- Вам с Байлуром для здоровья полезно будет почитать хоть что-нибудь, хоть иногда, - Айна закинула за плечи лук и похлопала себя по карману. - Встречаемся здесь у ворот завтра на второй склянке от восхода солнца. И не опаздывать! Лошадей с телегой заберите сами. Боюсь, если я возьму их в таверну, те голодные велдиры зажарят копытных вслед за кабаном.

Айна проследила, как монах со своим помощником открыли большие ворота, а Саир с Байлуром, взяв поводья лошадей в руки, направились во двор. Постояв ещё немного на дороге, она улыбнулась чему-то и отправилась в сторону таверны «Раз и навсегда», не обратив внимание на то, как один из велдиров, стоявших у вертела, не спускает с неё глаз.

***

Внутри двор монастыря оказался довольно просторным. Между колокольней и жилыми помещениями располагался значительного размера огород, где монахи выращивали овощи и травы для собственного потребления. Монах, встретивший их у дороги и представившийся Бенедицием, проводил гостей до небольшой конюшни, разместившейся на дальнем конце двора. Только там Саир заметил, что Айна забыла, либо сознательно оставила некоторые ценные вещи в телеге, среди которых был и мешочек с волшебными волосами Фар. Стрелок взял его в руки, спрятав за пазуху. Сие действие не ускользнуло от зоркого взгляда Бенедиция.

- Не переживайте. Не укради – одна из святых заповедей, которые мы неустанно соблюдаем. Можете оставить все вещи в телеге, никто из братьев не тронет их.

- Мне бы вашу святую веру в людей, отец. Хотя, вам с высоты вашей местной колокольни, наверное, виднее.

Байлур сурово посмотрел на монаха, следуя примеру стрелка и складывая себе в мешок наиболее ценные вещи.

- Как говорят у нас в пещерах – кто не спрятал, я не виноват.

Попрощавшись на ночь с Аметистом, к которому Саир, на удивление, уже привязался, стрелок вышел вслед за гномом и монахом обратно во двор.

- Здесь мы выращиваем пропитание для себя, - показал Бенедиций рукой на огород. – А здесь – молимся и отходим ко сну, - махнул он рукой на низкое бревенчатое здание на другой стороне двора.

- Правильнее говорить – шепчем непонятные звуки, а потом лежим на неудобных соломенных матрасах всю ночь, - поправил его Саир.

- Вижу, вы не особо верите в святыни богов добра? - спросил его монах.

- Верю, но только на сытый желудок. Почему то с мясцом в нём мир вокруг сразу становится добрее.

- Это заблуждение человека, не разглядевшего истину за скрижалями тьмы.

- Ничего не понятно, но звучит красиво. Видимо, нужно наесться местного укропа, чтобы проникнуться.

- Это не беда, мы принимаем к себе даже самые заблудшие души.

- И на том спасибо. Правда ведь, Байлур? Ты что-то совсем притих. Голову на солнце напекло?

Байлур и вправду разглядывал двор с видимым напряжением на лице, переходившим в периодические подёргивания бороды и почёсывание затылка.

- Я тут переживаю по поводу предстоящего ужина.

- Переживаешь? Это ты напрасно, мой горный друг, - покачал головой Саир. - Ты должен не переживать, а уже метаться по земле от отчаяния. И молиться своему гномьему богу обжорства, чтобы он ниспослал тебе кусочек посочнее на ужин... Как, кстати, его звали? Анабилур или что-то в этом духе, если я ещё правильно помню ваш бесконечный пантеон?

- Не гневи гномьего бога понапрасну, глупый человек! – строго посмотрел на него гном, а потом уставился на Бенедиция, ведшего их в сторону ночлега. – А и то правда. Есть ли у вас что-нибудь, окромя гнилой капусты?

- У нас есть отдельный рацион усиленного питания для тех кто выполняет тяжёлую физическую работу. Мы можем поделиться им с вами. Нам ничего не жалко для дорогих гостей, - Бенедиций услужливо улыбнулся им, оглядываясь назад.

- И что за усиленное питание? – с явным недоверием в голосе спросил Байлур.

- Дайте угадаю - в три раза больше капусты? – Даже длинноногий Саир едва успевал за юрким монахом, а Байлур и вовсе начал сопеть от быстрой ходьбы.

