им нужно добраться до сердца храма. И судя по тому, как подрагивали стены от далеких раскатов грома, времени у них оставалось совсем немного.

— Идём, — сказал он, направляясь к арке, в глубине которой мерцал тусклый свет. — Нам пора узнать, что такое этот храм на самом деле.

Они двинулись вперед, оставляя позади Зал Памяти с его живыми фресками и историями прошлого. Впереди их ждало будущее — неизвестное, опасное, но теперь они хотя бы знали, чего ожидать.

И они были вместе. А значит, у них был шанс.

Шанс сделать то, что не удалось никому из предыдущих странников — найти способ спасти Арханор, не жертвуя при этом собой или целыми мирами.

Оставалось только понять, как именно это сделать. И времени на размышления становилось все меньше — где-то вдалеке уже слышался рев древней тьмы, которая неумолимо приближалась к храму.

Проход, в который они вошли, постепенно расширялся, превращаясь в длинную галерею. Здесь тоже были фрески на стенах, но другие — они показывали не истории странников, а что-то более древнее. События, случившиеся задолго до появления первых пришельцев из других миров.

— Смотрите, — Киарра указала на одно из изображений. — Это похоже на карту древнего Арханора.

Максим остановился, вглядываясь в рисунок. Да, это определенно была карта, но совершенно не похожая на ту, что он знал. Континенты располагались иначе, моря занимали другие места, а в центре…

— В центре был город, — тихо произнесла Аэлин. — Великий город Аэтернум — сердце всех миров, место, где реальности сходились воедино.

— Что с ним случилось? — спросил Максим, хотя уже догадывался об ответе.

— Тьма, — полуэльфийка провела пальцами по фреске. — Когда она впервые пришла в наш мир, именно Аэтернум принял на себя первый удар. Город пал за одну ночь. А потом…

Она не договорила — новый подземный толчок заставил стены задрожать. С потолка посыпалась каменная крошка.

— Нужно спешить, — сказал Максим. — Но сначала… — он повернулся к Аэлин. — Ты должна рассказать нам все. О городе, о тьме, о том, что случилось на самом деле. Иначе мы рискуем повторить ошибки прошлого.

Хранительница Врат колебалась. На её лице отражалась внутренняя борьба — древние клятвы хранить тайны сражались с пониманием того, что сейчас не время для секретов.

— Хорошо, — наконец произнесла она. — Я расскажу. Но не останавливаясь — нам нужно идти дальше.

Они двинулись по галерее, а голос Аэлин эхом отражался от древних стен, рассказывая историю, которую не слышал никто из живущих:

— Давным-давно, когда мир был юным, существовала только одна реальность. Один Арханор, прекрасный и совершенный. Магия текла свободно, все расы жили в мире и согласии. В центре этого мира стоял Аэтернум — город чудес, построенный первыми магами.

Она указала на очередную фреску, изображавшую прекрасный город с хрустальными башнями, парящими в небе садами и мостами из чистого света.

— Но что-то случилось, — продолжала Аэлин. — Что-то нарушило равновесие. Многие говорят, что это была тьма из-за пределов нашего мира. Другие считают, что её породили сами жители Аэтернума — их гордыня, их желание достичь еще большего могущества.

— А что думаешь ты? — спросил Максим.

— Я думаю… я думаю, что правда сложнее. Тьма всегда существовала — как противовес свету, как необходимая часть равновесия. Но что-то нарушило это равновесие. Что-то превратило естественную тьму в то чудовищное, голодное существо, которое теперь преследует нас.

Новая фреска показывала, как тьма поглощает город. Максиму показалось, что он даже слышит крики его жителей, видит их отчаяние.

— Маги Аэтернума пытались сражаться, — продолжала Аэлин. — Они создали кристалл — тот самый, что сейчас у тебя на груди. Это было величайшее творение в истории магии — артефакт, способный управлять самой реальностью.

— И они использовали его, чтобы победить тьму? — спросил Феррик.

— Нет, — покачала головой Хранительница. — Они поняли, что победить тьму невозможно — она такая же часть мироздания, как свет. Поэтому они решили… разделить реальность.

— Что? — Максим остановился так резко, что Лайа едва не налетела на него.

— Они разделили один мир на множество версий, — пояснила Аэлин. — Создали бесконечное множество Арханоров, каждый немного отличающийся от других. Тьма оказалась рассеяна между ними, ослаблена настолько, что больше не могла причинить вред.