Максим чувствовал, что они близки к прорыву. Каждый новый эксперимент, каждая удачная попытка связи приближала их к цели. Метка на его ладони светилась всё ярче, словно предвкушая грядущие события.

«Осталось совсем немного,» — говорил он, глядя на показания приборов. «Ещё несколько корректировок, ещё несколько настроек…»

А в Арханоре, он знал, Лайа и остальные тоже были готовы. Во время последнего сеанса связи он видел, как преобразился храм — теперь это была не просто священная постройка, а настоящий мост между мирами, место, где магия и наука сливались в единое целое.

«Скоро,» — пообещал он Лайе во время их короткой встречи. «Скоро мы найдём путь.»

«Я знаю,» — ответила она, и её голос был полон уверенности. «Мы уже нашли его. Осталось только открыть дверь.»

В последующие дни квартира Максима превратилась в настоящий штаб операции по соединению миров. Стены были увешаны картинами Анны, каждая из которых служила своеобразным окном в Арханор. Кристаллы, настроенные музыкой Михаила, образовывали сложную геометрическую структуру, повторяющую узор на полу храма. Растения дяди Петра оплетали установку, создавая живые каналы для потоков энергии.

«Всё взаимосвязано,» — объяснял Максим, показывая на свои последние расчёты. «Искусство открывает двери восприятия, музыка настраивает частоты, природа создаёт живые мосты между реальностями…»

Связь с Арханором становилась всё стабильнее. Теперь они могли общаться почти каждый день, обмениваясь информацией и координируя свои действия. Максим видел, как храм в Арханоре преображается, становясь зеркальным отражением его лаборатории.

«Смотрите,» — говорил Феррик через канал связи, показывая свои новые изобретения. «Мы создали кристаллы, способные преобразовывать вашу электрическую энергию в магические потоки.»

«А мы разработали программы, которые могут читать магические формулы,» — отвечал Максим, демонстрируя экран компьютера, где древние руны превращались в строчки кода.

Элрен, появляясь в каналах связи, делился своими открытиями: «Древние тексты говорят о времени, когда все миры были едины. Мы не создаём что-то новое — мы восстанавливаем то, что всегда существовало.»

Лайа координировала работу с той стороны, как Максим с этой. Их встречи, хоть и короткие, давали силы продолжать работу. Каждый раз связь становилась чётче, каждый раз они могли сказать друг другу чуть больше…

«Знаешь,» — сказала она однажды, когда изображение было особенно ясным, — «я чувствую, что мы не просто строим мост между мирами. Мы исправляем древнюю ошибку, заживляем старую рану в ткани реальности.»

Максим понимал, о чём она говорит. С каждым успешным экспериментом, с каждой новой связью он всё яснее видел общую картину. Миры не должны были быть разделены — это произошло случайно, как трещина в стекле, которая со временем только расширялась.

«Пришло время всё исправить,» — говорил он своей команде. «Восстановить естественный порядок вещей.»

Они работали день и ночь, совершенствуя свою установку. Анна создала серию картин, которые, будучи расположенными в определённом порядке, образовывали полный круг — портал, готовый открыться в любой момент. Михаил написал музыкальную пьесу, способную настроить все кристаллы на единый резонанс. Растения дяди Петра оплели всю конструкцию, создавая естественные каналы для потоков энергии.

«Осталось найти правильный момент,» — сказал Элрен во время последнего сеанса связи. «Время, когда миры будут максимально близки друг к другу.»

Максим и его команда начали анализировать данные, искать закономерности в колебаниях между мирами. Они создали сложные графики, показывающие, как меняется проницаемость границы реальности в разное время.

«Смотрите,» — указал Михаил на один из графиков. «Есть чёткий ритм, как в музыке. И скоро будет… кульминация.»

Он был прав. Все их измерения, все наблюдения указывали на приближающийся момент, когда барьер между мирами станет тоньше всего. Момент, когда их усилия с обеих сторон могут наконец соединиться.

