К Шарине двинулось существо. Оно было черным, размером с быка, и это был скорпион. Шарина отступила и закричала: — Отойдите! Это скорпион! Отойди...
Бронзовая ширма распахнулась. Скорпион, высоко подняв огромные клешни, перешагнул через руины и вошел в неф. Его когти застучали по мозаичному полу.
***
Илна наблюдала, как обезьяны гуськом протиснулись между зарослями оливкового дерева, а затем исчезли. Казалось, что наступила ночь, и их поглотили тени. Перрин последовал за ними и тоже исчез; жесткие, наклонные оливковые стебли сомкнулись за телом юноши, но этого тела уже не было в реальном мире. Илна скорчила кислую мину и последовала за ним. Она не знала, чего ожидать, и теперь, когда это случилось, не стала мудрее. Она пригнулась, вместо того чтобы раскинуть руки, чтобы оливки не попали ей по щекам. Ей пришлось взяться за узор обеими руками, чтобы мгновенно открыть его. По коже побежали мурашки. Она снова оказалась позади Перрина.
Обезьяны в ливреях повели их по дорожке к огромному особняку, расположенному на расстоянии фарлонга у подножия холмов. Насколько она могла видеть, по обе стороны между неглубокими оросительными канавами были грядки. На них в изобилии росли фиолетовые крокусы, а иногда и фисташковые деревья. Среди грядок были видны обезьяны, которые наклонялись, срывали цветы и бросали их в корзины.
Илна остановилась. Она начала считать работников, но потом поняла, что это безнадежное занятие. Вся широкая долина представляла собой одно поле. Обезьян было больше, чем овец в округе, где она выросла. Перрина, Ингенс и вторая пара обезьян, появились из воздуха позади нее. Там, где они появились, не было видно ничего, кроме рядов насаждений, уходящих в туманную даль. Принцесса вела Ингенса за руку. Илна не была уверена, что он вообще заметил, что они теперь не в том мире, где висел гонг.
— Видите, Госпожа Илна? — спросил Принц Перрин, поворачиваясь к ней с приветливой улыбкой. — Здесь, в нашей долине, мы живем в мире, потому что мы отдалились от вашего мира. Никто не может угрожать нам, и мы никому не угрожаем.
— Кроме цветов, — добавила его сестра с приятным смешком. Она обвела свободной рукой пурпурное пространство. — Но они вырастают из луковиц, и мы ухаживаем за ними, так что я не думаю, что они жалеют для нас свою пыльцу.
Илна отошла на два ряда в сторону и положила свой свернутый плащ в канаву; в данный момент там было сухо, хотя, когда ее ноги коснулись каменистой почвы, она заметила, что нижняя сторона плоской гальки влажная. Должно быть, воду пускают ночью.
Остальные прошли мимо, не замечая плащ, который Илна заслонила своим телом. Она опустилась на колени и внимательно посмотрела на крокусы, чтобы объяснить, почему задержалась здесь. Илна никогда не интересовалась цветами. Их яркие цвета не выцветали, что впечатляло, но их нельзя было перенести на ткань, и, кроме того, она предпочитала землистые и нейтральные тона. Люди не понимали, насколько приятными могут быть нейтральные тона, пока не видели одежду, сотканную Илной исключительно из серых оттенков.
Лепестки крокуса пришлись ей по вкусу, но желтые и темно-красные пестики, из которых тончайшими ниточками исходила пряность, были кричащими и навязчивыми даже сами по себе. В сочетании с пурпурными цветами…
Илна широко улыбнулась. Фейдра, ее тетя, нашла бы сочетание желтого, красного и фиолетового привлекательными. Можно было бы сказать о цветке что-то более язвительное, чем то, что он понравился бы этой толстой неряхе, но и этого было достаточно.
— Разве они не прекрасны? — спросил Принц Перрин, опускаясь на колени напротив Илны, и улыбнулся. — Я просто подумал, как сильно вы напоминаете мне крокус, госпожа, своей грацией и красотой.
Илна посмотрела на него без всякого выражения. Она могла бы разозлиться на его попытки расположить к себе, но он был настолько неуклюж в этом, что она чуть не рассмеялась. Мягким голосом она ответила: — Мне кажется, у меня более приглушенные цвета. Затем встала, слегка расправив тунику, и подняла свернутый плащ. Как она и ожидала, сверток стал легче. Она не оглянулась, чтобы привлечь внимание к Усуну, хотя сомневалась, что даже она смогла бы найти маленького охотника, если у него было несколько мгновений, чтобы спрятаться. — Мы идем дальше? — спросила она.
