– Китрин знает об опасностях, но их не понимает, – произнес Маркус. – Повтори я ей все, что сказал вам сейчас, она опровергнет каждый аргумент, пункт за пунктом. Скажет, что спасенный от гибели капитал – исчерпывающее оправдание для затеянного. Что ни главная дирекция банка, ни остальные филиалы не ответственны за действия Китрин, поэтому для банка получить даже часть средств – несомненная выгода, ведь деньги считались окончательно пропавшими.
– И все же, – не отступал мастер Кит.
– Я знаю, как защитить ее от разбойников и грабителей. Знаю, как сражаться с пиратами. Я не знаю, как защитить Китрин от нее самой, а ведь большей опасности, чем она сама, для нее нет.
– Трудно бывает, да? Когда уходят из-под опеки.
– Я ее не опекаю.
– По-моему, это неправда, хотя вы можете попытаться меня переубедить. Назовите три решения, какие она приняла до этого. За то время, что вы ее знаете.
За плечом актера возник Ярдем Хейн, вытирающий пальцы о серый лоскут. У Маркуса мелькнула надежда, что разговор уйдет в сторону, однако по спокойному лицу тралгута стало ясно, что тот пришел слушать, а не говорить.
– Она купила платье, – вздохнул Маркус. – И захотела ходить на ваши представления.
– Значит, два? – спросил мастер Кит.
– Выбрала рыбу на обед.
– А раньше, при других ваших нанимателях, такое бывало? Подозреваю, что вам Китрин кажется не хозяйкой, подрядившей вас для охраны, а маленькой девочкой, случайно попавшей в речную стремнину. Она вам платит?
– Нет, – пророкотал тралгут.
– Не лезь, – отрезал Маркус. – Заплатить она не могла. У нее нет своих денег. Богатство ей не принадлежит.
– Теперь у нее, возможно, появится золото. И способность принимать решения более важные, чем покупка платья или выбор между рыбой и курицей. Если ее план сработает, она будет сама выбирать жилье и меры защиты – если сочтет их нужными – и будет решать тысячи вопросов, связанных с банком. Подозреваю, что вы и тогда будете рядом с ней, опекая и защищая. Но только как наемный охранник.
– Каковым я до сих пор не был? – спросил Маркус.
– Каковым вы до сих пор не были, – согласился мастер Кит. – Будь вы просто охранником, вы бы спросили мнение Китрин, прежде чем убить Опал.
– Она бы сказала не убивать.
– Потому-то, думаю, вы и не спросили. И вы боитесь тех времен, когда вам придется подчиняться ее решению, даже если оно, по вашему мнению, неверно.
– Она совсем еще юная девочка.
– Все женщины когда-то были девочками. Китрин. Кэри. Королева Биранкура. Даже Опал.
Маркус пробормотал проклятие. На улице, окликая прохожих, драл глотку зазывала игорного дома – не упустите случай выиграть целое состояние, выгодные шансы для любой ставки…
– Неприятная вышла история с Опал, – сказал Маркус.
– Да, я вас понимаю. Мне тоже неприятно. Я ее знал долгие годы и много с ней общался. Однако с характером не поспоришь: Опал оставалась собой и поступала как умела.
– Вы были любовниками?
– Когда-то давно.
– Вы вместе играли на сцене, вместе скитались по городам, она была частью труппы.
– Да.
– И вы дали мне ее убить.
– Да. По-моему, ответить за собственный поступок – деяние, в котором присутствует определенное достоинство. И расплата приоткрывает некую истину. А я стараюсь относиться к истине как можно уважительнее.
– То есть Китрин имеет право делать что хочет, даже ошибаться.
– Если вы так поняли мои слова – да.
Ярдем дернул ухом, звякнули серьги. Маркус знал – тралгут думает одно: «Она не ваша дочь…»
Капитан уперся ногой в штабель ларцов – богатство погибшего города. Драгоценные камни, украшения, шелка и пряности пошли в уплату за то, чтобы их владельцы успели сбежать из обреченных Ванайев. Спастись от огня. Однако всех этих сокровищ не хватит, чтобы воскресить хоть одного мертвого. Даже на день.
Тогда какой в них смысл?
– План Китрин не так уж плох, – признал Маркус. – Но никто не отнимет у меня права его невзлюбить.
