Гаррик отступил назад левой ногой, споткнулся о мохнатый труп и упал под нападавшим. Зверь ударил его своим щитом, отчего у него онемела левая рука. Он развернул меч и ударил рукоятью по ребрам зверя, услышав, как хрустнула кость, но крыса попыталась ударить его снова. Гаррик оттолкнул крысу. Она весила не больше восьмидесяти фунтов, но Дузи! она была сильной. Еще три твари придвинулись ближе, а Гаррик все еще лежал на спине. Он пнул крысу в пах.
Они были сложены не как люди, и в любом случае эта была самкой, но его нога лишь на мгновение отбросила существо. Две другие…
Полдюжины дротиков просвистели над головой. Крыса отбила один своим щитом, но другой попал ей в живот под нижним краем нагрудника. Снаряды пронзили стоящую крысу насквозь через глаз и плечо, в то время как самку, которую ударил Гаррик, пронзило от колена до тазовой кости. Этот последний дротик задел носок поднятого ботинка Гаррика и с таким же успехом мог оторвать палец ноги. Палец ноги был бы дешевой платой за оставшуюся часть залпа.
— Йо-ха! — пронзительно закричал стрелок, двигающийся с поднятым топором. Самка с дротиком в ноге ударила его. Стрелок заблокировал ее меч оставшимся дротиком и вонзил свой топор в череп крысы сбоку. Она потеряла свой шлем, но тонкая бронза все равно бы ей не помогла. Пока она корчилась в предсмертных судорогах, другие стрелки кололи или кромсали тела людей-крыс, которые все еще дрожали.
— Спасибо, что заманил их на нас, приятель, — сказал первый стрелок, появившийся на месте схватки. Он воткнул острие своего копья в дерн и помог Гаррику подняться левой рукой. — Мохнатые ублюдки слишком быстры, и их трудно поразить, когда они внимательны.
— Да, — отозвался другой жизнерадостный стрелок. — Я всегда знал, что кавалерия может быть на что-то годна. Одолженный Гарриком конь лежал в куче мохнатых тел. Мерин умер, вцепившись зубами в плечо человека-крысы. В предсмертных муках он чуть не откусил существу руку.
— Этому коню следовало бы поставить памятник, — сказал Карус. — За доблестное поведение в бою.
— «Не думаю, что Аттапер согласился бы», — подумал Гаррик.
Стрелок, прикончивший самку крысы, начисто вытер свой топор и повернулся к Гаррику. — Тебе следовало бы осмотреть раненную ногу, приятель, — сказал он.
— Эй, если бы была задета артерия, он бы так не стоял, верно? — отозвался его приятель. Он опустился на колени и приподнял подол туники Гаррика. — И все же, дай-ка мне взглянуть на рану.
— Вы, чертовы дураки! — проревел Аттапер. — Это же ваш принц!
— Черт меня побери, если это не так! — отозвался солдат, засовывая топор за пояс.
— Да, милорд, — сказал Гаррик, поворачиваясь с улыбкой. Ему следовало бы вытереть свой меч, прежде чем вложить его в ножны, но, судя по тому, как мерин разбрызгивал кровь, ни у кого из этой группы крыс не было достаточно чистой шерсти для его длинного клинка. — И они спасли мне жизнь, не хочу заострять на этом внимание. И он ухмыльнулся стрелкам. — Даже если они и думали, что я был просто очередной кавалерийской отрыжкой.
— Извините, если что, ах... — промолвил стоящий стрелок. — Некоторые из этих дротиков пролетели совсем близко.
— Не так близко, как могли бы подойти крысы, если бы тебя не было рядом, — ответил Гаррик. Другой стрелок встал. — Я думаю, с вашей ногой все будет в порядке, п-п, принц, — сказал он. — Но хирург захочет зашить ее, когда вы вернетесь в лагерь.
— Да, черт возьми, он это сделает, — прорычал Аттапер. Он тяжело дышал и раскраснелся после пробежки добрых полмили, очевидно, ожидая худшего результата, чем тот, который он обнаружил, когда добрался до своего принца. — И мы отправим вас туда, как только кто-нибудь притащит сюда лошадь для вас, ваше высочество.