— Конечно, — ответил Перрин. Казалось, на его лице не было никаких эмоций, кроме полуулыбки, хотя ей показалось, что за его веселостью скрывается намек на страх. Он предложил ей руку. — Могу я взять вас за руку, госпожа?
Илна сердито посмотрела на него. — Конечно, нет, — ответила она, возвращаясь на дорожку, перепрыгнув канаву. Ингенс и Перрин о чем-то оживленно беседовали в нескольких шагах от них. Когда Илна приблизилась, они оторвались друг от друга; секретарь выглядел смущенным, принцесса отвернулась.
— Наш отец будет так рад видеть вас! — весело сказала Перрина, когда они с Ингенсом направились к дому. Огромный особняк из оштукатуренного кирпича был, вероятно, не выше одного этажа, но высокий декоративный фасад над центральной частью придавал ему более внушительный вид. Колонны колоннады по всей длине здания состояли из трех переплетенных нитей, поддерживающих арки, а линия крыши была украшена завитушками, которые наводили на мысль о зубчатых стенах, но служили только для украшения, что, по мнению Илны, не имело никакого смысла. Что ж, ее вкусы редко совпадали со вкусами других людей.
Еще несколько обезьян в ливреях придерживали створки входной двери, сделанных из фруктового дерева, украшенных резьбой в виде лиан, пробивающихся сквозь решетку. Для Илны дизайн был несколько вычурным, но выполнен он был хорошо, и ей понравились оттенки красновато-коричневого дерева. Работники в поле даже не взглянули на проходившую мимо свиту.
Илне стало интересно, что они — и обслуживающий персонал — думают о людях, для которых трудятся. Они казались совершенно спокойными, но даже овцы не были по-настоящему бездушными, если хорошо их знать. А овцы, как правило, обладали неприятным характером. Что ж, по опыту Илны, люди тоже.
На крыльцо вышел мужчина средних лет с изможденным лицом. У него было явное семейное сходство с близнецами. — Отец, — позвала Перрина. — Мы вернулись с Мастером Ингенсом. Помнишь, я рассказывала тебе о нем? О, я так счастлива!
— А это Госпожа Илна, отец, — сказал принц. — Она еще прекраснее, чем я думал, когда мы увидели ее через стекло.
Пожилой мужчина поклонился, затем выпрямился, протянув руки; похоже, это было в моде у этих людей. Илне стало не по себе от мысли, что ее обнимают незнакомые люди, хотя на этот раз расстояние делало это символичным.
— Илна и Ингенс, я Король Перус, — представился мужчина. — Ваш визит — большая честь для нас. Я приготовил угощение и надеюсь, вы сможете погостить у нас несколько дней, чтобы увидеть все уголки нашего маленького королевства.
— О, папа! — воскликнула принцесса, ведя Ингенса по двум широким ступеням на крыльцо. — Разве не было бы чудесно, если бы они могли остаться с нами навсегда? Это было бы чудесно!
— Мы пришли, чтобы найти Мастера Хервира и вернуться с ним, — резко отозвалась Илна. — Если вы, пожалуйста, выведете его, мы больше не будем вас беспокоить.
— Но, госпожа... — сказал Перус, в явном замешательстве поднимая ладони вверх. — Хервир пробыл с нами всего несколько часов, и это было несколько недель назад.
— Я подумал, что если мы приведем Илну в нашу долину, — сказал Перрин, — и покажем ей все, то она сможет быть уверена, что Хервира здесь больше нет.
— Это должно быть понятно, — печально добавила его сестра. — Во внешнем мире все так ужасно, что даже порядочные люди...
— Такие замечательные люди! — вставил Перрин, — как Ингенс и Госпожа Илна вынуждены сомневаться в словах тех, с кем они встретились.
— Ну, по крайней мере, — сказал Перус, обеими руками указывая на открытую дверь, — выпейте с нами чего-нибудь освежающего. Как, я уверен, вы заметили, хотя разум человека воспринимает путешествие из вашего мира в наш, всего лишь как мгновение ока, его тело осознает, что потребовалось гораздо больше усилий.