«Через три дня,» — подсчитал Максим. «На рассвете, когда первые лучи солнца коснутся кристаллов… Это будет наш шанс.»

Они начали готовиться к решающему эксперименту. Каждая деталь должна была быть идеальной, каждый элемент — на своём месте. Малейшая ошибка могла разрушить всю работу.

Метка на ладони Максима теперь светилась почти постоянно, пульсируя в такт с кристаллами установки. Он чувствовал, как энергия нарастает, как два мира медленно приближаются друг к другу, готовясь к воссоединению.

Последние три дня перед экспериментом превратились в бесконечную череду проверок и перепроверок. Каждый кристалл должен был быть идеально настроен, каждая линия кода — безупречно выверена. Малейшая ошибка могла стоить им единственного шанса.

«Как в оркестре,» — говорил Михаил, настраивая частоты кристаллов. «Каждый инструмент должен звучать идеально, чтобы симфония была совершенной.»

Анна работала над последней картиной — центральной частью портала. На ней храм Арханора словно проступал сквозь стены квартиры Максима, создавая иллюзию единого пространства.

«Искусство стирает границы,» — объясняла она, добавляя последние штрихи. «Когда картина по-настоящему живая, она становится окном в другую реальность.»

Дядя Петр ухаживал за растениями, которые теперь оплетали всю установку, создавая живую сеть энергетических каналов. Цветы, существующие одновременно в обоих мирах, пульсировали странным внутренним светом.

«Природа помнит единство,» — говорил он, осторожно поправляя побеги. «Эти растения — живое доказательство того, что миры могут существовать вместе.»

Связь с Арханором стала почти постоянной. Теперь они могли видеть, как их коллеги с той стороны тоже готовятся к решающему моменту. Феррик настраивал свои механизмы, Элрен проверял древние формулы, Лайа координировала все действия.

«Синхронизация должна быть абсолютной,» — объяснял Феррик через канал связи. «Когда наши устройства заработают одновременно, они создадут резонанс, способный открыть путь.»

Максим почти не спал эти дни, проверяя и перепроверяя каждую деталь. Его компьютеры обрабатывали огромные массивы данных, анализируя малейшие колебания между мирами. Метка на ладони светилась всё ярче, откликаясь на растущее напряжение реальности.

«Мы все чувствуем это,» — сказала однажды Анна, оторвавшись от работы. «Словно сам воздух звенит от ожидания.»

И это было правдой. Даже люди, не участвовавшие в эксперименте, замечали странности. В городе происходили необъяснимые явления: спонтанные вспышки света, странные звуки, похожие на отдалённую музыку, мимолётные видения другого мира в отражениях окон.

«Реальность истончается,» — объяснял Элрен через канал связи. «Грань между мирами становится всё прозрачнее. Нужно действовать очень осторожно.»

За день до эксперимента они провели последнюю проверку связи. Изображение было кристально чётким — словно стена между мирами уже почти исчезла. Максим мог видеть каждую деталь храма, каждое лицо своих друзей из Арханора.

«Завтра на рассвете,» — сказала Лайа, глядя ему в глаза через канал связи. «Когда первый луч солнца коснётся кристаллов…»

«Мы будем готовы,» — ответил он, чувствуя, как метка пульсирует в такт с её словами.

Последняя ночь перед экспериментом была наполнена тихой, сосредоточенной работой. Каждый член команды занимался своим делом, понимая важность момента. Анна добавляла последние штрихи к картинам, Михаил настраивал кристаллы, дядя Петр ухаживал за растениями.

Максим сидел за компьютером, просматривая финальные расчёты. На экране сменяли друг друга графики и диаграммы, показывающие возрастающую синхронизацию между мирами. Всё сходилось, всё указывало на приближающийся момент истины.

«Знаешь,» — сказала ему Анна, принося чашку кофе, — «когда всё это началось, я думала, ты просто талантливый мечтатель. Но теперь… теперь я вижу, что ты открыл дверь, которую мы все подсознательно искали.»