20 сентября 2005 года Бабьелетнее Октябрь таков, что хочется лечь звездой Трамваю на круп, пока контролёр за мздой Крадётся; сражён твоей верховой ездой, Бог скалится самолётною бороздой. Октябрь таков, что самба звенит в ушах, И нет ни гроша, хоть счастье и не в грошах. Лежишь себе на трамвае и шепчешь – ах, Бог, видишь, я еду в город, как падишах! * * * Как у него дела? Сочиняешь повод И набираешь номер; не так давно вот Встретились, покатались, поулыбались. Просто забудь о том, что из пальца в палец Льется чугун при мысли о нем – и стынет; Нет ничего: ни дрожи, ни темноты нет Перед глазами; смейся, смотри на город, Взглядом не тычься в шею – ключицы – ворот, Губы – ухмылку – лунки ногтей – ресницы — Это потом коснётся, потом приснится; Двигайся, говори; будет тихо ёкать Пульс где-то там, где держишь его под локоть; Пой; провоцируй; метко остри – но добро. Слушай, как сердце перерастает рёбра, Тестом срывает крышки, течёт в груди, Если обнять. Пора уже, всё, иди. И вот потом – отхлынуло, завершилось, Кожа приобретает былой оттенок — Знай: им ты проверяешь себя на вшивость. Жизнеспособность. Крепость сердечных стенок. Ты им себя вытёсываешь, как резчик: Делаешь совершеннее, тоньше, резче; Он твой пропеллер, двигатель – или дрожжи, Вот потому и нету его дороже; С ним ты живая женщина, а не голем; Плачь теперь, заливай его алкоголем, Бейся, болей, стихами рви – жаркий лоб же, Ты ведь из глины, он – твой горячий обжиг; Кайся, лечи ошпаренное нутро. Чтобы потом – спокойная, как ведро, — «Здравствуй, я здесь, я жду тебя у метро». * * * Схватить этот мир, взболтать, заглотать винтом, Почувствовать, как лавина втекает ртом, — Ликующая, осенняя, огневая; Октябрь таков – спасибо ему на том — А Тот, Кто уже придумал мое «потом», — Коснулся щекой спины моего трамвая. Ночь с 4 на 5 октября 2005 года
Проебол Вера любит корчить буку, Деньги, листья пожелтей, Вера любит пить самбуку, Целоваться и детей, Вера любит спать подольше, Любит локти класть на стол, Но всего на свете больше Вера любит проебол. Предлагали Вере с жаром Политическим пиаром Заниматься, как назло — За безумное бабло. Только дело не пошло — Стало Вере западло. Предлагали Вере песен Написать, и даже арий, Заказали ей сценарий, Перед нею разостлав Горизонты, много глав Для романа попросили — Прямо бросились стремглав, Льстили, в офис пригласили — Вера говорит «Всё в силе!» И живёт себе, как граф, Дрыхнет сутками, не парясь, Не ударив пальцем палец. Перспективы роста – хлеще! Встречу, сессию, тетрадь — Удивительные вещи Вера может проебать! Вера локти искусала И утратила покой. Ведь сама она не знала, Что талантище такой. Прямо вот души не чает В Вере мыслящий народ: Все, что ей ни поручают — Непременно проёбет! С блеском, хоть и молодая И здоровая вполне, Тихо, не надоедая Ни подругам, ни родне! Трав не курит, водк не глушит, Исполнительная клуша Белым днём, одной ногой — Все проёбывает лучше, Чем специалист какой! Вере голодно и голо. Что обиднее всего: Вера кроме проебола Не умеет ничего. В локоть уронивши нос, Плачет Вера-виртуоз. «Вот какое я говно!» — Думает она давно Дома, в парке и в кино. Раз заходит к Вере в сквер Юный Костя-пионер И так молвит нежно: – Вер, — Ей рукавчик теребя, – Не грусти, убей себя. Хочешь, я достану, Вер, Смит-и-вессон револьвер? Хочешь вот, верёвки эти? Или мыло? Или нож? А не то ведь всё на свете Всё на свете Проебёшь! 14 октября 2005 года Бабочкино Я обещала курить к октябрю – и вот Ночь мокрым носом тычется мне в живот, Смотрит глазами, влажными от огней, Джаз сигаретным дымом струится в ней, И всё дожить не чаешь – а чёрта с два: Где-то в апреле только вздремнёшь едва — Осень. И ты в ней – как никогда, жива. Где-то в апреле выдохнешься, устанешь, Снимешь тебя, сдерёшь, через плечи стянешь, Скомкаешь в угол – а к октябрю опять: Кроме тебя и нечего надевать. Мысли уйдут под стёкла и станут вновь Бабочками, наколотыми на бровь Вскинутую твою – не выдернешь, не ослабишь. Замкнутый круг, так было, ты помнишь – как бишь? — Каждый день хоронить любовь — Это просто не хватит кладбищ. Так вот и я здесь, спрятанная под рамы, Угол урбанистической панорамы, (Друг называл меня Королевой Драмы) В сутки теряю целые килограммы Строк – прямо вот выплёскиваю на лист; Руки пусты, беспомощны, нерадивы; Летом здорова, осенью – рецидивы; Осень – рецидивист. Как ты там, солнце, с кем ты там, воздух тёпел, Много ли думал, видел, не всё ли пропил, Сыплется ли к ногам твоим терпкий пепел, Вьётся у губ, щекочет тебе ноздрю? Сыплется? – ну так вот, это я курю, Прямо под джаз, в такт этому октябрю, Фильтром сжигая пальцы себе, – uh, damn it! — Вот, я курю, Люблю тебя, Говорю — И ни черта не знаю, Что с этим делать. |