- Почему же. Усиленное питание подразумевает мясо, - Бенедиций воздел свой указательный перст к небу.

- Вот как? Закупаете в таверне напротив? – поинтересовался Саир.

- Нет. Ни одна наша монета не отправится на сторону зла и разврата. Мы всё разводим сами.

- Что-то я не вижу никаких пастбищ в округе. Кого вы тут разводите? Постояльцев?

Лицо монаха неожиданно скривилось от шутки Саира, и он, не ответив на вопрос, поспешил открыть перед гостями низкую дверь в одноэтажное бревенчатое строение, вытянувшееся вдоль одной из сторон периметра двора. В нос Саиру сразу ударил запах тушёной капусты и маринованной свёклы.

Войдя внутрь, они оказались в слабо освещённом коридоре, в котором даже изнутри стены представляли из себя такие же неотёсанные брёвна, как и снаружи. Вокруг них туда-сюда сновали погружённые в работу монахи, облачённые в такие же рясы, как и Бенедиций. Завидев Байлура с Саиром, они начинали улыбаться, а некоторые даже кланялись им в пояс, словно в гости сегодня пожаловал сам барон Череш собственной персоной со всей своей свитой.

Дойдя до самого конца коридора, Бенедиций отворил ещё одну невысокую дверь и, склонившись, прошёл внутрь кельи.

- Подождите чуть-чуть, здесь темно, - проговорил монах, скрывшись во мраке. Когда в кельи наконец зажёгся огонёк свечи, Бенедиций махнул гостям рукой и те прошли внутрь. Комната без окон была совсем небольшой, но уютной. Две уже заправленные деревянные кровати. Такой же простой, но аккуратный столик между ними. И, наконец, прикроватная тумба в углу. Вот и всё убранство. Но, несмотря на нарочитую скромность, комната производила приятное впечатление.

- Вот ваше убежище на ночь. Вы пока располагайтесь, а я пойду распоряжусь насчёт ужина. Умывальник с уборной на другом конце коридора. И да пребудут с вами боги сегодня.

Бенедиций не стал дожидаться уточняющих вопросов, а скрылся, закрыв за собой дверь.

- Ну что, гном, - сказал Байлур, складывая на тумбу пожитки, взятые им из телеги. – Я, как старший, выбираю себе лежанку первый.

Саир с разбегу плюхнулся на кровать, отчего две её опорные ножки треснули и ножная часть кровати тут же просела до пола.

Байлур усмехнулся в ответ и прошествовал к своей лежанке, с кряхтением усаживаясь на одеяло.

- И всё таки дури в тебе многовато. Как в перебродившей сливовой настойке. Но ничего, зато у тебя теперь есть собственное кресло вместо кровати.

Гном уселся лицом к столу, постукивая пальцами по шероховатой поверхности столешницы. Огарок свечи освещал довольную ухмылку на его лице.

- Я смотрю, Байлур, настроение у тебя значительно улучшилось? – спросил его стрелок.

- Оно улучшится окончательно, когда я увижу достойный ужин.

- Обещаю молиться всем богам неделю, если ужин будет хорош. Даже не знаю, что громче – твой храп или урчание голодного живота.

- Ты ещё не знаешь, как храпят наши старцы. Думаешь, почему сходят лавины с гор?

- То то я слышал в последнюю зиму лавина за лавиной. Расплодились вы, однако, - Саир повернул в голову в сторону Байлура и задумчиво произнёс на удивление серьёзным для него тоном. – Ты и вправду собрался завтра отправиться в одиночку в Запредельные горы?

- Да, - не раздумывая ответил Байлур. – Я провёл вас через самые опасные места, а дальше в болотах среди змей твоя эльфийка будет чувствовать себя увереннее. Да и вы для меня скоро станете обузой.

- Она не моя эльфийка, - Саир посмотрел в потолок, как будто надеясь уведеть там одну из карт из своей коллекции.

- Ну это как сказать. Химия то точно есть.

- Химия то может и есть, а вот физики – никакой. И это начинает меня огорчать.

- Скажу тебе прямо, человек, хочешь приручить женщину, делай всё наоборот. Скажет прыгай – сиди. Скажет стой – беги.

- Сказал гном, поскакавший ради своей Розалинды на другой конец света за непонятной хреновиной.

- Это не то! Она меня ни о чём не просила. Но когда увидит ожерелье...

Гном довольно погладил свою бороду.