– Могу только уважать такой подход, – улыбнулся мастер Кит. – Значит, пора готовить масляную смесь для будущих учредительных документов Медеанского банка в Порте-Оливе? Пока женщины не вернулись?
Маркус вздохнул и поднялся с табурета.
***
Наутро Маркус шагал рядом с Китрин. Воздух, по-прежнему стылый, уже не вырывался паром изо рта. Мужчины и женщины трех самых многочисленных в городе рас спешили по своим делам как ни в чем не бывало, словно и не отличались друг от друга формой глаз, строением тел и цветом кожи. Из-за прядей утреннего тумана, ползущих по главной площади, драконий нефрит казался серым. Городские преступники, выставленные на всеобщее обозрение, дрожали от холода. Двое первокровных казнены за убийство, в колодках сидит циннийка – злостный неплательщик, рядом за колени подвешен с трудом дышащий куртадам-контрабандист. Маркус взглянул на Китрин: та чуть замедлила шаг. Интересно, чем здесь карается то, что они задумали? Уж точно здешняя судебная практика с таким не сталкивалась…
Широкие, окованные медью дубовые двери во дворце наместника уже стояли распахнутыми, через них текли два ручейка посетителей – один внутрь, другой наружу. Китрин вздернула подбородок. Дома Смитт тронул гримом ее лицо – едва заметные серые тени на веках, серовато-розовые румяна. Черное платье обрисовывало бедра – фасон скорее для замужней женщины, чем для юной девушки только что из отцовского дома. На вид ей можно дать тридцать. Или пятнадцать. Сколько угодно.
– Идемте со мной, – сказала она.
– Не шагай от колена, – напомнил Маркус, и девушка, замедлив ход, принялась размеренно подниматься по кирпичным ступеням.
Внутри дворца солнечный свет, просеянный цветными стеклами, разливался по полам и лестницам красными, зелеными и золотыми пятнами, окрашивая лица всех, на кого попадал отблеск. Маркус словно очутился в волшебном гроте из детских песен, только вместо рыбок здесь были служащие городского совета. Китрин вдруг длинно и напряженно вздохнула, и Маркусу на миг показалось, что она сейчас уйдет – резко повернется, сбежит и оставит позади всю нелепую авантюру. Однако вместо этого Китрин шагнула вперед и тронула за руку проходящую куртадамку.
– Простите, – обратилась к ней девушка. – Как мне найти префекта по коммерческим делам?
– На верхнем этаже, госпожа, – ответила куртадамка с мягким южным выговором. – Он тоже цинна, как и вы. Стол с зеленым сукном, госпожа.
– Благодарю.
Китрин повернула к лестнице; куртадамка перевела глаза на Маркуса, и тот, проходя, кивнул. В роли телохранителя он чувствовал себя неловко: в здешней толпе временами мелькали королевские стражники, однако личной охраны капитан ни у кого не заметил – интересно, а настоящий представитель Медеанского банка привел бы его во дворец или оставил снаружи?..
На верхней ступеньке Китрин остановилась, Маркус тоже. Столы префектов стояли вперемешку по всему залу, словно карапуз-гигант разбросал их, как игрушки. Ни рядов, ни проходов – каждый стол под углом к остальным: если в расположении мест и была система, то Маркус ее не понимал. Китрин, кивнув сама себе, жестом велела ему не отставать и нырнула в кишащий людьми хаос. Пройдя треть зала, она подошла к крытому зеленым сукном столу, за которым восседал цинна в коричневой рубахе, перебирающий кипу пергаментных грамот. Здесь же торчали миниатюрные весы с гирьками, выстроенными как солдаты в карауле.
– Чем могу? – привычно начал цинна.
– Я пришла представить учредительные документы, – ответила Китрин.
Сердце Маркуса ускорило бег, как перед битвой; капитан, нахмурившись, скрестил руки.
– Какой вид деятельности, госпожа?
– Банковское дело, – обыденно ответила Китрин.
Префект воззрился на нее, будто увидел впервые.
– Если вы об игорном доме…
– Нет. Филиал банка с главной дирекцией в Карсе. Вот бумаги, благоволите взглянуть.
На протянутых девушкой документах Маркус тут же разглядел и потеки старой мочи, и потемневший кусок там, где страницу покрывали воском. Префект только посмеется, кликнет королевскую стражу, и все будет кончено раньше, чем успело начаться…