Гаррик посмотрел на долину. Пленники исчезли вместе со своими охранниками, и единственными видимыми людьми-крысами были сотни мохнатых трупов. — Хорошо, мы возвращаемся, — сказал он. Как бы ему это ни было ненавистно, он вынужден был согласиться с холодной логикой короля Каруса: он не мог преследовать пленников с теми войсками, которые у него были в наличии. Кавалерия была явно бесполезна, и стрелки тоже понесли потери. Если бы за поворотом спряталась тысяча людей-крыс, они бы перебили всех своих преследователей. Он посмотрел на бойню, кровавую, вонючую бойню вокруг себя.
— Что ж, — сказал Карус. — Я бы не назвал это победой, но я рад, что узнал об этом до того, как мы попробовали бы кавалерийскую атаку в крупном сражении. Потому что, скорее всего, мы бы сами возглавили ее. Верно, парень?
— Верно.
Глава 10
Пока Шарина была на совещаниях, ей приходилось иметь дело только с другими членами совета. Однако в промежутках, когда она двигалась по залам и переходам, ей приходилось проталкиваться сквозь толпу клерков, придворных и просителей. Здесь все было по-другому. Она уходила со своей последней встречи на сегодня — по поводу ремонта дорог, который был абсолютно необходим, но привел бы либо к огромной финансовой утечке, либо к политической катастрофе, если бы использовался принудительный труд. Она надеялась перекусить в своем номере перед сном, так как устала и проголодалась уже к полудню, больше, чем когда-либо.
— Ваше высочество, что насчет проекта канала/новых казарм/должности для моего племянника? Она прошествовала мимо вопрошающих людей в окружении Кровавых Орлов. Ее сопровождающие следили за тем, чтобы никто не прикасался к Принцессе Шарине, но они не могли заглушить голоса, пока просто не уберут всех с ее пути дубинками.
История гласит, что такие тираны, как Сенешаль Хоули и Король Морайл Одноглазый, поступали именно так.
Шарина вздохнула. Реальность того, что она была принцессой, дала ей иную, и в целом самую положительную оценку людей, которых она, как ученый, считала грубиянами. Обычно за дверью, в которую она входила в очередной раз, собиралась плотная толпа. Так было и на этот раз, но все ожидающие, кроме одного, были подтянутыми, очень крепкими на вид мужчинами в одинаковых аккуратных туниках и с одинаковыми мрачными выражениями лиц. Исключением был Мастер Дайзарт.
Его агенты разошлись, когда прибыли Кровавые Орлы; они были здесь не для того, чтобы сражаться, а просто для того, чтобы удерживать лучшее место и держать всех остальных на некотором расстоянии от своего начальника, пока он разговаривает с принцессой.
— Ваше высочество, не могли бы вы подписать это сегодня вечером…? — обратился начальник шпионской службы, размахивая пачкой документов. Шарина сомневалась, что во дворце был кто-нибудь, кто не знал бы, что Дайзарт был заместителем Леди Лайаны, но бесцветный человечек продолжал притворяться старшим клерком в канцелярии.
— Да, конечно, — ответила Шарина, едва удержавшись от очередного вздоха. Секретная разведка была частью ее нынешних обязанностей, но опыт уже научил ее, что детали дорожного строительства, вероятно, будут более интересными. — Мы можем заняться этим внутри, Мастер Дайзарт. И Шарина сама открыла дверь.
Берн сидел на столе, в холле, пока Диора кормила его ломтиком черствого хлеба. Крыса вполне могла прокормиться сама, но Шарина заметила, что горничной было спокойнее думать о Берне, как об умном домашнем животном, а не о том, кем он был на самом деле. Шарина усмехнулась. Что бы это ни было, конечно, но Берн, безусловно, был больше, чем умным домашним животным.
— О, вы так поздно, ваше высочество, — сказала Диора, поворачиваясь, чтобы поприветствовать Шарину.
— Что-о! — и Дайзарт плотно закрыл за собой дверь, затем задвинул засовы. Диора сначала не поняла, что ее хозяйка была не одна, когда поприветствовала ее с тем, что многие сочли бы возмутительной грубостью со стороны горничной. Она была явно смущена.
— Мне нужно обсудить кое-что с Мастером Дайзартом, — небрежно сказала Шарина. — Приготовь мою ночную рубашку, Диора. И закрой за собой дверь, пожалуйста.