Пизанио По двадцать миль с рассвета до заката, И то с большим трудом, принцесса. Имогена Что? Да человек, плетущийся на казнь, Не медлит так. Быстрей песка в часах, Я слышала, на скачках кони мчатся. Ах нет, все это глупости. Иди Скажи моей служанке, чтоб она Прикинулась больной и отпросилась Домой к отцу. Немедленно достань Простое платье для дороги мне, Как у крестьянок здешних. Пизанио
Имогена Нет, вперед, вперед! Все, что кругом, что справа, слева, сзади, Бледнеет, как в тумане, предо мной. Беги же. Все исполнить не забудь. О Мильфорд! Лишь туда ведет мой путь! Уходят. Сцена 3 Уэльс. Гористая местность. В скалах пещера. Из пещеры выходит Беларий; за ним Гвидерий и Арвираг. Беларий День слишком ясен, чтоб сидеть под крышей Столь низкой. Сыновья мои, нагнитесь. Вас учит этот вход склонять главу Пред небесами в утренней молитве. У королей так кровля высока, Что и гигант пройдет под ней, не сняв Чалмы надменной для поклона солнцу. Так будь благословенно ты, о небо! В пещере мы живем уж много лет, Но благодарны более тебе, Чем жители дворцов. Гвидерий Арвираг Беларий Теперь пора и на охоту – Вам, легконогим, вон на тот утес, А мне в долину. И когда я сверху Вам покажусь с ворону, то заметьте, Что место, на котором мы стоим, Нас умалить иль возвеличить может. Тогда припомните мои рассказы О принцах, о дворцах, делах военных. О том, что свет не по заслугам чтит, А за уменье льстить. И, помня это, Вы пользу извлечете из всего. Утешьтесь тем, что жук короткокрылый Порой надежней защищен бывает, Чем воспаривший в облака орел. Поверьте, дети, наша с вами жизнь Достойней прозябанья в суете И вечном униженье. Мы богаче Подачками живущих вертопрахов И благородней щеголей нарядных, Берущих в долг шелка свои; торговец С поклоном провожает их, однако Не вычеркнет из списка должников. Нет! Мы счастливей их! Гвидерий Ты видел свет, А мы еще бескрылые птенцы, Гнезда не покидавшие; нам даже Окрестный воздух незнаком. Конечно, Коль счастье заключается в покое – Мы счастливы. Ты, знавший столько горя, Покою рад под старость. Но для нас Такая жизнь в неведенье – темница, И мы, как должники, порог ее Переступить не смеем. Арвираг Что мы сможем, Состарившись, как ты, поведать людям? Как дни в пещере этой душной, мрачной, Под шум дождя и злой декабрьский ветер Мы станем коротать? Мир незнаком нам. Как звери мы; хитрей лисы в охоте, Смелей волков в погоне за добычей. В чем доблесть наша? Затравить бегущих? Из клетки сделав клирос, мы, как птицы, Свою неволю сами воспеваем. Беларий Что слышу я! Когда б вы только знали Всю мерзость городов! С придворной жизнью Расстаться трудно, но еще труднее Жить при дворе. Путь к славе – путь к паденью; Так скользок он, что страх упасть страшней Паденья самого! А ратный труд? Ты ищешь славы в доблестном бою, А смерть найдешь – тебя же и помянут Позорною хулой за славный подвиг. Как часто доблесть клеветой встречают! И, что всего ужасней, ты покорно Несправедливость вынужден сносить!.. О дети! Мир на мне прочесть бы мог Всю эту повесть. От мечей врага Я весь в рубцах; я был в зените славы, Сам Цимбелин любил меня; едва Речь заходила о храбрейших – тотчас В устах у всех мое звучало имя. Я был подобен дереву, что гнется Под тяжестью плодов; и в ночь одну Вор или вихрь – зовите как хотите – Унес мою листву, меня оставив Нагим под стужей. Гвидерий Беларий Клянусь, за мною не было вины, Но два лжеца монарху нашептали, Что с Римом в тайный сговор я вступил, И клевета их восторжествовала Над честностью моей. Меня изгнали. Уж двадцать лет, как этот лес и скалы – Мой мир. Здесь на свободе я живу И небу возношу хвалу усердней, Чем в дни былые. – Но пора вам в горы. Охотник быть не должен краснобаем. Кто первый дичь подстрелит – тот король На нашем пиршестве, другие двое – Прислужники. Мы можем не бояться, Что пищу нам предательски отравят, Как во дворце. Мы встретимся в долине. Гвидерий и Арвираг уходят.
Да, трудно подавить в себе природу. Не знают юноши, что оба – принцы, А Цимбелин – что живы сыновья. Они меня своим отцом считают, Но хоть взрастил я их в пещере низкой, Где в рост не встать, и в бедности – однако Они мечтой стремятся во дворец И царственность природы их видна Во всем, чему других и не научишь. Так Полидор, наследник Цимбелина, – Король его Гвидерием назвал, – Когда, усевшись на трехногий стул, Я речь веду о подвигах военных, С восторгом пламенным внимает мне. Едва скажу: «Так пал мой враг, а так Я наступил ему ногой на шею», – К его щекам кровь царственная хлынет, Пот выступит, и в страшном возбужденье Он жестами рассказ мой дополняет. Брат младший Кадвал – прежде Арвираг – К моим речам внимателен не меньше, Свой нрав горячий выдавая… – Чу! Они спугнули зверя… – О король! Известно только совести моей Да небу, что безвинно изгнан я И потому твоих детей похитил, Лишив тебя наследников, как ты Лишил меня всего. А Эврифила, Кормилица, им заменила мать, И чтут они досель ее могилу, Меня ж, Белария, – теперь я Морган – Отцом зовут. – Да, началась охота! |
